От топота копыт (общий файл)

Кстати, а вороны-то тут что делают? До жилья ближайшего как до того края, куда Свий ветра не гонял. А птицы-то эти, к людям ближе обычно селятся.

Не знаю, почему меня так насторожили обычные серые разбойницы. Но чуялось в из криках что-то зловещее. Да и кружила стайка над одним местом, где-то в глубине развалин. О том, что могло привлечь птиц среди обжитых разбойниками камней, думать не хотелось. Образы на ум приходили самые что ни наесть мрачные и пугающие.

Долго любоваться окружающей красой не пришлось. Четверка мужиков попыталась меня подтащить ближе к входному провалу. Причем, если трое просто приподнимали за шею и копыта, то четвертый, свиев сын, вцепился мне в хвост! По боку больно скребанули мелкие камешки. Вместо возмущенного вопля из горла вырвался только неясный хрип. Я зажмурилась, справедливо рассудив, что завопить пока не удастся а иначе свое недовольство и не выскажешь. Хвала ветрам, что чувствительность еще не совсем вернулась. Предположить как будет болеть спина и то место откуда хвост растет, я даже не решилась. Себе дороже, заранее расстраиваться. Вот даже и плюс есть, нога больная тоже ничего не чувствует, а в нее как раз один из разбойников вцепился да знай себе дергает, что твой застрявший плуг по полю. И не болит конечность не капельки! Видать потом отыграется и с хвостом заодно совсем отвалится...

Как ни странно, внутри развалин оказалось довольно просторно. Наша разношерстная компания не стремилась пробиться вверх через все завалы, а наоборот, спускалась все ниже. Подземная часть дома сохранилась почти в полной целости, лишь пару раз дорогу перекрывали небольшие завалы. Один из них, разбойники , понукаемые кобольдом, споро разобрали, а другой предпочли обойти по соседнему коридору.

Вскоре, за очередным поворотом открылась высокая зала с растрескавшимся мозаичным полом. Свет проникал откуда-то сверху, из неровной округлой дыры в потолке. Я возблагодарила ветра, за то что привели нас к цели быстро. И не важно, что ничего хорошего мне эта цель не предвещает, главное, на сей момент я даже порадовалась, что моей несчастной шкурой наконец-то перестали вытирать пол, и что спутники если не здоровы, то хотя бы несомненно живы. Да и чувствовали они себя вполне прилично, хотя бы двигаться могли, а не статуями безмолвными стояли.

Сарт, которого как раз привязывали за руки к внушительному крюку на стене, ругался такими словами, что любого мертвого подняли бы. Травник наоборот, угрюмо молчал пока прилаживали веревку на соседний крюк, но как только его конвоиры немного расслабились ближайший тут же получил острым мысом граева сапога по колену. Правда, не знаю, на что рассчитывал парень, ибо стоило ему только рвануться в сторону, как подскочившие разбойники быстро вернули спутника на место, не забыв добавить пару внушительных зуботычин, для понятливости. Спутник молчать не стал, и через пару минут, видимо наслушавшийся кобольд, резко взмахнул руками в сторону пленников. Сразу стало тихо.

Глаза защипало и я разревелась от досады и бессилия. Чувствительность так и не вернулась и руки-ноги словно ватные не поддавались и на малость, при попытках пошевелиться. Меня даже не стреножили. Так и оставили валяться на полу напротив привязных парней.

— Не плачь, милая, тебе будет совсем не больно.

Участливый голос заставил вздрогнуть и в панике зажмуриться. Руки слегка щекотнуло и приоткрыв глаза, я увидела, как кобольд стряхивает с изогнутого ритуального ножа несколько тягучих капель крови. Вглядевшись, похолодела от ужаса. Из узких разрезов на моих запястьях, пульсирующими толчками вытекала кровь. Алый ручеек собирался в тонкую ложбинку процарапанную в камне. Поверх растрескавшейся мозаики наливалась красноватым свечением выбитая в полу пентаграмма.

Наклонившийся кобольд участливо заглянул в глаза и ухмыльнулся.

— Ничего, говорил же, не больно. Но не волнуйся, милая до мужичков твоих горластых тоже дело дойдет. Не плохая компания подобралась. Кентавра, карла, и почти человек. Вполне хватит, что бы открыть портал напрямую до моря...

Сарт с травником одновременно забились в путах. Грай, по-рыбьи, молча открывал рот, силясь преодолеть насланное магиком заклятие.

На смену страху пришло обреченное спокойствие. Вот она и оплата обозная высокая, и работа не пыльная. Даже не пришлось опальному магику жертву для колдовства отлавливать, сами пришли, ажно втроем! Бери тепленькими, и открывай портал докуда сил хватит. Попались как цыплята к ястребу в когти. И не вырваться теперь, не спрятаться. С каждой секундой с каждой каплей уходит жизнь. Еще немного и ничего уже нельзя будет изменить, но проклятое тело не слушается и предательская слабость не дает дотянуться и перехватить, пережать раны, хотя бы на немного продлив свое существование на этом свете.

Ой мама, мамочка... как же ты теперь без меня? А Мийка, а Весёна?!

-Тишшшь? Спишшшь?

Красноватый туман был тут как тут, словно дожидаясь пока я совсем ослабну и не смогу сопротивляться его набегающим клубам.

Судорожно вдохнув, я закричала от ужаса и неизбежности происходящего. Словно испугавшись крика, морочье немного затихло, а потом по телу от копыт до макушки прошла обжигающая, сметающая все на своем пути волна. Жуткий жар скрутил мьшцы и перекрыл дыхание. Забившись, я из последних сил я вытолкнула этот огонь из себя, всем сердцем желая избавится от дикой, сводящей с ума боли.

Где-то в стороне закричали и сознание наконец провалилось в спасательную темноту. Вернее попыталось провалиться, потому как раздавшийся следом грохот мог бы привести в чувство даже мертвого. Посреди зала распустился яркой вспышкой огненный цветок, и разбойников размело по углам. Пахнув напоследок уже ласковым теплом, огонь погас. К телу рывком вернулась чувствительность. В ногу словно воткнули железный штырь, крестец нещадно ныл, а руки саднило от царапин и порезов. По сравнению с предыдущей болью, почти ничто. Да и вглядевшись, я с изумлением поняла, что раны на запястьях каким-то чудесным образом затянулись, и о жертвоприношении напоминают лишь несколько пятен крови и, с новой силой, накатившая слабость.

Превозмогая желание свернутся комочком и уснуть в ближайшем углу, я поднялась. Стараясь не смотреть на распластанных, изломанными куклами, разбойников, доковыляла до спутников. Пошатываясь и придерживаясь за веревки, отвязала Сарта. Тот тут же бросился к ближайшему телу, подхватил с трупа короткий меч и встал наизготове за моей спиной. Грай все так же молча хлопал губами и отчаянно таращил глаза, пока я боролась с тугой веревкой. В нахлынувшем отупении даже не задалась вопросом, почему они все еще не могут говорить. А ведь надо было! Ибо стоило лишь отойти на десяток шагов, пытаясь найти выход наружу (о том, каким образом в таком состоянии карабкаться по ступенькам, я старалась не думать) как навстречу шатнулся обожженный, с неестественно вытаращенными глазами, кобольд. Я завизжала, понимая, что отразить удар занесенного топора никто уже не успеет. Но рыжеволосый вдруг запнулся в ужасе уставившись на Сарта.

— Драко...

Воин рванулся в молниеносном движении. Кобольд всхлипнул и замолк, удивленно скосив глаза на торчащий из груди меч. Булькнул, выпуская изо рта кровавый пузырь и начал заваливаться на бок. Седовласый резким движением выдернул оружие и, наклонившись, брезгливо отер о рубаху убитого.

— Вот и все!

— Действительно все! — раздался эхом, до жути знакомый голос, — По крайней мере, от магика вы меня избавили.

Я резко обернулась и обреченно застонала. За нашими спинами, в окружении рыцарей, скрестив руки на груди, стоял давешний синегазый клирик.

Глава 30

Сарт, с угрожающим рыком развернулся, занося меч.

-Не советую, — на лице клирика не дрогнул не один мускул, — Скольких ты успеешь убить, прежде чем мои воины порубят тебя на куски? Одного? Троих?

Седовласый ненавидяще прошипел:

— За тобой долг, рыцарь, помнишь?

Пришел черед клирика морщиться, словно неспелое яблоко откусил:

— Вот ты когда... Ну что же, помню! Мы квиты! Убирайся! Кобыла с парнем пойдут со мной. Им-то я ничего не должен.

Передернувшись от резанувшего ухо "кобыла", я неудачно переступила и вскрикнула. Ногу, раскаленным шилом, пронзила боль. Синеглазый лишь на секунду отвлекся, и все вокруг завертелось с быстротой ярмарочной карусели. Сарт бросился вперед и едва ли не снес ему голову первым же ударом. Спас клирика рыцарь из окружения, вовремя подставивший свой меч. Травник шарахнулся в сторону, плюхнулся на живот и судорожно замахал, завертел руками как перевернутый жук лапками. Я почувствовала, как вокруг звенит, сгущается воздух, и проскакивают на грани взгляда знакомые красные нити. В пентаграмме на полу сперва вспыхнуло пламя, потом оттуда пахнуло горячим ветром, а вслед заискривившись открылось черное окно телепорта.

— Бегите! — голос Сарта, прорвавшийся сквозь звон оружия вывел меня из оцепенения.

Грай, завопил:

-Давай! — подскочив, вцепился мне в руку и поволок к центру пентаграммы.

Я бездумно передвигала копытами, и все пыталась разглядеть окруженного рыцарями седовласого.

— А Сарт, Сарт как же?

За нашими спинами, вспухла желтым боком огненная призма. Завопив, я шарахнулась вперед, подпихнув травника в портал. Вспышка цветные круги перед глазами, секундная боль и все еще не переставая кричать, я плюхнулась коленями на мягкую луговую траву...

Над холмами гулял ветер. Изредка приминал широкой ладонью буйное разнотравье и волнами прохаживался по стелющемуся в низине полю. Не смотря на осень и пожелтевшие уже деревья, веяло все еще летним теплом.

— Грай — я остановилась и почти по-собачьи повела носом, — Чувствуешь? Пахнет чем-то таким... Особым.

— Морем, — спутник даже не обернулся, серьезно наметившись на штурм очередного холма.

— Давай хотя бы минутку передохнем, а?! — я тяжело опустилась на бок и, помахала в воздухе больной ногой, разминая, — Еще немного и ты меня волоком потащишь. Я не железная все-таки, я устала! Да и вообще, к какому Свию мы так спешим!?

— Ты права, — парень с тяжелым вздохом опустился рядом на траву, — Спешить уже некуда. Знаешь, даже странно как-то. Еще недавно ведь, все более-менее определено было. И всего-то делов, казалось, Зиновия в столице найти. А теперь что? Учитель сгинул, в Антару нам путь заказан. И даже Сарт.., — спутник отвернулся, пряча покрасневшие глаза.

Я шмыгнула носом. При мысли о седовласом, сердце сжималось в ноющий комок. Как он там, что с ним? Да и жив ли вообще?! На ум упорно лезла давешняя огненная призма. Вдруг его вместе с рыцарями...

-Грай, я давно спросить хотела?

-Уммм? — спутник засмотрелся на что-то в траве.

— Зачем ты ему? Клирику?

Парень замялся, густо покраснел и, пряча глаза, пробубнил:

— Он не доложил...

— Гра-а-ай? Ты хочешь сказать, что всё вместе пройденное, это еще не повод мне доверять, да? Я же не слепая. Я все вижу! Нет, ну сейчас-то понятно почему: мы ему чуть шею не свернули в той молебне. Да и то, слишком уж он упорствует в желании отомстить. Пол-Каврии за нами прошагать, не поленился! А до того? Чего он к тебе прицепился, словно репей к хвосту песьему?

— Спасибо за "хвост" конечно! — моментально вспылил парень, — нашла с чем сравнить!

— Грай!— рявкнула я раздраженно, — мы не о том сейчас!

Спутник выдохнул, успокаиваясь.

— Да я правда не знаю. Помнишь, рассказывал? Это он когда-то к нам в Залесье приезжал. Все пытался магика во мне распознать. Я и сбежал-то тогда к учителю, в Антару, скорее из-за него, чем от проблем селянских. Как чуял, что добром это не закончится. Сам немало удивился, когда по новой встретились.

— Не врешь, — я пытливо уставилась на парня.

— Не вру! — спутник достойно выдержал взгляд — Сарт, меж тем, тоже с ним знаком. Вон даже долги какие-то остались. Да видать серьезные, раз клирик его даже отпустить согласился!

— Угу... Согласился. Только не отпустил вот.

Я окончательно насупилась. Может, и в живых их уже никого не осталось...

Травник, словно прочитав невеселые мысли опустился рядом на колени и пытливо заглянув в глаза, сжал обеими руками мою ладонь.

— Он жив! Слышишь? Не мог он просто так умереть. Ну не мог!

— Надеюсь, что его Ветробог не оставит, — я шмыгнула носом, — Ведь не знал нас почти, а все равно вступился... И вообще, пошли уже! Разлеглись тут, — я тяжело поднялась, пряча за напускной грубостью навернувшиеся слезы.

Травник понимающе кивнул и двинулся следом.

Окрестные холмы, покрытые низкорослыми хвойниками и колючими разлапистыми кустами, становились все выше и непролазнее. Вездесущее комарье, гудело над головой с утроенным аппетитом, видимо стараясь налопаться от души перед смертью. Вот из-за чего каждый год жду первого заморозка, так из-за того, что бы извелась с ним вся эта жужжащая кусающаяся гнусь.

Спотыкаясь на ноющую ногу, я мысленно костерила Свия на все лады и проклинала свою незавидную долю. Тащимся ведь, ветра знают куда. Сверху насекомые грызут, снизу кусты царапают. На ногах появились длинные кровоточащие царапинки, и саднит от пота и укусов спина. Кажется по шкуре уже живность какая-то ползает. И до воды, незнамо куда и сколько идти. Пить хочется, да и помыться бы не мешало...

— Итка, смотри, горы!

Я вгляделась в неясные очертания где-то в подоблачной дали.

— Это что, уже Ледяные, да?

— Не, судя по всему приморский кряж. Видишь? Вершины без снега.

Наморщившись, вспомнила карту.

— Кажется мы долго блуждать будем. Насколько помню, тут селений почти нет. Хотя ведь должен быть форт какой-никакой? Вдруг, пираты высадятся?

— Здесь даже не форт, цельная крепость рыцарская. Только она общих картах скорее всего не обозначена. Зачем им на всю Каврию о себе кричать? Да и защита-то скорее от нежити с гор, чем от нападения с моря. А селения здесь только мелкие. В предгорьях люди отродясь жить не любили. Свиевы твари лезут, земля не плодит. На равнине-то и урожаи больше и зимы теплее да спокойнее.

— Угу. И пиратов меньше.

— Да дались тебе эти пираты — ухмыльнулся травник. — Там почти вдоль всего побережья неприступная скала и редкие бухточки без выхода на большую землю. Пристать можно, а толку? Через горы все равно не переберешься. Ну а на торговом побережье там и города и оборона.

— Вот ведь занесло... — я покосилась на далекие вершины. Тут по холмам-то все ноги переломаешь, не то, что горы...

Солнце уже клонилось к закату, когда мы, наконец, выбрались к небольшой деревушке. Пара часов пути по бездорожью выбили меня из колеи настолько, что перспектива ночевки в селении показалась наивысшей милостью ветров. Тем более, что там же можно было узнать, где мы вообще находимся, и далеко ли до какого-нибудь мало-мальски крупного города.

Желудок бурчал все требовательнее. Пара пучков переросшего щавеля, встреченного по пути, его совершено не удовлетворили. Увы, в карманах гулял ветер, и о приличном ночлеге и сытном ужине можно было и не мечтать, не прогнали бы, и то ладно.