— Что поделать, такова уж наша женская долюшка. Неразделенная любовь и прочие дела. Привыкнешь, Изи.
— И ты тоже привыкнешь... Берта Штайнберг.
Эвике передернуло от ее последних слов и от того, как эта девчонка посмотрела на нее колючими серыми глазками. А уж когда она улыбнулась, стало совсем жутко.
— Да уж как-нибудь, — пробормотала она и поспешила ретироваться.
А Изабель продолжала смотреть на нее с издевательской полуулыбкой.
ГЛАВА 26
Этой ночью Берта не пошла в больницу. Еще вчера она взяла отгул — фрау Кальтерзиле не только не возражала, но еще и предложила ей второй выходной в обмен на обещание не рассказывать, чем она будет заниматься в первый. Поймав экипаж, вампирша поехала в редакцию газеты, надеясь разузнать адрес критика, недовольного современной литературой. Несмотря на поздний час, в редакции было шумно и весело. За широким столом трое журналистов пили абсент, испрашиваю у Зеленой Феи вдохновение чтобы написать статью про очередное политическое покушение, или про дождь из тропических лягушек над Сибирью, или про горшок с фикусом, злодейски украденный с чьего-то подоконника. Нужные сведения Берта раздобыла без труда.
Но когда она приехала по указанному адресу, Карла Мейера не оказалось дома. Консьерж сообщил, что уже час как он укатил на квартиру к приятелю, некому Зигфриду. Вампирша не привыкла сдаваться так легко и спросила, как ей добраться к последнему. Пожав плечами, консьерж объяснил, но добавил, что фроляйн все равно не примут. У друзей намечалась важная деловая встреча.
— Это хорошо, — сказала Берта, — потому что деловая встреча у них как раз со мной.
Когда экипаж остановился у дома Зигфрида, вампирша так топнула от раздражения, что проломила мостовую. Квартира находилась на втором этаже, но в окне не горел свет. Наверняка эта парочка улизнула в какой-нибудь кабак. Она и так уже пол-города исколесила, и все втуне! А ведь у нее совсем мало времени. Теперь, когда она его позвала, Виктор может нагрянуть в любую минуту.
Берта шагнула на крыльцо и вдруг почувствовала, как по реальности пробежала дрожь. Поблизости открывали портал в другой мир. Теряясь в догадках, вампирша взлетела на подоконник и прижалась к стеклу. В квартире действительно было темно, но и люди там были. Сначала она разглядела стол, на котором покоилась доска с рядами букв, цифр, и словами "да," "нет" и "до свидания." На ней азартно подрагивала стрелка. Это была "доска Уиджа," применяемая для вызова духов. Похоже, она успела к самому началу спиритического сеанса.
За столом сидели двое: брюнет в очках и с кудрявой бородкой, а рядом — светловолосый толстячок, который испуганно озирался по сторонам. Чиркнув спичкой, он зажег свечу в надежде что ее скупой свет хоть немного развеет его страхи. Правда, боялся он отнюдь не призраков.
— Ну что, Карл, кого будем вызывать? — неуверенно спросил второй. — Клопштока, Бюргера, Шиллера?[пр.]
— Лучше сразу Гете, — отозвался брюнет, он же критик Карл Мейер.
— Ого! А не жирно для нас с тобой?
— В самый раз.
— И что, он прямо здесь появится? А как? Если в виде черного пуделя, то лучше на надо. Моя квартирная хозяйка запрещает приводить собак.
— Нет, Зигфрид, мы же не Мефистофеля вызываем, а самого Гете.
— А, ну тогда наверное другое дело.
— Мне начинать?
— Давай, что ли.
Мейер воздел руки к потолку, да так внезапно, что Берта от неожиданности чуть не сорвалась с подоконника.
— О Иоганн Вольфганг фон Гете, классик немецкой литературы! — протрубил критик. — Взываем к тебе, великий гений! Внемли нам! Посети сие скромное жилище! Прииди...
— А эктоплазма будет? — забеспокоился Зигфрид. — Хозяйка точно меня убьет, если мы все стены заляпаем. Она недавно поменяла обои.
— Прииди без эктоплазмы, — продолжил Карл, посылаю другу убийственный взгляд. — Ты здесь, дух?
Стол утвердительно качнулся.
— Спроси, кто выиграет завтра на скачках!
— Заткнись, — одними губами прошептал Карл. — О великий Гете! Ты ли это?
Стрелка указала на "да."
— Передай ему, что зря он написал вторую часть "Фауста." Я из-за нее экзамен завалил и стипендии лишился...аууу!
Пнув друга под столом и тем самым удовлетворив свою мстительность, Мейер довольно улыбнулся.
— Благодарю тебя, дух, за то что ты услышал мою нижайшую просьбу! Ты столь же милостив, сколь велик!
— Да вы замучили меня своей казенщиной. Переходите, что ли к делу, у меня еще столько вызовов.
Берта увидела то, чего не дано было видеть смертным — у стола стояла полупрозрачная фигура мужчины в старомодном сюртуке. Лицо его, доброе и благообразное, показалось знакомым, ведь именно оно смотрело с фронтисписа в каждом томике собрания сочинений. Более того, ей даже удалось разглядеть свиток у него в руках. На нем готическим шрифтом были написаны имена в две колонки, а возле некоторых дух уже поставил аккуратные галочки.
— О солнце нашей словесности! — продолжал велеречивый Карл. — Я вызвал тебя вот по какому вопросу — уже много лет я ищу настоящего гения, способного вдохнуть новую жизнь в нашу загнивающую литературу. Реализм как жанр давно себя изжил, натурализм на поверку оказался пустышкой...
— Ну наконец-то хоть с кем-то побеседую про литературу, — дух классика потер руки. — Все лучше, чем объяснять, где у тещи заначка!
— Где нам найти гения, который вызволит человечество из пещеры заблуждений и поведет нас в новом, продуктивном направлении? Где отыскать сей золотой светильник?
— Сейчас отвечу! Так, какой у нас год?
Окно с треском распахнулось и на подоконнике нарисовалась незнакомая девица. Ошарашенные, друзья обернулись к ней.
— Ну? — спросила ночная гостья. — Долго мне еще тут стоять? Пригласите меня кто-нибудь.
— Проходите, фроляйн, — автоматически отозвались мужчины. Хорошие манеры у них явно опережали инстинкт самосохранения.
— Спасибо, — сказала девица, спрыгивая с подоконника. — А теперь спите.
Она нетерпеливо махнула рукой, и оба спирита сразу же заклевали носом. Берта подошла к духу, несколько удивленному, и сделала нервный книксен.
— Здравствуйте, сударь, — робея, сказала она. — Или вы только на "великий дух" отзываетесь?
— Что вы, сударыня, мне так даже приятней, — дух Гете поклонился со старомодной учтивостью. — Стало быть, вы можете меня видеть?
— Да.
— Чудесно. Тогда давайте посидим, поговорим по душам...
— Боюсь, что с этим пунктом выйдет заминка. У меня ее нет.
— Так вы носферату? — вежливо уточнил дух.
— Да. Извините, если разочаровала.
— Ничего, я всегда рад побеседовать с красивой дамой, вне зависимости от ее экзистенциального статуса. Что вам угодно, сударыня?
— На самом деле, я пришла к Мейеру, — пояснила вампирша, — но вы мне поможете даже лучше. Он спрашивал у вас имя какого-нибудь гения, так?
— Да, у меня даже есть список подходящих лиц.
— Забудьте про список! Скажите ему, что гения, которого он ищет, зовут Маванви Грин.
Дух все таки достал призрачный список и педантично рассмотрел его в призрачный же лорнет.
— Этого имени там не значится.
— Еще б оно там было! Но все равно...
— Приношу мои глубочайшие извинения, сударыня, но лгать я не стану, — настырно продолжил дух. — Литература — это святыня.
Берта едва сдерживалась, чтобы не кусать ногти от волнения. Вот ведь какой упрямец!
— Но литература бывает разная, — начала фроляйн Штайнберг. — И то, что хвалят критики, не всегда по нраву обычным людям. Не всем хочется читать книги, которые правдиво отображают дух эпохи, призывают и клеймят, протестуют и выражают прогрессивные мысли. Это порою так утомительно. Одни книги намертво пригвождают нас к реальности, а другие переводят через порог. И те, которые в свое время считались бульварной литературой, будущие поколения могут вознести на пьедестал. Я и так знаю, что Маванви никакой не гений, но дайте ей шанс. Быть может, ее книга, какой бы посредственной она не была, тоже найдет своего читателя... Пожалуйста, сударь. Маванви никак нельзя оставаться в больнице, и домой ей тоже нельзя. Пожалуйста.
Дух вздохнул.
— Ну хорошо, есть у вас хотя бы отрывок из ее произведения?
Она молча показала ему три журнала, которые все это время прижимала к груди.
— Так много? Что ж, количество еще не означает качество, но поглядим... гм, прелюбопытно...
Примерно через час Берта начала нетерпеливо постукивать ногой. Всецело погруженный в чтение, дух не обратил на нее ни малейшего внимания. Он перевернул страницу, но, передумав, отлистнул ее обратно.
— Что вы делаете?
— Хочу перечитать описание костюма, в котором Кармилла отправилась на Великую Битву с Зла со Злом.
— Да чего там перечитывать? На ней одежды было раз два и обчелся.
— Вот именно, — отозвался классик и только что не облизнулся. — Потрясающе!
— Вот и поквитались, — хмыкнула вампирша.
— О чем вы?
— Согласна, девчонка пишет будто кошка, к хвосту которой привязали авторучку. Тут не поспоришь. Но это еще не повод для издевательств! Я понимаю, что написано плохо, но...
— Давайте обойдемся без критиканства. Как же, помню, были невежды, которые насмехались над моим "Вертером," не принимая его новизны. Нашелся один умник, который даже пародию настрочил. Но я не позволю ругать сочинение сей талантливой юной особы!
— Талантливой? Вам что же, нравится?!
— А что тут может не нравится? Взять, для примера, сцену в которой Кармилла голыми руками убивает разъяренного вервольфа, спасая своего возлюбленного вампира Натаниэля...
— Это того, у которого аквамариновые глаза?
— Яшмовые, — рассеяно поправил дух, — Или вот еще...
— Ну хорошо, хорошо! Тогда я разбужу этих двоих, а вы продиктуете ее имя.
— Сейчас, только дочитаю до конца главы.
— Еще успеете, если книгу издадут. Вы готовы?
— А можно...
— Нельзя.
— Жаль. Тогда готов.
Друзья одновременно проснулись и посмотрели друг на друга осовелыми глазами. Но как только увидели, что стрелка движется, Зигфрид схватился за карандаш.
— ...Ну и имечко, язык сломаешь.
— Придумаем ей псевдоним. Спасибо, дух! А теперь адрес.
— ... штрассе, — прилежно записывал Зигфрид. — Постой, но там же психушка!
Карл Мейер заулыбался, как кошка на сметану.
— Тогда нам повезло вдвойне! Представляешь — безумный гений!
— Ну ладно. Ой, гляди, он еще не закончил.
Стрелка вновь забегала по доске.
-...на скачках первой придет Беладонна. Ух ты! — радостно завопил Зигфрид, сразу же прощая классику былые обиды.
А на улице прохожие отшатнулись от безумной девицы в форме медсестры, которая ни с того ни с сего сделала реверанс в пустоту. Заложив руку за спину, дух классика чопорно ей поклонился. В лучах фонаря он казался сотканным из кружащейся золотистой пыли. Жаль, никто кроме нее не мог созерцать это зрелище. Хотя так даже лучше.
— Спасибо! — воскликнула Берта.
— Мне это в удовольствие, сударыня. Не часто бывают такие оригинальные вызовы.
— Тяжелая у вас работенка, ничего не скажешь.
— Это еще что, — махнул рукой дух. — Вот сейчас мне нужно спешить к некой фрау Липманн, вдовице — ей не терпится узнать, когда она повторно выйдет замуж. А выйдет она лишь через десять лет, да за такого повесу, который тут же прокутит все ее сбережения. Ну как ей об этом рассказать? Начнутся крики и слезы, а в конечном итоге она мне все равно не поверит. А до этого меня вызывали три институтки, чтобы расспросить про билеты на экзамене. Они даже алфавит на бумаге написали с ошибками, какие им экзамены? Сказал что срежутся, а они рыдать! Вот что мне было делать? Два часа помогал им готовить шпаргалки. Так-то.
— Сочувствую, сударь, — искренне пожалела его вампирша.
Призрак еще раз поклонился, готовясь исчезнуть, но в последний момент как будто передумал.
— Знаете что? Вызовите меня как-нибудь, — вдруг попросил он. — Я люблю общаться. Я даже с моим секретарем так беседовал после смерти — моей, разумеется, а не его — и много интересного ему надиктовал. А теперь все только спрашивают и спрашивают, да еще о таких приземленных материях, что стыдно и отвечать. Ну как, позовете? Посидели бы за кофеем.
— Я не пью... кофе, — проронила Берта.
— Я тоже не пью, сами понимаете. Но мы могли бы на него просто смотреть.
— Непременно, — согласилась она, умолчав про то, что вряд ли ей хватит времени, — но я бы вас и так пригласила. Все это пустяки по сравнению с тем, что вы для меня сделали. Даже не знаю, как вас отблагодарить.
— Ах, это совсем не сложно, — заговорщически подмигнул ей дух.
— Как же?
— Просто расскажите, с кем Кармилла останется в конце. Я уж было подумал что с Этьеном, но теперь меня сомнения разбирают...
Улыбаясь, Берта бодрым шагом пошла домой. Кажется, она только что изменила ход мировой литературы. Интересно, это хорошо или плохо?
ГЛАВА 27
"Бомммм, бомммм," били старинные часы, отсчитывая последние секунды до того момента, как в замок живым, трепещущим, острокрылым потоком ворвутся полчища нетопырей. Друзья пододвинулись поближе, все как один глядя на маятник, нарезавший время на аккуратные ломтики, и шевеля губами в такт ударам. Уж они-то знали, по кому звонит сей колокол. Уолтер поправил воротничок, примерзший к шее, Эвике вырвала последние перья из веера. Вот уже и двери замка начали поскрипывать, а за окнами замелькали подозрительные тени. Мгновение — и стекла брызнут внутрь Парадной Залы, и появятся они...
...Бомм... боммммм...в
... Девять, десять, одиннадцать...
...Боммм....
Двенадцать!
...Бомммбомммбоммм....
...Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать....
— Я так и знала , что мы как-нибудь да опозоримся! — взвилась Гизела, стремглав бросившись к часам и молотя по ним кулачками. Заевшая пружинка встала на место и трезвон прекратился, но сами часы тоже остановились, нерешительно занеся маятник под углом в 45 градусов и не смея обрушить его вниз, чтобы ненароком не привлечь внимание разбушевавшейся виконтессы. Пока наши герои сражались с часами, Виктор поманил к себе Эвике и занял место внизу лестницы. Рука об руку, жених и невеста ждали гостей, которые начали прибывать минут через пятнадцать. Ровно в полночь так никто и не заявился, иначе создалось бы впечатление, что гость давно уже околачивался у двери, чтобы не пропустить момент. А кому охота прослыть педантом? Перспектива оказаться первой жертвой Виктора, на которой он будет оттачивать свое ехидство, тоже никому не улыбалась. Лучше уж незаметно прошмыгнуть в конце вечера, когда иссякнет его красноречие.
Хотя на Бал приглашались все желающие, в большинстве своем вампиры знали куда более приятные способы скоротать ночку, чем тащиться в глухую провинцию на свадьбу Мастера Парижа непонятно с кем. Так что прибыли или забубенные любители приключений, или те, кто заскучал на родине. Только французские вампиры явились в полном составе. Своего Мастера они называли просто "Виктор." Давным давно он разрешил им подобную фамильярность, "потому что в дружной семье к чему формальности." Но вид при этом у них был виноватый. Да и вообще они разговаривали тихо. И постоянно оглядывались по сторонам. А уж их манере выражаться позавидовал бы сам Эзоп.
