| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Как забьет густо запах с лугов,
В тайном шепоте всех цветов звездных...
В лунном свете цветущих кустов.
Светляки золотым изумрудом,
Будут тлеть, словно вдаль огоньки,
Лунный мед, разливая по блюдам...
Обсыпая пыльцой лепестки.
Запах синего, синего неба,
Запах зноя и пыльной земли,
Все уснет до утра... в поле... слепо...
Спите пчелы... и спите шмели.
30.6.21 — 2.7.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Махнул рукой
Грозил я Богу кулаком,
Впадая в роль шута тайком,
И в кудреватые слова,
Шипы таил от шутовства,
Чтоб зверем стать среди зверей,
Или рабом среди рабов,
Уснуть блажено поскорей...
В зверином тявканье волков.
Крик тонкий, лай уполз в траву,
Во тьме как крыса я во рву...
Мертвец распухший и немой,
Машу всевышнему рукой...
В ременном бешенстве бичей,
В толпе безруких и косых...
Хочу подняться с кирпичей,
С бетона в шрамах пулевых.
Затерян я в толпе людей,
До дыр заношен... и тусклей...
Ладью уставшую мою,
Всю растрепало на ветру...
Аршином я измерив высь...
В сукно зарылся с головой,
Не подпуская Бога в близь...
Опять машу ему рукой.
На подневольный героизм...
В набат ликующий из... клизм,
Как мягкощекий человек,
Махнул... улегшись на ночлег,
Лениво истребляя вшей,
Зевнул визгливо старый Бог...
Я погрозил... а он... взашей...
Меня... вот Бог... а вот... порог.
2.7.21 — 3.7.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
Апостолы тихого пьянства,
На общей постели сектантства,
Где плещется рыба, там ваша тоска по воде...
Ночей устоявшихся в тяжесть,
Бесполая истина в тягость...
Хребта вам лишенным, есть каменный панцирь везде.
Зеленое скачет потомство...
В бессильных потугах расстройства,
Что может быть больше, вместительных ваших голов,
Пустых и в невежестве честных,
А в глупости искренне — лестных...
С забавным цинизмом, в ногах у чужих пастухов.
Печенье с казенной начинкой...
Как счеты земные под финкой,
Истрепаны вожжи, опавших и серых ночей...
Да... трудная думать работа...
И щедрым быть роскошь... для сброда,
Вы спите нагие... на кучах говна... и ножей.
ЗакАпал я розами глади,
И лики иные... и пряди...
На жирные веки, на маленький, мелкий позор,
Адамы животного царства,
С громадным запасом коварства...
На раненный камень, несут свой безграмотный вздор.
3.7.21 — 4.7.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Только я и степь
Только я здесь, да небо... да степь,
И цветы расцвели на камнЕ,
Стелет клевер махровую цепь...
Заиграв в изумрудной росе.
Я с рассветом здоровался сам,
В тишине краснобокой зари,
Только я... и рассвет... по лугам...
Обсыпались росою в степи.
Рядом солнце и лето в ставке,
Ярко — звонкая синь родника,
И один только я... налегке...
И еще соловей у ставка.
Веет медом в степи ветерок,
Лежит в травах кудрявых роса,
И по прежнему я... одинок...
Мне хотя бы еще пол часа...
Нежно — ясная светится даль,
В серебре заклубились луга,
Вспухла в травах цветами... вуаль,
И легла на сырые стога.
На открытом, зеленом бугре,
Свежесть луга вздохнув глубоко,
Я увидел всю степь... в янтаре...
И рассвет... и себя... самого.
И кукушка то там и то здесь,
Куковала мне срок на заре...
Только небо, да степь и я весь...
Звали день в кружевном серебре.
4.7.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Не верю не хочу
Я не верю в рай больше,
Ни хочу панихид,
Ни в Канаде... ни в Польше...
Мне не нужен гранит.
И в свидетели жизни,
Взял я город у скал...
Домик старый у вишни,
В паутине кинжал.
Я не верю в сегодня...
Не вернувшись в былом,
Моя память... Господня...
Даже пусть и с грехом.
Чтобы жарким туманом,
Всем ударило в мозг...
Не хочу жить с обманом,
Я не верю в лесть... лоск.
В занавесках железных,
Не хочу Божий храм...
Мне не нужен... наместник,
По умам и церквям.
Я не верю в покорность,
В упоительный сон...
Не хочу и... соборность...
Храм из расовых зон.
Чтоб жестокостью стала,
Жалость к жертвам свинца...
Преисподни мне мало,
Для души палача...
Плачут, воют кликуши,
Злобой харкают в рот...
Я не верю... и в души...
Не хочу и щедрот.
5.7.21 — 6.7.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Жаль
Жаль, сошли с ума наверно Боги,
Жаль, что вожжи выпали из рук...
Монастырь, как жаль с уставом строгим,
Стал своим, для племени хапуг.
Жаль, пропахли кошками, капустой,
Теплый воск... и розовый миндаль,
Даже крысе... монастырской... грустно...
Верещит растерянная шваль.
И плюет по старому рецепту...
Всем плюет и на душу... в лицо...
Хуторская гидра... оппоненту...
С глазками пивными, с наглецой.
Омрачая мир гусиным воплем,
Утирая оттепель носов...
Бас отрыжки каждого... озлоблен...
Вонь и потность шей... как от быков.
Грубая... и темная свобода,
Как мне жалко пристань для души!
Как мне жаль, что храм в руках у сброда...
В болтовне безвкусной за гроши.
Затянув похабную балладу,
Под святым передником с бревном,
Гей степей полынных... за награду...
Спел Богам молитву в голубом...
Как мне жаль, что он наполнен смертью,
Лижет муть и кучи от быков...
Позвонком скрипит любезно... с лестью...
Уминая девок... мужиков...
Черный дождь жаль падает на лица,
А из глаз льет черная слеза...
Жаль летят булыжники... как птицы,
Обручив со смертью... небеса.
6.7.21 — 13.7.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Я не забыл
Милая скромность, веток вишневых,
Мелом белеющих в зелени хат,
Крест покосившийся вниз над часовней,
Среброволосые вербы и сад...
В памяти бродят вечерние кручи,
Дали сквозные, литого Днепра,
Сад яркощекий... весь в шелковых тучах...
Ветры собратья бродяг... хутора.
Я не забыл воробьишку — дождь серый,
Белой сирени упругую кисть,
И в колокольных, вдали переливах,
Чувствую летнюю нежность и свист.
Из старых лип я густую ограду,
Помню в блестящие, жаркие дни,
Ясную прелесть ночей... и прохладу,
В скрипе унылом дремавшей сосны.
Снится мне влажная свежесть тумана,
Меланхолично — зовущая даль...
Как спят кузнечики, слышу я в травах,
Где пресно пахнет росистый хрусталь.
Тюкает слышу, сверчок осторожно,
Все было слышно мне в тихом саду,
Память приятно обняла... усталость...
Все как в том мирном, далеком году.
Где же вы сотни блестящих игрушек!
В воздухе теплом, где в золоте пыль!
Жизнь догорает, как сон... день короткий...
И затерялась в степи, как ковыль.
17.7.21 — 21.7.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
В этом городе
Эта накипь столичного города,
Никогда не нуждалась во мне,
Прыгнул в пропасть я смело... от голода...
Жаль, не ведая, что в глубине.
А там водятся души примелкие,
Там пустые надежды... и страх...
Зрячих бьют и слепые... и меткие,
Там ломают мир каждого в прах.
В окнах щерятся лица испитые,
Побледнели в экстазе зрачки,
Спицы ног в кеды, пряча... небритые,
Багровеют от злобы бычки.
Расплескались слова в строках темные,
На тяжелом подносе... душа...
Наземь падают птицы бездомные,
Подчиняясь толпе... грабежа...
Не богат я цветами! Не громок я!
В этом городе обнял огонь,
Косят косы, не глядя, всего меня,
Воевать им охота за звон...
Хлеб проснулся весь в накипи города,
По окопам смерть шарит косой,
Имена опустели... от холода...
В этом городе... где я чужой.
22.7.21 — 27.7.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Живых голоса
Живых голоса не разбудят меня,
Им счастье готовит чужой по рецепту,
За обруч надежды... за голос... по центу...
А рядом замрет меж цветами змея.
Храни меня Бог от живых и святых...
Правы лишь большие всегда батальоны,
Храни и негодных людей... миллионы,
Меня не будите... я дрянь... из штрафных.
Безбровые лица не троньте мой сон,
Душевный комфорт, штрафника в одиночке,
Меня не разбудит ударом по почке...
С глазами бульдожьими ваш батальон.
Не нужен мне воздух живых пустырей,
Живые без прошлого темные руки,
Мурлыканье пылкое ряженой... суки...
И в зарослях пошлости, правильный гей.
Не спать мне, лишь в старой, хрустальной земле,
Там души убийц подвергаются пыткам,
Руками я щупаю воздух с избытком...
Верхом на мятежной и нежной звезде.
Со спущенной совестью я не усну...
И пусть с небесами беседуют башни,
Меня не отнять у дороги... у пашни,
Живым голосам и чужому огню...
Я душу всю выражу в слове одном,
Окутанный липкой, живой паутиной,
На свежей могиле с рассыпчатой глиной...
Живым голосам и с оскаленным ртом.
Пусть думают тверже глухой и слепой,
И скулами пусть все играют нахально...
Не любит Бог мыслей высоких... печально...
Живых голоса, что поют вразнобой.
Все бедно, убого и глухо кругом,
Я на образок покрестился привычно,
Затылки откинув назад... фанатично...
Живых голоса все кричат за окном.
28.7.21 — 9.8.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
