Если золотые монеты ещё можно было условно причислить к платёжному средству — их при нужде легко обменять или использовать как универсальный эквивалент, — то это явно было награбленное. Не товар, не коллекция, а именно добыча: вещи, вырванные из чужих жизней, лишённые истории и прежних хозяев.
Ещё тут оказались целых две колоды шахмат. Как раз в тех двух странных плоских ящиках. Зачем они вообще хранились в тайнике главаря, непонятно.
Первый комплект — самый обыкновенный, можно сказать, классический, но при этом довольно качественно сделанный. Доска и фигуры — из явно ценных пород дерева. Работа аккуратная, линии чистые, резьба тонкая. Именно резьба, а не токарка: каждый элемент проработан вручную, с вниманием к деталям. Такой набор не стыдно поставить на стол в приличном доме — и играть не один год.
Второй комплект — куда интереснее и необычнее. Доска отлита из бронзы, массивная, солидная. Чёрные поля — собственно бронзовые, потемневшие от времени, с благородной патиной, придающей поверхности благородный, слегка загадочный вид. А 'белые' поля — вставки из какого‑то светлого, тоже жёлтого металла. И вот тут загадка: совершенно непонятно, что это за сплав и почему он не тускнеет. Не золотые же, в самом‑то деле?
Фигурки тоже литые, проработанные до мелочей: рыцари в полных доспехах, короли с коронами, простые пехотинцы с копьями. Выполнены в том же двухметаллическом стиле — бронза и светлый металл. Каждая фигура словно миниатюрный скульптурный шедевр: можно разглядеть складки плащей, узоры на щитах, выражения лиц. Набор не только красивый, но и очень тяжёлый: поднять доску одной рукой даже при моей пятёрке в силе сложновато, а каждая фигура весит как небольшая гирька. Отсюда вывод — точно не золото: из него, в отличие от бронзы, цельнолитых фигурок не бывает, да и стоимость такого комплекта была бы запредельно высокой.
Я повертел в руках одну из пешек — отлита чётко, детали видны даже в мелких складках доспехов. Кто и когда сделал этот комплект? Для кого? Может, это трофей из какого‑то старинного замка, захваченного в ходе давней войны? Или подарок знатному вельможе от мастера, стремившегося продемонстрировать своё искусство? А может, это изделие какой‑то закрытой мастерской, где экспериментировали с металлами и формами?
В любом случае вещь примечательная. Первый набор можно использовать по прямому назначению — играть, устраивать партии, наслаждаться процессом. А второй... Второй стоит оставить как редкость, как артефакт. Вдруг когда‑нибудь он пригодится не для игры, а для чего‑то другого? Для обмена, для демонстрации статуса, для... пока даже сам не знаю.
Добычу делили на троих — без особых конфликтов, что уже радовало. Савелий предпочёл советские рубли. Мне-то они на фиг не нужны, а ему явно пригодятся: лучше всего иметь деньги, которые ходят в стране проживания, а не какую-нибудь сомнительную валюту. Даже если она 'твёрдая' — хрен ты её в Советском Союзе поменяешь.
Я честно предупредил его, что именно эти рубли будут ходить до шестьдесят первого года. Впрочем, от фунтов он тоже не отказался — да и те странные фантики, которые не удалось опознать, тоже взял.
Про английские фунты я помнил: там впереди денежная реформа, и их поменяют. Причём поменяют не просто деньги — саму концепцию. Сейчас у них как? В каждом фунте — двадцать шиллингов, в каждом шиллинге — вообще непонятно какое количество то ли центов, то ли пенни. И всё это привязано к цене металлов — причём не к современной их стоимости, а к той, что была когда-то.
Теоретически эти двадцать монет-шиллингов должны весить ровно один фунт серебра. Не просто же так они называются фунтами стерлингов. А количество медных монет в шиллинге должно стоить столько, сколько стоит эта медь по весу. И это не говоря о гинеях, которые чеканились из золота более высокой пробы и стоили не двадцать, а двадцать один шиллинг. Позже всё это снесут и сделают 'как во всех нормальных странах': один фунт будет равен ста пенсам.
Когда весь мир недоумевает, зачем Джоан Роулинг придумала свои галеоны, сикли и кнаты с такой дикой, неудобной системой, англичане только пожимают плечами: 'А что тут такого? У нас у самих недавно похоже было'.
Но когда именно случится эта денежная реформа — я понятия не имею. Никогда не интересовался. Также не знаю, как именно будут менять деньги населению. В процессе-то понятно, а вот если кто-нибудь позже припрётся с чемоданом, полным старых фунтов, и не сможет толком объяснить, откуда они у него... У нас, конечно, далеко не чемодан — всего лишь небольшая пачка, так что можно не опасаться. Главное — потратить до денежной реформы. Об этом я Савелия и предупредил.
Я же предпочёл золотые монеты — самое универсальное средство расчётов для путешественников во времени. В любой эпохе, в любом месте золото остаётся золотом: не выцветает, не обесценивается от политических потрясений, не зависит от банковских реформ. Тяжёлые червонцы с чёткими профилями императоров и строгие советские экземпляры легли в мой мешок с почти утешительным звоном.
Германские марки каким-то образом тоже достались мне — вернее, нам с Любовью Орловой. Она свою часть аккуратно сложила в нашу общую дивизионную кассу.
Чемодан с царскими ассигнациями и все польские бумажки тоже оказались на моей стороне. Здесь они вообще ничего не стоят, в моём времени — не сильно дороже. Но всё же... Коллекционерам, пусть и недорого, но продать можно. А в спокойные, благополучные времена коллекционеров всегда больше, чем в любые другие. Кто-то заплатит за историю, за ностальгию, за редкий шрифт на выцветшей бумаге. А кто-то просто чтобы было.
Ювелирные украшения поделили просто: насыпали в три равные — на глаз — кучки и разыграли по жребию. Бриллианты, рубины, золотые цепочки, броши с эмалью — всё смешалось в сверкающих горках, будто детская игра в сокровища.
Мне оно здесь и сейчас не сильно нужно. Но по возвращении домой — посмотрим. Может, продам, может, оставлю как память, а может, найду способ использовать иначе. В конце концов, украшения — это не только деньги. Это взятка, это подарок, это символ статуса. В правильных руках даже самый скромный перстень может открыть нужную дверь.
Обе шахматные доски тоже в итоге достались мне. И дело не в том, что я забираю всё себе, а остальным — ничего. Просто у каждого свои приоритеты. Савелий, например, предпочёл почти все серебряные изделия, что были в коробках. Может, в его глазах это и было настоящей удачей — металл, который всегда в цене, который можно легко обменять, который не потеряет своей ценности. Так что ещё большой вопрос, кто кого перехитрил. Я не спорил — в будущем серебро сильно обесценилось. Может, эти предметы сами по себе тоже стоят немало — тут заранее не угадаешь. Такой же вопрос, сколько стоят эти шахматные доски, особенно та бронзовая.
Кроме денег и драгоценностей в тайнике лежала целая картотека — пухлые папки, перетянутые бечёвкой, стопки бумаг в обложках, отдельные листы с печатями и без. Что это было на самом деле — бухгалтерия, переписка, компромат или просто архив сомнительных сделок — я даже не стал разбираться. Большая часть документов была на русском, но встречались и польские, и немецкие, и какие-то ещё — разбираться в этом не было ни времени, ни желания.
Отдал всё Любови Орловой — пусть разбирается, если у неё появится такое желание. Она человек въедливый, к бумагам привычный, да и нюх на подозрительные схемы у неё точно есть. Однако первым в эти документы заглянул Савелий Петрович. Молча перебрал несколько папок, вынул три-четыре листа, свернул их в трубочку и убрал во внутренний карман. Как пояснил, те касались лично его. Я только кивнул. В конце концов, каждый имеет право на свои секреты. Особенно когда речь идёт о таких архивах.
Ну что ж, теперь все эти бумаги можно даже компетентным органам сдавать, вдруг и их что-нибудь заинтересует.
С деньгами разобрались, все остальные вещи упаковали обратно, можно было отсюда уходить.
Буквально сразу возник ещё один вопрос: что делать с лошадьми? Не оставлять же их тут. На самом деле особого вопроса и не возникло. Все три лошади перешли в долю Савелия, и он, естественно, собрался забрать их с собой на хутор. Поначалу даже планировал вести их через болото, но я такую идею пресёк на корню. Зачем куда-то вести, если можно перенести в пространственном кармане и выпустить уже на месте?
— А не мало ли трёх лошадей на такую огромную банду? — спросил я.
— Мало, — согласился Савелий. — Но на самом деле их было больше.
— И куда делись?
— А никуда. У меня рядом с хутором и стоят. И телеги там же.
Тут открылась ещё одна тайна. Оказалось, Савелий хранил транспорт контрабандистов и приглядывал за принадлежавшим им табуном. Собственно, из-за этих лошадей и телег и возник основной конфликт с бандитами: от Савелия требовали полноценного вступления в банду, иначе, грозили, пожалеет. А тут мы так вовремя подошли и согласились сами решить проблему. Теперь-то понятно, почему он так охотно пошёл на болота и принял активное участие в боевой операции.
Когда Савелий рассказывал о своих контрабандистских делах, не забыл упомянуть и тот склад, который мы недавно ограбили. С его интендантом они имели свои дела. Поэтому и знал, что там и как. Но самое главное не в этом — он знал расположение ещё нескольких таких складов. И один из них был вполне доступен. Обещал показать на карте и объяснить, как туда добраться.
Кстати, о карте — впервые точно узнал, где я вообще нахожусь чисто географически. Ну да, моё предположение, что между Брестом и Минском, подтвердилось. Но гораздо ближе к польской границе. Хотя какая она, к чертям, польская — даже если официальная. Так что к германской границе.
В дальнейших наших планах было посетить и этот склад тоже. Два других контрабандистов не интересовали от слова совсем. Там оружие и боеприпасы. Тяжёлое оружие и боеприпасы, хранимые открытым способом. Навара на этом не сделаешь. Ну, это контрабандисты, а я могу иметь совсем другое мнение. Загребу просто для того, чтобы немцам не досталось. Ну и карман заодно прокачаю. Так что отметил на карте и эти места.
На хутор вернулись вовсе не вечером, но сильно за полдень. Дальше уже сегодня никуда не пошли — хозяин пригласил опять переночевать.
За завтраком я прямо предложил Савелию Петровичу присоединиться к моей дивизии. Ну да, если не считать названия, мой партизанский отряд мог вполне себе чего и стоить. Как говорил товарищ Сталин — кадры решают всё. Этот кадр мне подходил. Боевой опыт явно имеет, крови не боится, готов выполнять приказы такого пацана, как я... Да, он понимает, что я только выгляжу мелким, но для многих это всё равно непреодолимо. Бывший офицер, и главное — не поручик. Ну и к моей концепции от Орды до Федерации принципиально возражений не имеет.
Тот ожидаемо отказался, мотивируя это семьёй и детьми. Я в принципе был не против эвакуировать их всех хоть отсюда куда-нибудь в другое место, хоть в наше время. Но он всё равно отказался. Что ж, его дело. Насильно мне в дивизии тем более никто не нужен.
Немцев он не боялся. И вовсе не потому, что считал их цивилизованными европейцами, которые не тронут мирных жителей. Наивным либералом точно не был и прекрасно знал, чего можно ожидать от этих европейцев. Просто в случае чего собирался отсидеться в схроне на болотах. Я сильно подозреваю, что кроме показанного мне общеконтрабандистского у него существовал и свой собственный.
Ещё я помог немного по хозяйству: то перетащить, то перенести, это перевернуть и так далее. Больших габаритных предметов, с которыми хозяева не справлялись сами, тут хватало. Мне не трудно. Хотя в данном случае без какой-либо пользы для себя, ну кроме благодарности хозяев.
Во вне лимит отправлялись только лично добытые военные трофеи, лично созданные предметы и лично наворованные-намародёрные. Как оказалось, совместные трофеи, там, где я был командиром, тоже считаются. На чужое имущество, которое я не собирался забирать себе, это не распространялось. Пришлось всё таскать в основном пространстве инвентаря. То есть на прокачку пространственного кармана это никак положительно не повлияло. Отрицательно, впрочем, тоже.
Глава 22 Лагерь военнопленных
Первым мы посетили не вещевой, а оружейный склад. Там, где боеприпасы хранятся открытым способом. Просто он был ближе и по пути. Представляете себе такие земляные валы, между которыми расположены стопками, кучками, пирамидами снаряды? Не целиком, а та часть, которая, собственно, летит и поражает цель.
Заржавеют? Ну и что? Что чугунным болванкам вообще сделается? А большинство снарядов именно их из себя и представляют. Более нежные вещи хранились под навесами. Но, опять же, эти навесы мало что защищали, особенно зимой, когда снег наметает.
Я не стал разбираться и забрал вообще всё: снаряды, какие-то орудийные стволы, болванки, поддоны, если это располагалось на них, бочки, навесы — они оказались тоже движимым имуществом и запросто отправлялись в пространственный карман.
Ещё тут неизвестно зачем стояла смотровая вышка. И вот эту конструкцию убрать в инвентарь не получилось. Может быть, потому, что столбы, из которых она состояла, были вкопаны в землю? Скорее всего, так. Можно, конечно, завалить и всё равно убрать, но зачем? Вот навесы убирались запросто, вообще без каких-либо проблем, а эта конструкция не пожелала сотрудничать.
Когда вообще ничего не осталось, я ещё раз оглядел смотровую вышку. Вспомнил, как совсем недавно размышлял: ни одной драной портянки не пропущу — всё в инвентарь, ради прокачки. А теперь вот целые вышки готов пропускать. Всё познаётся в сравнении. Я уже столько набил во вне лимит, что в общей массе и портянка, и смотровая вышка выглядят одинаково мелкими.
Но это вовсе не значит, что я теперь стану брезговать теми же портянками или любыми другими мелочами. Если попадётся на дороге — обязательно наклонюсь и подниму. Однако прежний принцип — 'забрать в инвентарь всё, что шевелится, а то, что не шевелится, расшевелить и всё равно забрать' — больше не работает.
Теперь каждый раз приходится взвешивать: стоят ли усилия по 'расшевеливанию' того предмета, который нужно забрать? Вот и эта смотровая вышка таких усилий не стоит. Слишком уж капитально её в землю вкопали.
Считай, ничего полезного не приобрёл, но вне лимита не жалко. Туда можно напихать вообще сколько угодно и чего угодно. Выйду к нашим — сдам руководству, не выйду — не сдам. Вдруг понадобится одномоментно очень сильно увеличить основное пространство — просто выкину. Ну и самое главное — немцам теперь это не достанется.
А я решил немного отдохнуть. Как и планировал, подвесил книжную полку прямо в воздухе, слегка отгородив ею спальное место. Ну и стал подбирать сразу некоторые интересные книги, которые на неё можно поставить. Особенно из раритетных изданий, которые мне в своё время не попадались. Немудрено — это там, в будущем, они станут раритетами, а здесь просто обычная книга из магазина. Ну или не из магазина, а из старых времён — что тоже ничего особенного. Примерно как советские издания в начале девяностых, которые тогда вообще почти никем особо не ценились.
