Непобедимая и легендарная (Балтийский фактор 2)

Выдвижение моей армии на Каинск началось на рассвете седьмого сентября 1919 года. За ней следовали ещё три: девятая Павла Ефимовича Княгницкого, десятая Александра Ильича Егорова и партизанская армия Василия Константиновича Блюхера. Изрядно "похудевшие". Причём не только из-за потерь. В каждом населённом пункте на пути следования требовалось оставлять гарнизоны. А партизаны Блюхера, которые лучше прочих были знакомы с местными реалиями, ещё и составляли костяк формируемой там Советской власти.

Вслед за нашей передовой группой из трёх армий широким фронтом двигалось ещё три: первая армия Георгия Васильевича Зиновьева, вторая армия Василия Ивановича Шорина, третья армия Сергея Александровича Меженинова. Но значительно медленнее. И их отставание с каждым днём увеличивалось. Входя в города, где уже имелись оставленные нами гарнизоны, их командующие производили ротацию, позволяя подразделениям, оставленным Княгницким и Егоровым, отправиться вдогонку за своими частями, но это происходило не сразу.

Каинск мы прошли сходу, почти не задерживаясь. Пары выстрелов в воздух из шестидюймовых орудий хватило, чтобы обратить в бегство немногочисленный гарнизон, потом быстро отловленный по окрестностям конниками Будённого.

С Ново-Николаевском, к сожалению, поступить подобным образом было невозможно. Его население превышало семьдесят тысяч человек, и гарнизон там стоял изрядный. Но главное было не в этом. Всё упиралось в железнодорожный мост через Обь, который в любом случае должен был уцелеть. Поэтому мы повторили манёвр, хорошо сработавший при взятии Омска. В меньшем масштабе, разумеется. Сейчас нам противостояла не армия, а примерно дивизия.

Штурм опять происходил ночью, но теперь незадолго до рассвета. Десантники заняли мост, вырезав охрану, и осуществили проверку его пролётов. В этот раз взрывчатки вообще обнаружено не было.

После железнодорожного моста железнодорожные пути сразу сворачивают на северо-запад и раздваиваются. Алтайская железнодорожная ветка уходит вдоль правого берега Оби на юго-восток (вверх против течения), а основной путь Транссиба идёт также вдоль правого берега Оби, но в противоположном направлении (на северо-запад) ещё около пяти километров. Потом железнодорожные пути снова раздваиваются. Основной путь Транссиба сворачивает на северо-восток, огибая город с северной стороны, а местная ветка проходит дальше, пересекает малую Ельцовку и заканчивается около Сухарного завода, примерно в полукилометре от большой Ельцовки. За километр от второй развилки имеется стрелка на другую местную ветку, ведущую к расположенному на самом берегу Оби лесопильному заводу. Правее моста в Обь впадает река Каменка, разделяющая Ново-Николаевск на две неравные части. На два километра выше её устья по течению, уже за пределами городской черты расположены два казарменных городка (пехотинцев и артиллеристов), а также склады боеприпасов.

Переехав по железнодорожному мосту на правый берег реки Обь, поезда дивизии Булацеля проследовали мимо города за развилку по основному пути Транссиба. Головной бронепоезд остановился на траверзе Нового кладбища. Второй встал у восточного конца улицы Мочищенской. Третий — у её западного конца. Четвёртый — напротив Енисейской улицы. Красноармейцы посыпались из вагонов с противоположной от города стороны и, прикрываясь ими, рассредоточились в цепь.

Эшелоны четвёртой кавалерийской дивизии Годовикова проехали к Сухарному заводу. Будёновцы вывели коней и поскакали перекрывать восточную окраину города. Эшелоны шестой кавалерийской дивизии Апанасенко мы загнали к лесопильному заводу. Его конники тоже направились к восточной окраине, но огибали город с юга. Встретились с годовиковскими в тылах казарменных городков, кавалеристы полностью замкнули кольцо вокруг Ново-Николаевска.

Четыре бронепоезда дивизии Лазаревича встали на основном пути Транссиба вдоль Вокзальной и Фабричной улиц.

Эшелоны двадцать четвертой "железной" дивизии Гая, прихватившего с собой несколько сотен партизан Блюхера, переехав мост, повернули вправо и встали на путях Алтайской железной дороги на участке от Мостовой улицы до вокзала.

Кавалерийский полк двадцать пятой Чапаевской дивизии проскакал через мост и, никуда не сворачивая, направился по берегам Каменки к казарменным городкам, чтобы отсечь от города ночевавших в них белогвардейцев. Остальные полки дивизии поспешали за ним в пешем строю.

К моменту, когда краешек солнца показался над восточным горизонтом, на правом берегу Оби уже находились полторы армии. Организованное сопротивление белогвардейцев в районе казарменных городков было сломлено за полчаса без единого артиллерийского выстрела. А вот зачистка самого города затянулась почти до вечера. Там тоже спорадически вспыхивала ружейная стрельба и раздавались короткие пулемётные очереди, но всё стихало так же быстро, как и начиналось. И потерь было в разы меньше, чем при штурме Омска. А вот пленных наоборот много. Как и в Омске, разбирались с ними чекисты, местные подпольщики и партизаны Блюхера. Расстреливали только тех, у кого руки были по локоть были в крови. Некоторых (насильно мобилизованных) сразу отпускали на свободу. Всех остальных запирали в вагонах и отправляли в тыл — для восстановления разорённой двумя войнами страны требовалось очень много рабочих рук.

Прода от 9.03.2026 года

На следующее утро в Ново-Николаевск прилетел Фрунзе. И сразу же провёл совещание с командующими армиями, так как нам нужно было определиться с тем, кто пойдёт дальше на восток, а какие соединения займутся решением местных задач. По поводу моей армии никаких вопросов не возникало — она пойдёт до Владивостока в полном составе. С остальными же пока было не ясно. Все хотели двигаться дальше, но понимали, что оставлять за спиной занятые белыми города и окружающие их территории нельзя ни в коем случае. И разрешить эту дилемму прямо сейчас должен был командующий фронтом.

Дело в том, что в Ново-Николаевске от основного пути Транссиба отделялась идущая к Барнаулу Алтайская железнодорожная ветка, а в ста сорока километрах восточнее — ещё одна, идущая к Томску.

После революции Барнаул стал центром Алтайской губернии, в которую вошли выделенные из южной части Томской губернии Барнаульский, Бийский, Змеиногорский и Славгородский уезды, суммарное население которых составило около полутора миллионов человек. При этом население самого Барнаула не превышало шестидесяти тысяч человек, а Томска слегка зашкаливало за девяносто тысяч.

Первоначально Фрунзе планировал отправить на Алтай десятую армию Егорова, а в Томск — девятую Княгницкого. Мне подобное ослабление ударного кулака, мягко говоря, очень не понравилось. Но возразить ему не успел, так как меня опередил Василий Константинович Блюхер:

— Михаил Васильевич, прошу меня извинить, но такие мощные соединения для решения этих задач явно избыточны. Дело в том, что, не смотря на впечатляющие размеры территорий этих двух губерний, количество белых войск там невелико, а коммунистическое подполье, напротив, сильное. Год назад тут повсеместно была Советская власть, горячо поддерживаемая большей частью населения.

— А вы что скажете, Михаил Степанович, — обратился ко мне Фрунзе, обративший внимание на мою реакцию на своё предложение.

— Я поддержу Василия Константиновича.

— Конкретизируйте, вижу же, что вы что-то придумали.

— Придумал, — согласился я с командующим фронтом. — И предлагаю сделать рокировку. Василий Константинович передаст обоим командармам некоторое количество своих партизан, хорошо знакомых с местными условиями. А они ему двадцать четвёртую дивизию Гая и двадцать пятую Чапаева. Мы с ними уже давно сработались и плотно взаимодействуем. Это позволит преобразовать армию Блюхера во Вторую ударную. После чего мы с Блюхером быстро и нигде не задерживаясь, уходим на восток, а вы с остальными двумя армиями остаётесь в Центральной Сибири, восстанавливаете в ней Советскую власть и добиваете все контрреволюционные формирования.

— Хотите вырваться из-под моей руки и действовать самостоятельно? — Спросил Фрунзе, пряча под усами улыбку.

— Нет, Михаил Васильевич, не дождётесь. Формально вы останетесь моим непосредственным начальником. Но фактически не сможете отдавать приказы, так как нас будут разделять тысячи километров.

— Принимается, — согласился командующий фронтом. — Назначаю вас командующим восточной группы армий. Задачи вам понятны?

— Так точно! Разбить Сахарова с Семёновым и дойти до Владивостока.

— Правильно понимаете. От меня ещё что-нибудь требуется?

— Конницы у Блюхера маловато. Дайте ему ещё пятьдесят восьмой полк Аркадия Голикова. Кроме этого, нам нужны гарнизонные команды для Ачинска, Красноярска, Тайшета и Нижнеудинска.

— Да, Михаил Степанович вам палец в рот не клади — всю руку откусите. И аппетит у вас определённо появляется уже во время еды. Полк Голикова забирайте. И гарнизонные команды мы вслед за вами вышлем. Но на этом всё. Сейчас можете быть свободны. Вас, Василий Константинович, это тоже касается. Готовьтесь к отправлению группы армий. И не забудьте перед отъездом зайти ко мне за приказами.

— Картами хоть поделитесь? — спросил я командующего фронтом уже от двери.

— Поделюсь, идите уже!

— Вот, — пожаловался я Блюхеру, спрыгивая на железнодорожную насыпь. — Из моего собственного штабного вагона выпроваживают. Как с этим жить?

— Не бери в голову, Михаил Степанович, — ответил Василий Константинович в таком же шутливом тоне. — Перед отправлением подашь команду: "Поезд отправляется, провожающих просим покинуть вагоны", — они и повыпрыгивают. Ты мне лучше скажи: куда полк Голикова определить?

— В двадцать четвертую дивизию Гая, разумеется. И помягче с парнишкой. Ему ещё нет и пятнадцати, а уже контуженный.

— Не волнуйся, присмотрю за пареньком.

Выехать мы смогли только утром следующего дня. На прощание Фрунзе передал мне распоряжение, полученное от Ленина: после завершения похода сразу возвращаться в Москву. Мне одному. По возможности самолётом. А все остальные, кроме двух дивизий, которые нужно будет на всякий случай оставить Блюхеру, пусть без спешки возвращаются назад по железной дороге.

Проскочив на скорости уже занятую передовым отрядом станцию Тайга, к вечеру добрались до Ачинска — небольшого уездного городка с населением около семи тысяч человек. Меньше моей станицы, но с вокзалом и водокачкой. Воевать за него не пришлось, так как, завидев приближение возглавляемой бронепоездами бесконечной колонны воинских эшелонов, немногочисленный гарнизон разбежался.

Дивизию Булацеля я сразу отправил к Красноярску. Вместе с десантниками и пластунами. Мост через Енисей — это очень серьёзно. Длина почти в километр, шесть пролётов по сто сорок метров. И нам его необходимо сохранить в целости.

Все остальные дивизии нашей группы ударных армий остались ночевать в Ачинске. Одна хорошо слаженная дивизия может осторожно проехать ночью сто семьдесят километров. А вот провести таким образом две армии, собранные на скорую руку из разномастных соединений — лучше даже не пробовать. Это даже днём проблематично. Но днём я их гоняю на значительно большие расстояния и на весьма приличной скорости. А ночью пока рисковать не готов.

Население Красноярска в сентябре 1919 года составляло около пятидесяти тысяч человек. Гарнизонную службу в городе несла вторая Сибирская дивизия, которой руководил полковник Бронислав Михайлович Зиневич. Дивизией это соединение уже давно числилось только на бумаге, по сути, представляя собой усиленный полк, почти не имеющий на вооружении артиллерийских орудий.

Прошедший Японскую и Великую войны полковник никогда не праздновал труса, о чём, в частности, свидетельствовали его награждения в 1915 году орденом Святого Георгия четвёртой степени и в 1916 году Георгиевским оружием. Но он отлично понимал, что с имеющимися силами ни коим образом не сможет защитить город от приближающегося с запада вала красных армий. Поэтому, получив телеграмму о взятии красными Ачинска, собрал старших офицеров дивизии на совещание и предложил им сдать город, избавив его от разрушений, а солдат от бессмысленной гибели. Уставшие от войны офицеры его поддержали и ночью взяли власть в Красноярске в свои руки, арестовав губернское руководство, сотрудников контрразведки и военной полиции.

Потом лично выехал на дрезине с белым флагом навстречу дивизии Булацеля. Георгий Викторович выслушал его, дал гарантий безопасности всем, кто добровольно сложит оружие, и повёл свою дивизию в город, предварительно известив меня по радио.

К полудню наши армии переехали по железнодорожному мосту могучий Енисей, ширина которого даже в верхнем течении составляла немногим менее километра. Встретившись с Зиневичем, я коротко переговорил с ним, вернул полковнику отобранную красноармейцами наградную шашку и назначил его комендантом города. Зачем искать кого-то, когда уже есть человек, хорошо знающий все особенности Красноярска. В бой я его с собой, наверно, не взял бы, а тут пусть командует. Не сам, разумеется, а вместе с приставленным к нему комиссаром.

На перегоне между Тайшетом и Нижнеудинском на нашу колонну было проведено нападение одного из подразделений атамана Семёнова. Казаки пропустили Первую ударную армию, колонны которой были густо насыщенны бронированными и блиндированными поездами, и атаковали эшелоны дивизии Чапаева, посчитав составы из обычных теплушек более безопасной целью. Но не учли при этом сразу двух факторов.

В одном из эшелонов ехал конный полк, также набранный из казаков, только не забайкальских, а уральских. Имеющий на вооружении пулемётные тачанки. Вторым фактором было наличие в соседнем эшелоне импровизированного бронепоезда из трёх установленных на платформы бронеавтомобилей, один из которых, кроме пулемётов, был оборудован скорострельной малокалиберной пушкой. Василию Ивановичу после шрапнельного ранения в ногу было трудно передвигаться верхом, поэтому он повсюду разъезжал на бронеавтомобиле.

Платформы, на которых перевозились бронированные автомобили, были заблаговременно оборудованы специальными мостками, позволявшими быстро спустить броневики на землю. В результате ввязавшиеся в бой семёновцы уже через несколько минут были сами атакованы с флангов. С одной стороны, конным полком, а с другой — бронеотрядом во главе с самим начдивом. А от вагонов уже выдвигались густые цепи красноармейцев.

В общем, Василий Иванович управился собственными силами, наголову разбив нападавших и почти не задержав продвижение Второй ударной армии.

Выслав к мосту через Оку бронедрезины с десантниками и пластунами, мы на несколько часов остановились на станции Зима, чтобы залить воду в котлы паровозов и произвести мелкий ремонт в станционном депо. С полукилометровым мостом через Оку всё прошло гладко, а дальше в процессе преодоления мостов через притоки Ангары Белую и Китой пришлось пострелять. Тут уже начинались "владения" генерал-лейтенанта Сахарова, ставка армии которого находилась в Иркутске. А потом, когда наши армии подошли к Иркутску, начались серьёзные бои. Взятие деревянного девятнадцатипролётного моста через Иркут вылилось в целую войсковую операцию.