Другой мир. часть 8, главы 1-12

— Интересно... А для выходцев оттуда таких ограничений нет, получается? Раз они подобный "подъём с глубины" способны проворачивать и даже обзаводится миньонами в других слоях...

В ответ Рок возмущенно зашипела на меня словно гусь, тряхнув распушившимися крыльями.

У Древних нечеру это тоже получалось! Причём ещё в Эру Телесности, когда предтечи были неотъемлемо связаны со своими биологическими оболочками. А когда часть ветвей нашей расы избавились от оков плоти, наши возможности ещё больше возросли и мы фактически стали богами для низших, превосходя таких как ты интеллектуально и в технических возможностях настолько, насколько ты сам превосходил животных своего мира.

Ух ты, сколько эмоций и гордыни! Так понимаю, сейчас я должен ощутить несовершенство и горесть от отсталости своих безкрылых обезьяньих предков и впасть в уныние? А вот фигушки! — Ухмыльнулся я, перехватывая поудобнее клинок. — Хотя немного зависти все же есть, глупо отрицать очевидное:

— Если это потешит твою гордость, не скрою, мне действительно завидно возможностям твоих сородичей из высших сфер: экспедиции в другие реальности, укрощение времени, материи и пространства, эксперименты с изменением орбит крупных небесных тел... В то время как мы вершиной своего прогресса сделали автомат Калашникова и орбитальные бомбардировщики, водородные бомбы мощностью свыше 100 мгт и орбитальную станцию "Мир". Ну и пару успешных вылазок за пределы своей планеты, включавшие отправку нескольких атомных луноходов-разведчиков с нашими флагами на небесную соседку Земли и успешную посадку на Венеру спускаемого аппарата. Знаю, бледновато всё это выглядит, зато уничтожение враждебной нам цивилизации выглядело куда ярче...хех. — Усмехнулся я, вновь возвращаясь к разбору остатка крыши, вздыбленной корпусом торгового автомата, не став заострять внимание на то, что вспышкой гордыни и хвастовством Рок похоже прикрыла неприглядную правду про могущество инфернального Левиафана.

Скользнув взглядом по словно бы злорадно посверкивающего россыпями огненных глаз хтоническому монстру в багровых небесах над нами и ощутив вновь нахлынувшее головокружение, я торопливо опустил голову и, наградив снисходительным взглядом насупившуюся птицедеву, принялся расширять пробитую в крыше дыру, вырывая куски утеплителя и выламывая листы пластиковой потолочной отделки.

Что молчишь, Утёна? Небось, слыша чем я горжусь, удивляешься тому, что наши не поклонялись той хтонической херне? Кто знает, может среди всевозможных мракобесных сект Запада и культов племён руко-жопов отыскались бы и почитатели того Хтонического Пиздеца, но и в настенной живописи наших православных храмов изображали крылатых человекоподобных посланцев Небес. И это несмотря на то мой Мир по твоим словам был расположен вдали от твоего "этажа" мироздания, а скорее ближе к подва...

Уловив знакомое хлопанье крыльев, заставившее меня обернуться к напарнице, видя пришедшие в движения крылышки и её вновь застывший, налитый кровью взгляд, направленный на ХТОПИСТЕНЕМА и уже поднимающиеся из снега ступни, подскочив к взмывающей Рок, обхватив её за талию я приземлил птицедеву обратно, после чего повалил в снег и не давая подняться резко притянув её к себе, болезненным тычком сблизил наши лица, прижавшись своим липким и опухшим лбом к её бледному лицу, заколовшему меня при контакте кожи и быстро запятнавшемуся вновь потекшей из раны кровью.

— Айщщьь! — Прошипела богиня дернувшись.

— Очнулась, пин... Павлина райская?! — Выдохнул я, в последний миг удержавшись от сравнения птицедевы с полярными морозостойкими птичками и чуть отстранившись, приготовился при необходимости взять в захват её приоткрывшийся зубастый клюв, находившийся в опасной близости от моей шеи, но видя, что покрасневшие из-за лопнувших сосудов глаза Рок вроде бы приобретают осмысленное выражение, а её крылья вновь прижимаются к спине, я перевёл дух, надеясь что в этот раз приступ психоза у неё прошёл быстрее.

Я что... Опять потеряла контроль? Мои крылья... — Тут встрепенувшаяся Рок вновь развела заплечных пушистых близняшек, взметнув их кончиками снег, словно желая убедиться, что её птичьи прелести всё ещё на месте.

— Не спеши улетать, улетать навсегда. — Пробормотал я, в ответ строки старой песни, чувствуя ноющую боль в потревоженной ране на лбу к которой пернатая потянулась руками, вызвав помимо боли ещё и зудящее жжение.

Не решился, значит....А ведь я приказала тебе...Почему опять ослушался?

— Отрезать птичке крылья по живому... Даже из жестокой необходимости... — Поморщившись от боли и стиснув зубы, я мысленно продолжил, постаравшись чётче сформулировать свои мысли:

Я не забыл, как наше свидание в заброшенном туннеле закончилось дракой, когда я повел себя как последняя сволочь и фактически извалял тебя в грязи склепа с польскими мумиями, но хоть я и зол был, да так что убить мог, увечить тебя, отрезав крылья — мне в голову и тогда не пришло. Это ж надругательство не хуже того, что ублюдки из Содома с твоими сородичами проделать попытались. — Поморщился я, в результате, Рок крепче сжала ладони, стиснув мой лоб.

Не напрягай лицевые мышцы, иначе кровотечение усилится, а увеличение кровопотери — тебе сейчас уж точно не нужно. — Предостерегла меня пернатая, что-то делая с моей раной, поскольку помимо зудящего жжения я начал ощущать попадания на кожу лба капель какой-то тягучей жидкости, словно бы выделяющееся прямо из облепивших моё лицо пальцев пернатой, которых похоже что стало намного больше пяти, вдобавок в ноздри шибанула вонь, напомнившая прогорклый майонез.

— Блин... это ещё что за хрень? — Пробормотал я, с трудом сдержав рвотные спазмы. — Воняет как подтёки из холодильника, простоявшего много месяцев без электричества.

Используя регенерационные выделения поврежденной кожи глубоководного кальмаровидного организма в качестве биологического аналога медицинского клея, я больше тревожилась возможной негативной реакцией твоей иммунной системы и рисками анафилактического шока, а про чувствительность твоего обоняния не подумала. Извини. Надо было синтезированные сперматофоры из его семенной железы тебе на лоб намазать, их запах менее резкий. — Мелькнули в голове мысли склонившейся ко мне пернатой и, осознав, что она только что сказала, я дернулся, машинально выпустив крылья.

Спокойно, не дергайся! Я вообще-то сейчас помочь тебе пытаюсь, а не извращаюсь как ты надомной совсем недавно. Ну почти... Ведь я могла и не говорить тебе про используемое мной сейчас средство. — Мысленно усмехнулась богиня.

— А меня теперь, из-за попадания этой слизи кальмара в кровь, мутации как у Питера Паркера не начнутся?! Тентакли не отрастут?

Чувствую, ты бы этого даже хотел, поскольку испытываешь искушение снова поймать меня и ощупывать, сжимая в объятьях как свою добычу. Впрочем, тот пережитый мною опыт был по-своему интересен... И не только теми ощущениями, что я испытала, ещё и твоими мыслями в которых похоть и садистские наклонности боролись с нежеланием причинить мне вред. Думала, что уже привыкла к твоим странностям, но ты продолжаешь удивлять. И даже не тем, что борешься со своей темной природой, тяготеющей к злу... — Вздохнула Рок. — А тем, что считаешь меня богиней, хотя служа мне ты частенько оспариваешь мои мнения и приказы, а защищая — вместе с тем придумываешь мне шутливые птичьи прозвища и временами распускаешь руки, трогая меня против моей воли в местах, которые женщины твоего мира посчитали бы интимными и на вторжения в эти зоны отреагировали бы проявлением агрессии. Причём ты зашёл уже так далеко, что посмел подвергнуть меня наказанию с сексуальным оттенком, но при всём этом причинить серьёзный физический урон моему телу, даже с моего разрешения — для тебя настоящее табу, вызывающее почти религиозный протест.... Причём мысли эти проистекают не только из-за известных тебе религиозных мифов, но и из других источников. Очень сомнительных источников, вроде неприличных книжек приятеля Амакавы, а точнее многотомного сериала про любовные приключения лишённой крыльев валькирии в компании смертного паренька... Ты что, правда опасаешься, что крылья являются для меня этаким пропуском на Небеса и если ты их отрежешь — осквернишь меня и навлечёшь на меня участь застрять на Земле?

— Химэ, я знаю, что западные мистические триллеры и боевики с религиозной тематикой — просто зрелищное кино, а тот фентезийно — пост апокалиптический приключенческий хентай из коллекции Масаки — просто порнуха, пусть и с неплохим сюжетом, но знаешь, как у нас говорят: "Сказка — ложь, но в ней намёк, добрым молодцам урок". Вспоминая некоторые сцены из тех историй как-то не испытываю желания повторять это с тобой в реальности.

Неужели? А как насчёт вожделения меня, причём почти такого же наглого, как у массовки антигероев исторического фильма "Содом"? — Тут же поддела меня пернатая, продолжая возиться с моей раной.

— Это другое! — Поспешно возразил я. — Во-первых, ты — женщина, во-вторых, красивая женщина, когда полностью человеческий облик принимаешь, да и в полуптичьей форме тоже ничего смотришься, а уж богиня ты, валькирия, ангелица или пришельца из иных слоёв мироздания — так ли уж важно? В-третьих, мой сексуальный интерес, непристойные мысли и касания, заставляющие тебя возмущённо краснеть — это ещё не попытка изнасилования! И вообще, не сравнивай меня с теми израильскими предками-содомитами, они вообще-то домогались визитёров-парней!

Значит, мне надо всего лишь изменить половые признаки своей биологической оболочки? И тогда твой порочный интерес ко мне пройдёт? — Мелькнула в голове мысль богини, заставившая меня похолодеть ещё больше, чем от использования вместо лекарственной мази слизи некого головоногого, но догадавшись, что пернатая скорее всего просто проверяет мою реакцию, я решил не поддаваться угрозам, даже если они не блеф.

— Если ты можешь сделать себя футанари — валяй, я не против. — Нашёлся я, причём почти не блефуя. — Футки — это круто...

...особенно если знать их "ахиллесову пяту", сходную с твоей, кстати. И я сейчас не про уязвимость к ментальному воздействию, а про твою попку.

Тц! — Вспыхнула богиня. — Да есть ли пределы твоей распущенности?!

— Я — русский, если подзапамятовала. А мы те ещё безпредельщики. — Многозначительно напомнил я, встретив грозно поблескивающий взгляд сердящейся богини, вполне вероятно борющейся с искушением придушить меня своими изменившимися и теперь напоминающими щупальца руками или всего лишь устроить ими хардкорный камшот, залив меня вонючей слизью. — Ладно, остынь и не сопи как ёж. Лучше проясни вот какой момент: идя по оставленным тобою следам, прежде чем на Саманту наткнулся, на присыпанном тонким слоем снега полу у входа в этот полицейский участок я засек интересные отпечатки, похожие на копытца, но поменьше чем у Босса и сопровождаемые следом из капель крови, а потом те отпечатки стали босыми человеческими... Сколько же обличий ты можешь принимать?

Когда ты ведёшь себя как похотливый дикарь — раздражаешь, когда неожиданно демонстрируешь признаки наличия развитого интеллекта — тоже провоцируешь желание подправить тебе мозги как Бет Энджел... — Шумно вздохнула пернатая, выпустив из клюва крохотное облачко пара. — А, понимаю... Твои попытки чернушно шутить или пошло прикалываться — просто один из способов отвлекаться от переживаемых негативных моментов и адаптивный механизм психики. Интересный метод самолечения ПТРС... — Тут вновь ставшие человеческими ладони Рок крепче тиснули мой лоб, начав стягивать лопнувшую и покрытую сомнительной биологической субстанцией кожу, отчего зудящее раздражение раны усилилось, заставив меня стиснуть зубы. — Признаю, те отпечатки мои. И погром, устроенный в полицейском участке — тоже моих рук дело. Испытываемая боль и сильные эмоции вроде гнева иногда становятся причиной того что я поступаю вопреки принятым у нас ПРАВИЛАМ и ЗАПРЕТАМ. Это отголосок цены, которую заплатили предтечи, желая чтобы наша раса выжила, пусть и путём изменения нашей изначальной биологической природы. Или её осквернения, как считали некоторые древние эпохи Раскола. Как бы там ни было, я действительно могу принимать и другие обличья.

— Значит, ты можешь быть не только человеком и полуптицей. И сколько ещё вариантов облика в запасе есть?

Представителей всех разумных рас и полуразумных видов, которых Нечеру смогли немного изучить и скопировав, сохранили энергетические матрицы-эталоны, позволяющие воссоздать биологический образец или с его помощью принимать облик гибридов-аватары, для адаптации себя под условия слоёв реальностей, сильно отличающихся от нашего до-исходного. Хочешь приму облик самки твоих предтеч-приматов?

— Имеешь в виду Еву? А как у неё с волосами на теле? Если заросшая как саскрочи, прикольно было бы с тобой посетить косметический салон с эпиляцией, подбрить тебя лазером в нужных места...Ааай! — Чувствуя, что густеющая замазка на ране стягивает её так, что от боли у меня слёзы из глаз течь начинают, отчего образ склонившейся ко мне Рок ещё больше затуманился, я мысленно закончил: Или она с хвостом была? Тогда беда. Хвостатых в салоны красоты не пуска...Аай!

Всё шутить пробуешь, даже едва сдерживаясь, чтобы не завыть от боли...Потерпи ещё немного. Я почти закончила. И отвечая на твой вопрос — хвостов у твоих предков в момент контактов с Древними нечеру уже не было. Но твои выжившие в катаклизмах сородичи иногда рождаются с хвостами даже сейчас, по научному это называется "атавизм" или пробудившийся в результате генетического сбоя отголосок анатомии ещё более древних предков. Но это не эволюционный регрессивный откат, такое и до радиационной и природных катастроф время от времени происходило. Ногти и уши на данном этапе развития твоего вида как деталь анатомии тоже постепенно утрачивают своё изначальное предназначение. Такие части тела в процессе эволюции становятся "рудиментами" и хотя слух по-прежнему остаётся одним из чувств организма, позволяющий распознавать окружающий мир, ушные раковины большинства современных людей — сродни пассивным приёмникам, уже не способные толком настраиваться на определенный звуковой сигнал, ведь люди больше не охотятся, полагаясь на слух и не боятся подкрадывающихся саблезубых кошек. Тоже касается и ногтей, что больше не используются в процессе охоты, собирательства и разделки добытой пищи. Я это всё к тому, что мои крылья хоть и вызывают у тебя немало эмоций, вероятно вызываемых генетической памятью о палеоконтактах моих предтеч с твоими обезьяньими предками, но для меня в этом обличье древних — крылья это не "пропуск в рай", а по сути, почти такой же будущий рудимент, утрачивающий своё изначальное предназначение ещё до потери нашего Эдема. Тоже касается и клюва. Ведь нечеру уже в ту давнюю эпоху не охотились на рыбу и мелких морских млекопитающих при отливах на островных отмелях, взлетая на скалы при появлении хищников или приближении высоких приливных волн. А когда мы избавились от прежних оков биологических оболочек — даже травматическая утрата этой части тела — лишь временное неудобство. Хотя и весьма болезненное, не скрою. — Закончила просвещать меня богиня, чуть ослабив давление на лоб.