"Зара, задраивай всё, и заливай коридор своим хвалёным, быстросохнущим керамобетоном". — Говоря эти слова, бывший пилот космического разведчика, подойдя к ожидающей его пассажирской вагонетке, шагнул на её платформу и со стоном приземлился на одно из свободных сидений. Лишь после этого, транспортное средство начало свой плавный разбег, а Кам, как и все его бойцы, во время своей непродолжительной поездки, устало прикрыл глаза. По прибытию на нужную "станцию", кряхтя как дряхлые старики и опираясь на подставленные услужливыми андроидами плечи, израненные воины резерва, побрели в медблок. Далее, санитары, перед тем как оказать полноценную помощь, то есть, доставить бойцов в высокотехнологичный госпиталь, незаметно усыпили тех, кто ещё не был посвящён в главную тайну. Сам же старлей, флегматично наблюдая за действиями андроидов, самостоятельно разделся и морщась от боли, начавшей "просыпаться" в его растревоженных ранах, лёг в медкапсулу.
Подполковник Шернил Вайс, крепкий мужчина сорока пяти лет от роду, сидел в своём походном штабном шатре, умостившись на личном, только с виду, хлипком складном стуле. В данный момент, он по требованию представителя комендатуры, в который раз, в исполнении присланного с донесением бойца, был вынужден выслушивать пересказ событий, и с нескрываемой неприязнью поглядывал на поставленного над ним представителя Полковника Хайса Рейница. Эта тыловая крыса, носившая на погоне всего лишь одну корону, была в приказном порядке поставлена командовать им. Благо до этого, майор, более не пользовался своим положением, и не пытался оспаривать отдаваемые командиром батальона приказы. Но. Всё равно, внимательно наблюдал за тем, чтоб Вайс, при выполнении поставленной задачи, не сильно отклонялся от навязанного сверху плана действий. По тяжёлым вздохам военнослужащего, было ясно что стоявший перед штабными офицерами по стойке смирно штаб-сержант, отправленный заместителем командира второй роты как посыльный, устал в очередной раз докладывать о том, что сопротивление лесных бандитов полностью подавлено. (В имперской армии, сидящий перед низшими чинами офицер, как и заставлявший бойца многократно повторять то, что он говорит, было нормальным явлением.) С радостным жаром во взгляде, боец вещал, что после успешной газовой атаки, огонь со стороны неприятеля значительно ослаб, а после того, как штурмовики ворвались в коридоры подземной крепости, прошло не более десяти минут как были подавлены все ДОТы. Впрочем, фанатики всё равно остервенело сопротивляются, упорно защищая каждый коридор своего убежища. А когда доблестные имперские воины, продвигаясь по "лабиринтам вражеской крепости" подавляют очередную огневую точку, то предпочитают уничтожать её вместе с собою. С чего были сделаны подобные выводы? Так защищающие чуть ли ни каждый поворот пулемёты, стреляют ровно до того момента, как из пробоин и амбразур, не начинают вырываться языки жаркого пламени. Смертник, уничтожающий таким способом свою огневую точку, просто не успеет её покинуть. Из-за этого, приходится ждать, когда пожар полностью прогорит, и только после этого, пробегать мимо пышущих жаром стен поворота. Благо, вентиляция в подземной цитадели до сих пор превосходно работала и умудрялась исправно отводить как едкий дым, так и раскалённый воздух. Продвигающийся вперёд батальон, уже понёс серьёзные потери, правда они ещё не считались критичными. От этого спасло то, что по предложению комендачей, расчищали завалы и первыми ввязались в бой, набранные в лагерях военнопленных кампры.
Подполковник Шернил только собрался отпустить смотрящего поверх его головы посыльного, как возле входа в шатёр послышался строгий выкрик одного из часовых. Ему кто-то ответил, после чего, старший на стоявшем возле штаба посту охраны капрал, чётко и громко поинтересовался:
— Господин подполковник, разрешите войти?
— Входи. Что там за шум?
— Прибыл новый посыльный. На этот раз, первый лейтенант Энлин Горлон.
— Что?! Им, кроме интенданта третьей роты более некого послать?
— Не могу знать.
— Зови. — вставая скомандовал комбат, его примеру последовали все присутствующие в шатре командиры, все, кроме майора.
Представший перед командиром батальона офицер, бодро вошёл, затем отчеканив положенные по уставу несколько строевых шагов, остановился на положенном расстоянии от комбата и вытянувшись в струнку, лихо отдал ему честь. Но, всё равно, от офицера разило безнадёгой. Причиной такому ощущению, был испуганный взгляд и бледное лицо, на которое как будто надели маску страха и растерянности. Слегка поморщившись от того, что ранее никогда не унывающий интендант, вечный проныра и душа любой компаний, предстал в таком виде перед посредником, подполковник с нескрываемой злостью поинтересовался:
— Первый лейтенант. В чём дело? Почему у вас такой ошарашенный вид?
— Господин подполковник, как это не прискорбно, но ..., от всего нашего батальона, э-э..., осталась от силы рота. — громко, но при этом безрадостно и почти бессвязно доложил каптенармус.
— Что ты несёшь?! Болван! — гневно выпучив глаза, прокричал зам командира штурмового батальона, подполковник Гейденс. — Ты что, сума сошёл? Или перед боем, немного перепил, так сказать, принял лишний стакан для храбрости.
— Никак нет, господин подполковник! Я абсолютно трезв! Э-э, когда по поступающим от наших подразделений докладам, мы захватили весь подземный комплекс, варвары проявили свою истинную, дикарскую сущность. Э-э-эти самоубийцы, активировали все имеющиеся у них в наличии термические заряды. Э-э-э ... Я лично видел, как почти мгновенно загорелась вся база, а огромные фонтаны жаркого огня били из всех щелей её казематов, а немного позже ... Это ..., языки пламени вырывались даже из необнаруженных нами ранее запасных выходов ... Думаю, бандиты запалили огромное количество особомощных, термических зарядов. Я, никогда, ничего подобного не видел. И рад тому, что ротный, увидев начало этого огненного апокалипсиса, мгновенно отдал всем офицерам приказ на отход.
— И-и, что дальше? — резко осипшим голосом поинтересовался Гейденс.
— От применения каких-то секретных горючих смесей, был такой жуткий жар, что от него плавился бетон укреплений. И это ..., начал разгораться лесной пожар. Это ..., минуты через две, или три, где-то в недрах этого огненного ада, раздался громкий хлопок. И это ... После, из всех щелей уничтоженной базы, повалили потоки плотной, сизой дымки. Это ..., куда добиралось это облако, оно мгновенно гасило разгорающийся пожар. Э-э-э ...
— Что? Говори внятней. Мы должны клещами тянуть из тебя информацию? — это уже поднявшийся со своего стула посредник вмешался в допрос недопечённого офицера. — Что произошло дальше?
— Все, кому не повезло попасть в это сизое облако, погибли в жутких конвульсиях. И это, э-э-э, солдаты погибали, попадая даже в зону слабой дымки, э-э, это несмотря на то, что наши стрелки, все поголовно, были в штатных противогазах.
— Всё ясно, — уже спокойно ответил подполковник Шернил Вайс, — иди к медикам, пусть дадут тебе успокоительного. Или нет, пусть нальют тебе разбавленного спирта, скажи, что я приказал.
— Есть. — безэмоциональным голосом ответил первый лейтенант, и развернувшись, на сей раз, понуро передвигая ноги, покинул штабную палатку.
Когда сломленный внезапной гибелью почти всего его подразделения офицер и вместе с ним первый посыльный покинули штабную палатку, а штабные офицеры вновь расселись по своим местам, ещё не менее минуты стояла гробовая тишина. Первым, подал голос подполковник Гейденс. Он, окинув взглядом своих коллег, тихо проговорил:
— Признаться, после подобной новости, я сам не против напиться до полной отключки. Это просто уму непостижимо.
— Да. Такого варварства, я не ожидал даже от этих дикарей. Если ты проиграл, так имей смелость сдаться победителю. Но лишать жизни себя, да так, чтоб прихватить с собою более сильного врага, это — это ... Это просто уму не постижимо.
— Вот поэтому, мы и должны очистить мир от этой заразы. — ударив по своим коленям ладонями, подытожил слова своего зама командир уничтоженного батальона.
— А кто мне скажет, что это за сизое облако, которое погасило пожар и убило наших солдат? — поинтересовался бледный как мел посредник. — Почему их не спасли даже противогазы? Ведь они, у нашей армии самые современные. Ведь так?
— А вы как думаете? Майор. Вы же сами говорили, что мы должны взять штурмом хорошо охраняемый научный центр неприятеля. Как я понял, нам продемонстрировали очередную новинку, из секретных разработок покорённого нами княжества. Нам повезло, что эти нелюди, не применили эту жуткую новинку на поле боя.
— Подполковник Шернил, но ведь и мы их это, травили газом.
— Майор. Использованный нами газ, всем даёт шанс выжить, главное, успеть одеть средство индивидуальной защиты. А здесь, не даётся никаких шансов на спасение.
— А как эти животные, сами собирались спасаться от этого ..., этого ..., своего мерзкого оружия?
— Не знаю. Может быть, на их противогазах стоят секретные, специальные фильтры. А быть может, это так называемый удар возмездия мертвецов.
— Жуть. Мне хотелось бы напиться, но, не буду сам, и вам не советую.
— Понимаю. Из-за таких огромных потерь будет проведено расследование. Однако, после него, ... М-да. ..., не думал, что когда-либо попаду в такую ситуацию. Наш полк возвращался на фронт после пополнения, он только восстановил свою штатную численность, а мой батальон, не успевший добраться даже до передовой, полностью уничтожен. Это просто уму не постижимо. Всего лишь один бой с лесными бандитами, и моего батальона нет.
После боя прошло три дня, жалкие остатки батальона, разбив лагерь, по-прежнему стояли в том злополучном лесу. Прибывшие следователи, опросили всех уцелевших офицеров и выживших солдат. В основном, это были бойцы четвёртой роты. Не остались без внимания и лежавшие в госпитале, раненные штурмовики, с которыми, дознаватели общались прямо там. Попасть в недра уничтоженной цитадели, никто из дознавателей не пытался, так как там, до сих пор царило жуткое пекло. Впрочем, даже после беглого осмотра с безопасного расстояния, было решено, что там не могло уцелеть никаких улик, всё должно сплавиться в однородную массу. Да и ожидать, когда эти подземелья остынут до приемлемой температуры, слишком долго и не имеет смысла. Всё равно, в лишённом вентиляции подземелье, где отбушевал невиданный доселе огненный ад, ещё долго будет нечем дышать.
Глава 16
Пусть это звучит банально, однако для пациента, проведённые в медицинской капсуле часы, пролетают как одно мгновение. Только привыкший к подобному эффекту Кам, давно перестал этому удивляться. Стоило ему покинуть открывшееся высокотехнологичное "ложе", он тут же направился в душ. А минут через пять, после того как он его покинул и оделся, у него состоялся разговор с Красавой.
— Ну привет, камушка. Как ты? — неспешно подойдя к старлею со спины, устало улыбнувшись, поинтересовалась молодая женщина.
— Как и положено после того, как побывал в твоих заботливых ручках, я здоров, и полон сил. — обернувшись ответил Кам.
— Везёт тебе, а меня, уже успели достать по самое не хочу, Нюта и твоя жена, через каждые двадцать минут интересуются твоим здоровьем. Что мне им ответить?
— Правду, и не чего кроме неё.
— Да, Кам, хорошо, так и скажу. Что будем делать с нашими многочисленными раненными? Я, на их телах, где это необходимо, изобразила следы от якобы проведённых операций, и они, всё ещё "спят". Как-то так. Думаю, подержать их в искусственной коме, позволив друзьям и близким, за ними поухаживать.
— Знаешь, я думаю не стоит. Проведи тесты, и отбери подходящих для нас людей. Не забудь провести их через протокол "Союзник".
— Хорошо. Можно задать ещё один вопрос?
— Задавай. Хотя, стоп. Если ты о том, применён ли этот протокол на вашей семье? То мой ответ, да.
— Понимаю. Могла бы и не спрашивать. — с немым укором посмотрев на Кама и с лёгкой обидой в голосе, ответила Красава. — Мы, никто иные как твои союзники. Правда, мы стали самыми первыми.
— Всё так, но с одним небольшим уточнением. Весьма быстро, вы стали для меня больше, чем простыми союзниками. Поверь мне, ныне, вы мне самая настоящая родня. Пусть это и звучит излишне высокопарно.
— Да всё я понимаю, сама бы так поступила. Тогда другой вопрос. У многих раненых, есть семьи и близкие подруги.
— Устрой всем нашим постояльцам всеобщую диспансеризацию, проведи её в несколько этапов. В первую партию возьми близких для кандидатов людей.
— Поняла. Мне проверить их во сне и провести через протокол, и "лечение"?
— Видишь, сама всё прекрасно знаешь. — весело подмигнув, шутливым тоном ответил Хордыш. — Что-то ещё хочешь спросить, или на этом всё.
— Меня беспокоит боец Ёрш Би́ча. Он имеет уголовное прошлое, был "пацаном".
— Ничего страшного, проведи его по второму пункту протокола. Внешне останется таким же, только ...
— Поняла. Как быть с его расплющенным в драке носом?
— Восстанавливай. Только оставь характерные для косметической операции свежие швы, отёки и синяки. Пусть непосвящённые люди увидят его с ними.
— Но у нас, то есть на планете, таких операций ещё не делают.
— Ерунда. Все беженцы убеждены, будто все они находятся на засекреченной научной базе, где велись различные секретные разработки. Мы доведём до народа, что Ёршу провели пластическую операцию, которую не так давно научились делать. Кстати, я видел несколько женщин и детей, лица которых обезображены шрамами от различных ранений, "прооперируй" и их.
— Будет сделано.
Ровно через сутки после этого разговора, все раненные в недавнем бою бойцы, как и те, кто за малым не умер от отравления боевым отравляющим газом, на своих ногах покинули секретный медблок, и перебрались в подготовленные для них госпитальные палаты. Здесь, их смогли проведать все желающие, тем более после ментального кодирования и соответствующего инструктажа, новобранцы элитного подразделения знали, что им стоит отвечать на всевозможные вопросы близких людей, а о чём стоит молчать. Тем же вечером, родня героев обороны цитадели, в виде исключения, первой из всех обитателей лесной крепости, легла в стационар для профилактического обследования и последующего лечения. Впрочем, вместе с ними, были госпитализированы двадцать два человека, из них, было семнадцать детей и подростков, которым пообещали убрать все уродующие их шрамы и прочие травмы. Забегая вперёд, можно сказать так, после того как у последних пациентов спали отёки и сошли гематомы, многие обыватели восхищались тому, что у их знакомых, на месте былых отметин от страшных ран, остались только небольшие шрамы, которые по обещанию докторов, должны со временем полностью исчезнуть. На их фоне, на восстановленный нос Би́чи, никто не обратил внимания.
