Спасти Ссср ч9

Вернувшись в Лэнгли, директор собрал у себя руководящий состав агентства

— Господа — сказал он — президент поручил нам аудит, оценку и вероятно пересмотр нашей политики в Центральной Америке.

...

— Короче говоря, нужно разобраться с наследием прошлых лет, понять какие обвинения из уже прозвучавших истинные, а какие нет.

Молчание. Потом кто-то спросил

— Мы уходим оттуда, сэр?

— Нет, потому что мы туда и не заходили — повысил голос Директор — но очевидно, по крайней мере, мне, что ряд лиц, прежде всего в Совете национальной безопасности и в Пентагоне сильно превысили свои полномочия.

...

— Мы занимаемся делами, которые сомнительны с морально-этической точки зрения и навсегда останутся таковыми. С этим ничего не поделаешь. Но чего точно не должно быть в нашей работе — это произвола и личных войн. Мы остаемся подконтрольным соответствующим органам власти США агентством, а не сборищем ковбоев, ведущих свою личную войну против коммунизма. Надеюсь, это всем ясно?

Вероятно, было всем ясно. А если кому и не было ясно — то тот промолчал. Что точно не понимал Уэбстер, так это то что сотрудник ЦРУ это человек, который постоянно, на профессиональной основе нарушает и законы (чужих стран, но, тем не менее) и десять заповедей. И не бывает такого, что человек кристально честен в одном случае и подл и лукав в другом: совесть это не лампочка, для нее нет выключателя...

01-05 мая 1987 года

Сальвадор, Сан-Сальвадор

Сальвадор...

Болевая точка Латинской Америки.

Маленькая страна, которой не повезло оказаться в прицеле интересов сверхдержавы. Крестьянское восстание против безземелия и беспредела ландлордов — привела к одной из самых долгих и кровавых партизанских войн в истории Латинской Америки. Начавшаяся как раз во время бесславного ухода США из Вьетнама — она привела к тому, что именно в Сальвадор переместились многочисленные заплечных дел мастера, во множестве воспитанные Вьетнамом. В Сальвадоре — американцы впервые применили новейшие тактики борьбы с партизанским движением, с нуля создали школу карателей*, которые после прославились во многих местах вплоть до постсаддамовского Ирака. Считается, что в этой войне американцы победили, но это не совсем так. Победили наркотики — в восьмидесятые огромные деньги от кокаина навсегда изменили историю Латинской Америки, обесценив как левую, так и правую идеологии. В Сальвадоре это привело к появлению банд "лесных муравьев", в которые влились как бывшие партизаны, так и бывшие сотрудники служб безопасности. Одно время Сан-Сальвадор был мировой столицей убийств — больше убийств на сто тысяч населения чем где бы то ни было еще. Убить стало таким же банальным как поесть, или высморкаться.

Но при этом — американская политика в отношении Сальвадора была всегда двойственной. Мировой остракизм после событий в Чили — привел к тому, что американцы не могли поддержать кандидата от ультраправых — полковника Роберто д'Обюссона, мясника, но при этом лично не коррумпированного и готового работать на интересы страны как он их понимал. США открыто заявили, что если президентом станет д'Обюссон — вся помощь со стороны США будет остановлена. Это создавало обстановку двоемыслия и лжи — посольство вело одну политику, а военные и станция ЦРУ совершенно другую, противоположную. В Сальвадоре именно в эти годы — росло поколение американских военных и спецслужбистов, которое так страшно проявит себя в будущем — поколение врагов демократии, часто неонацистов. Складывался портрет такого человека — из богатой семьи, почти наверняка католик, не протестант, в армию или спецслужбы пошел по идейным соображениям, ярый антикоммунист, готов убивать и делал это. В отличие от американцев прошлого, которые тоже были не подарок — тайно ненавидит Конституцию, выступает за полицейский надзор и всевластие спецслужб. Что интересно, они были попутчиками Рейгана с его "мускулистыми протестантами" — но не сторонниками. Отличие их идеологии агрессивного католицизма — было в неверие в силу общества и его институтов самоуправления, предпочтение вертикали власти. Общество было врагом, они видели это в таких местах как Сальвадор и Никарагуа.

И постепенно они приходили к выводу, что главный враг — у них за спиной.

В Сан-Сальвадоре — на улицах опасно даже днем, чего уж там говорить про ночь. Конечно, те времена были еще травоядными по сравнению с теми, что наступят потом — как например один ублюдок чтобы показать свою крутость остановил рейсовый автобус и расстрелял всех пассажиров. В провинции, конечно, творились страшные вещи — так один карательный батальон с американскими советниками вырезал целую деревню, полтысячи человек, а американский военный советник собственноручно расстрелял священника и монахинь. Потом — те, кому случайно удалось выжить, показали, что именно американцы отдали приказ открыть огонь из пулеметов по людям, выгнанным из домов и согнанным к реке. В этом смысле у офицеров СС подросла достойная смена...

Но в Сан-Сальвадоре днем было еще так себе. Ездили автобусы, нищие, живущие в самодельных хижинах, просили подаяния. Американское посольство было похоже на гибрид крепости и виллы, оттуда постоянно выезжали машины с синеватым оттенком стекла — бронированные.

Полковник Хевеси, военный атташе от ВВС в Сальвадоре — перед тем как уйти с работы переоделся в гражданское, сунул в кобуру офицерский Кольт, а в карман — пистолет Макарова, снятый с трупа кубинского военного советника на Гренаде. Проверил другой карман — он всегда носил при себе не менее трех тысяч купюрами разного достоинства. Здесь могли убить и за сто долларов.

Полковник ВВС США Ричард Хевеси — был специалистом по "спасению персонала и имущества ВВС США из враждебного окружения". Мало кто понимал, что это значит на самом деле. Он начинал на "Веселых зеленых гигантах", огромных вертолетах Сикорского еще щестьдесят первой модели, которые использовались ВВС США для спасения сбитых американских летчиков во Вьетнаме. У него тогда был автомат УЗИ (по штату ничего кроме пистолета ему не полагалось) и много, много дури в голове. Он был молод и верил в Соединенные штаты Америки.

В один прекрасный день очередь из АК-47 с земли отправила его надолго на госпитальную койку. В той же операции — пулемет ДШК не оставил шансов одному из пилотов. Лежа в госпитале в Японии, он думал — а может, есть способ как то сделать так чтобы пулеметы и автоматы по ним не стреляли?

В том же госпитале он познакомился с Томом Секордом.

Том Секорд, ветеран Конторы (так на сленге называли ЦРУ) обретался тут, во Вьетнаме уже полтора десятка лет, и имел отношение к многим грязным делам и делишкам, начиная с убийства братьев Дьем и войны вилл. Его тоже ранили, и он тоже лежал в госпитале. От него — Хевеси узнал чертовски много нового. Они лежали в палате на двоих, а что делать раненым целыми днями, как только трепаться? Секорд увидел в озлобленном и переставшем верить капитане ВВС родственную душу.

После — оба вернулись во Вьетнам. И каждый пошел своей дорогой — но друг про друга они не забывали. Секорд спалился позже — когда начались расследования Конгресса и начало всплывать такое, что и чертям тошно. Про Секорда начали всплывать истории, заставляющие подозревать, что в пятидесятые в побежденной Германии он пришел к выводу, что Гитлер был не так уж и не прав. Потому— ему пришлось тихо уйти из Конторы, но его взяли на вольные хлеба крайне правые нефтяники. Кроме того, он написал несколько книг, частично — расистского/нацистского содержания, частично — технического. Как изготовить самодельный глушитель. Как изготовить самодельный пистолет — пулемет или переделать гражданский карабин на автоматический огонь. Как изготовить ловушку по методу Вьетконга. Эти все книги пользовались спросом, их покупали "мамкины выживатели" которые покупали часы черного цвета, военную форму на распродаже излишков, незаконно переделывали винтовку М16 на автоматический огонь, вступали в какую-нибудь гражданскую милицию и пытались снять кого-то в баре трепясь о не существующих военных подвигах. То, что женщины таких "ветеранов войны" сторонились, вызывало у них еще большую озлобленность и желание подвигов.

Хевеси начал применять на практике уроки Секорда — и постепенно погрузился в темный мир интриг и предательства. Как оказалось — можно сделать и так чтобы автоматы и пулеметы не стреляли. Все имеет свою, пусть порой и страшную цену.

Его заметили. Оценили. Он стал одним из основателей школы спецназа ВВС в Херлберт-Филд, Флориде и школы снайперов ВВС. Сейчас он был кем-то вроде смотрящего от ВВС в Сальвадоре. По странному стечению обстоятельств — здесь же обретался и Секорд. Он был журналистом и писал статьи для Солдата Удачи — первого регулярного издания США для "мамкиных выживателей". Рассказы о войне и новых типах оружия — перемежались целыми разворотами рекламы. Там — от армейской куртки и часов до пятидесяти советов как снять женщину в баре от профессионального бармена, который в этом вопросе дока. Все что пожелаете, короче.

Все дело в том, что Хевеси научился договариваться с врагом. И применял это — все более и более успешно.

Сейчас Хевеси медленно выехал из посольства в ночь. На углу улицы кучковались нищие, и горела бочка — значит все в порядке. Это были не нищие, неофициальная охрана посольства...

Секорд встретил его на окраине, за рулем большого старого фургона Форд, который когда-то использовался в США для развозки продуктов. Вместе с ним был Хосе, его охранник, дезертир из Колумбийской разведки ДАС. Разведка эта занималась всяким, недавно колумбийского разведчика поймали в Нью-Йорке, когда он пытался толкнуть партию кокаина. Каждый жил как получается и зарабатывал, как может.

Обнялись. Вокруг — был чужой, душный, враждебный — только что не сырой город. Второе издание Сайгона.

Из которого они так по-настоящему и не вернулись.

— Привез?

— Да

— Показывай.

Они поднялись в фургон. Секорд светя фонариком, открыл один из ящиков...

— Что-то новое — оценил Хевеси

— АК-74 новейшая модификация. Я скупал их у моджахедов в Пешаваре. Как чувствовал...

Хевеси начал понимать. Журнал Солдат удачи помимо собственно журналистской деятельности занимался вербовкой наемников на разного рода войны, и шпионажем. Но он никогда не был частью и даже подрядчиком ЦРУ — он аккумулировал вокруг себя людей, которые любят риск или им нравится сражаться с коммунистами. В середине восьмидесятых именно его журналистам удалось купить и привезти в США первый автомат АК-74. Они же были близки к тому, чтобы заполучить ударный вертолет Ми-24.

Что до автоматов. В Пешавар — афганские моджахеды часто возвращались с трофеями и с рабами — схваченными советскими солдатами. Часть трофеев можно было оставить себе. Но автомат АК-74 оставлять не было никакого смысла — под него не было надежных поставок патронов. Журналисты Солдата удачи скупали их или меняли на надежные китайские или египетские АКМ к которым патронов было как грязи на помойке. Куда потом это оружие девалось — никто не знал.

Использование таких автоматов — явный советский след. Только в 1986 году они начали производиться в Болгарии, на рынке они были редкостью, как и патроны к ним.

— Надежные?

— Нормально. Не такие мощные, но их куда проще использовать на автоогне. Патронов немного, но на это — хватит. Гранатометы РПГ тоже советские, как и выстрелы

— Кто исполнители? След не поведет к нам?

— Они из Гватемалы**. Сойдут за партизан из Армии бедных. След к нам не приведет.

— Да ну?

— Они уже разместили коммьюнике в газетах. Фронт Владимира Ленина

* * *

. Требуют вывода американских войск.

...

— На обратном пути их прикончат правительственные войска. У меня в группе есть агент, он знает пути отхода. Через ту заброшенную базу... ну ты знаешь.

Хевеси мрачно посмотрел на Секорда

— А как насчет почты? Почтальон

* * *

будет недоволен.

— Чем-то придется жертвовать. Все равно про это место уже многие знают.

...

— Придется отправлять почту с другого места...

— А твой агент?

— Его прикончат с остальными. Просто он этого еще не знает.

Хевеси кивнул

— Сойдет...

Парой дней спустя — Хевеси стоял в холле хорошей по местным меркам, но дрянной по американским гостиницы и нервно курил. Он давно пытался бросить — но именно что пытался.

Скуластый, усатый, вечно довольный капитан Рибаерто из местной уголовки — спустился по ступеням пожарной лестницы, подошел к полковнику. Лифт как водится, не работал.

— Ну, что?

— Мачете поработали. И славно поработали.

Мачете — нечто среднее между ножом и саблей — было известным сельскохозяйственным инструментом в этом районе. Им можно было, и копать и рубить тростник. И головы рубить тоже можно.

— Он там один?

— Нет. С ним две чулос, молоденькие. Их тоже.

— Кубинцы? — это был не вопрос, скорее утверждение

Капитан покачал головой

— Вряд ли синьор. Скорее бандиты

— Это были кубинцы. Все понял?

Капитан пожал плечами

— Как скажете, синьор

И протянул руку...

Вечером — отчет по линии военной разведки ушел в Вашингтон. Из него следовало что начальника станции в Сан-Сальвадоре зверски убили кубинские террористы и обстановка чрезвычайная. Из сообщения можно было понять, что кубинцы вот-вот сюда вторгнутся...

Директор ЦРУ не хотел лететь в Сан-Сальвадор. Но его вынудили, причем вынудили чисто бюрократическими методами. Не подкопаешься.

Убит начальник станции ЦРУ. Из военного атташата посольства уже давно шли одна за другой экстренные телеграммы, что в стране все плохо. На них не особо обращали внимание — а где сейчас хорошо — но убийство высокопоставленного американца заставило взглянуть на ситуацию под другим углом. Гибель даже одного американца, воспринималась крайне болезненно, тем более это шло после событий в Бейруте. Там больше пятидесяти дипломатов погибло разом, в том числе почти весь персонал станции ЦРУ. Совет национальной безопасности был полностью парализован уголовным расследованием дела Иран-Контрас и не смог ни дать надлежащей оценки происходящему ни организовать нормальную координацию служб. А может и не очень то и хотел. Америка все серьезнее увязала в латиноамериканском болоте, в котором впервые за все время взаимоотношений США и Латинской Америки появились большие деньги — за кокаин. Многих это устраивало.

Директор ЦРУ был бывшим окружным федеральным судьей и бывшим директором ФБР. В общем человеком бюрократическим, сильно отличающимся от своего предшественника на этом посту, который в молодости прыгал с парашютом в оккупированную Францию. Но тут он понял, что обязан поехать и разобраться лично. Потому что был убит его человек. И потому что он не верил донесениям Пентагона, подозревая неладное.

И — правильно подозревая!

Директор ЦРУ в середине восьмидесятых располагал личным самолетом С141 Старлифтер черного цвета. Мало кто знал, откуда он взялся — это были остатки американской пилотируемой космической программы, самолет был изначально предназначен для встречи астронавтов. В нем был большой встроенный жилой модуль, и оставалось место для двух бронированных машин. По традиции, директор ЦРУ пользовался Олдсмобиль-98.