— Увы, пока мы в осаде, я тебе ничем помочь не могу. Но, если хочешь, я готов подежурить вместо тебя. Я уже давно не стоял стражу, и все равно мне сегодня не спится.

— Ты славный хоббит, мистер Бэггинс! Большое спасибо, я не откажусь. Если заметишь что-нибудь подозрительное, не забудь, первым делом разбуди меня! Я лягу в комнате за Воротами, слева, поближе к выходу.

— Не волнуйся, — сказал Бильбо. — Ступай! Я разбужу тебя в полночь, и ты позовешь следующего часового.

Как только Бомбур ушел, Бильбо надел свое кольцо, закрепил веревку и спустился со стены. В запасе у него оставалось еще часов пять. Беспокоиться было особенно не о чем: Бомбур вряд ли проснется (толстяк мог заснуть в любой час дня и ночи и после приключений в лесу все время мечтал увидеть те прекрасные сны), а Торин и остальные гномы занимались своими делами, и вряд ли кому-то из них, даже Фили или Кили, могло прийти в голову подняться на стену не в свою стражу.

Бильбо пробрался вдоль скал по новой тропе, проложенной гномами. Дальше дорога была ему незнакома. Хоббит кое-как спустился в потемках вдоль водопада и наконец оказался возле излучины, где ему понадобилось перейти реку, чтобы попасть к лагерю осаждавших, куда он, собственно, и направлялся. Река здесь была неглубокой, но довольно широкой, и маленький хоббит с трудом отыскал брод в темноте. Однако у дальнего берега Бильбо вдруг оступился: нога соскользнула с круглого камня, и хоббит с плеском свалился в холодную воду. Едва он выбрался из реки, дрожа от холода и отплевываясь, как в темноте замерцали яркие огоньки: несколько эльфов со светильниками в руках явились выяснить, что за шум.

— Нет, это не рыба! — сказал один. — Где-то здесь прячется лазутчик. Закройте светильники! А то они ему больше помогут, чем нам, если гномы отправили на разведку это удивительное маленькое создание, о котором говорят, что он их слуга.

— Слуга, как же! — фыркнул Бильбо и вдруг громко чихнул. Эльфы тут же кинулись на звук, и Бильбо окликнул их: — Светите сюда, если хотите меня увидеть! — Он снял свое кольцо и выглянул из-за камня.

Эльфийские воины в один миг оправились от изумления и схватили хоббита.

— Ты кто? Ты гномий хоббит? Что ты здесь делаешь? Как ты пробрался сюда, мимо наших караульных? — наперебой спрашивали они.

— Я мистер Бильбо Бэггинс, компаньон Торина, если угодно знать, — ответил Бильбо. — Я не раз видел вашего короля, хотя мое лицо ему вряд ли знакомо. Но меня, наверное, помнит Бард, и с ним-то я и желаю поговорить.

— Вот оно как! — сказали эльфы. — И о чем же вы желаете говорить, если не секрет?

— Мои дорогие эльфы, это вас не касается. Но если хотите покинуть здешние безрадостные и холодные земли, — молвил Бильбо, стуча зубами, — и вернуться домой, в родные леса, то ведите меня поскорей к костру, где можно согреться, и поспешите сказать своим предводителям, что мне надо с ними потолковать. У меня всего два часа свободного времени.

Вот так и случилось, что часа через два после побега из Горы Бильбо грелся у жаркого костра перед большой палаткой, а напротив, глядя на хоббита с любопытством и изумлением, сидели Бард и Король Эльфов. Хоббит в эльфийской кольчуге, завернутый в старое шерстяное одеяло, — такого они никогда не видели.

— Как вы понимаете, — говорил Бильбо самым деловым тоном, — так больше продолжаться не может. Мне лично все это до крайности надоело. Я хочу домой, на Запад, где жители несколько благоразумнее. Но, видите ли, у меня в этом деле свой интерес — четырнадцатая доля, если быть точным, согласно письму, которое, к счастью, осталось при мне. — И он вынул из кармана своей старой куртки (которую носил поверх кольчуги) мятое, сложенное во много раз письмо Торина, некогда оставленное под часами на каминной полке!

— Видите, четырнадцатая доля Дохода , — объяснил Бильбо. — Таковы условия. Лично я был бы вполне готов пойти вам навстречу, внимательно рассмотреть все ваши притязания и вычесть из имеющейся добычи то, что вам причитается, прежде чем требовать свою долю. Но вы плохо знаете Торина. Уверяю вас, он так и будет сидеть на золоте, умирая с голоду, если вы не уйдете отсюда.

— Ну и пусть! — сказал Бард. — И поделом ему!

— Разумеется, — произнес Бильбо. — Я вас понимаю. Но, как ни печально, скоро начнется зима, снег и все такое. Станет трудней подвозить припасы. Осмелюсь предположить, что даже эльфам будет нелегко прокормиться в глуши. Кроме того, возникнут еще некоторые осложнения. Вы когда-нибудь слышали о Дайне и гномах Железных Холмов?

— Слышали, но очень давно. А что нам до них? — спросил король.

— Я так и думал. Значит, я располагаю кое-какими сведениями, которые до вас не дошли. Могу вам сообщить, что Дайн подойдет к Одинокой Горе менее чем через два дня, а с ним — по крайней мере пять сотен суровых испытанных воинов: почти все сражались в ужасных битвах во время войны гномов с гоблинами, о которой вы, несомненно, наслышаны. Боюсь, у вас с ними могут возникнуть серьезные разногласия, когда они здесь появятся.

— Зачем вы нам об этом рассказываете? — мрачно спросил Бард. — Вы предаете своих друзей или пытаетесь нас запугать?

— Дорогой Бард! — проговорил Бильбо. — Не торопитесь! В жизни не встречал таких недоверчивых людей. Я просто пытаюсь избавить от неприятностей всех, кому они угрожают. А теперь я вам кое-что предложу.

— Мы слушаем! — сказали король и Бард.

— Вы лучше посмотрите, — произнес Бильбо. — Вот! — И, развернув тряпицу, он достал Аркенстон.

Сам Король Эльфов, который видел немало прекрасных и удивительных драгоценностей, в изумлении поднялся со своего места. Даже Бард, онемев от восторга, разглядывал камень, не в силах отвести глаз. Аркенстон сверкал в руке хоббита — словно шар, наполненный лунным сиянием, окутанный кружевом из света морозных звезд.

— Это Аркенстон Трайна, — сказал Бильбо. — Сердце Горы. И сердце Торина. Он ему дороже, чем целая гора золота. Я отдаю его вам. Так будет проще вести переговоры. — И Бильбо не без сожаления и не без внутренней дрожи протянул Барду чудесный камень. Тот взял его и удержал на ладони, будто не веря своим глазам.

— Но как же он попал к вам, если вы отдаете его, как свой? — наконец с трудом выговорил Бард.

— Н-ну, — смущенно ответил хоббит, — он не то чтобы совсем мой, если быть точным. Но, право, я готов отдать за него всю свою долю. Конечно, может быть, я и Взломщик, — они считают, что так и есть, хотя я лично никогда до конца в это не верил, — но даже если я Взломщик, то, смею думать, — более-менее честный. А теперь мне пора. Пойду назад, и пусть гномы делают со мной, что угодно. Надеюсь, камень вам пригодится.

Король Эльфов с неподдельным изумлением посмотрел на Бильбо.

— Бильбо Бэггинс! — произнес он. — Вы более достойны носить доспехи эльфийских принцев, чем многие, на ком они сидели лучше! Правда, я сомневаюсь, что Торин Дубовый Щит согласится со мной. Думаю, что я все же больше знаю о гномах, чем вы. Примите мой совет: оставайтесь с нами и будьте нашим почетным гостем!

Бильбо поклонился.

— Спасибо, большое спасибо, — ответил он. — Но мне кажется, это было бы неправильно — покинуть друзей после того, как мы столько пережили вместе! А кроме того, я обещал старине Бомбуру, что разбужу его в полночь. Мне и правда пора идти, а то я уже совсем опаздываю.

Сколько ни уговаривали его остаться, Бильбо не согласился. Тогда хоббиту дали провожатых, и король с Бардом почтительно попрощались с ним. Когда Бильбо проходил через лагерь, старик в темном плаще, сидевший у входа в одну из палаток, поднялся и подошел к нему.

— Молодец! — сказал он, хлопнув Бильбо по плечу. — Я всегда говорил, что мистер Бэггинс совсем не так прост, как кажется!

Это был Гандальв!

Впервые за много дней хоббит по-настоящему обрадовался. Правда, он так и не успел задать магу все те вопросы, которые вертелись у него на языке.

— Всему свое время! — сказал Гандальв. — Если я не ошибаюсь, ждать осталось недолго. Тебе сейчас придется солоно, но не теряй надежды! Может быть , ты и выкрутишься. Есть новости, которых не слышали даже вороны. Доброй ночи!

И Бильбо поспешил дальше, недоумевая, однако сильно приободрившись. Эльфы проводили его к удобному броду и перенесли через реку, так что Бильбо даже не замочил ног. На том берегу он простился с эльфами и стал карабкаться к Воротам. Он вдруг почувствовал, что безмерно устал. Однако еще задолго до полуночи Бильбо добрался до стены и залез наверх по веревке — она болталась на прежнем месте, там, где он ее и оставил. Хоббит отвязал ее, спрятал, а потом уселся на стене и задумался, пытаясь представить себе, чем же все это закончится. На душе у него было неспокойно.

В полночь хоббит разбудил Бомбура и в свой черед отправился спать. Он свернулся калачиком в уголке, не слушая благодарностей старого гнома (Бильбо чувствовал, что вряд ли их заслужил), и вскоре крепко заснул, до утра выбросив из головы все заботы и страхи. Ему снились приятные сны: яичница с бэконом, если быть точным.

Глава 17

БУРЯ НАД ОДИНОКОЙ ГОРОЙ

На следующий день ранним утром в лагере пропели трубы. Вскоре на узкой тропе под скалами показался гонец. На некотором расстоянии от Ворот он остановился, окликнул гномов и спросил, не согласен ли Торин возобновить переговоры, ибо есть новости и положение изменилось.

— Видимо, подходит Дайн! — усмехнулся Торин. — Они, верно, прознали, что он уже близко, и сразу пошли на попятный. Так я и думал! Пусть пришлют небольшое посольство и оставят оружие, тогда я их выслушаю! — крикнул он через стену.

Около полудня из лагеря выступил небольшой отряд под знаменами Леса и Озера. Десятка два воинов поднимались из долины. У начала узкой тропы они положили мечи и копья и направились к Воротам. Гномы с изумлением увидели, что с отрядом явились и Бард, и Король Эльфов. Впереди шел старик в плаще с капюшоном, державший в руках крепкий деревянный ларец, окованный железом.

— Приветствую тебя, Торин! — произнес Бард. — Твое решение неизменно?

— Я не меняю своих решений, оттого что несколько раз село и взошло солнце! — ответил Торин. — Ты пришел докучать мне пустыми вопросами? Я вижу, что войско эльфов до сих пор не ушло из долины, как я велел! Пока они здесь, нам с тобой не о чем разговаривать.

— Значит, нет ничего, за что ты отдал бы часть своего золота?

— Ничего такого, что можешь предложить ты или твои друзья.

— А что ты скажешь об Аркенстоне Трайна? — спросил Бард, и тут же стоявший рядом старик открыл ларец, достал камень и поднял его кверху. В утреннем свете Аркенстон засверкал в его руке ярким белым блеском.

У Торина просто отнялся язык. В полном замешательстве он изумленно глядел на камень. Долгое время никто не произносил ни слова.

Наконец Торин нарушил молчание. Его голос был хриплым от гнева.

— Это камень моего отца, он мой, — проговорил он. — Почему я должен платить за то, что и так принадлежит мне? — И, не в силах сдержать своего удивления, он добавил: — Но как попала к вам реликвия моего дома? Или мне нет смысла спрашивать у воров?

— Мы не воры, — ответил Бард. — То, что принадлежит тебе, мы отдадим в обмен на то, что принадлежит нам.

— Как он попал к вам, я спрашиваю? — взревел Торин в ярости.

— Я им его отдал! — пискнул Бильбо, смотревший на послов со стены. Бедный хоббит был едва жив от страха.

— Ты! Ты! — закричал Торин и, развернувшись, схватил Бильбо обеими руками. — Ты, жалкий хоббит! Ты, паршивый... взломщик! — загремел он, не в силах подобрать слов от гнева, и встряхнул Бильбо, как кролика. — Клянусь бородой Дурина! Хотел бы я сейчас видеть Гандальва! Будь он проклят за то, что выбрал тебя! Да отсохнет его борода! А тебя я сброшу со стены на камни! — И Торин поднял Бильбо, намереваясь исполнить свою угрозу.

— Стойте! Ваше желание сбылось! — вдруг прозвучал чей-то голос. Старик, державший ларец, откинул капюшон. — Гандальв здесь! И, кажется, как раз вовремя. Пожалуйста, не калечьте моего Взломщика, даже если он вам не нравится. Поставьте его и сперва выслушайте, что он скажет!

— Да вы все заодно! — зарычал Торин и швырнул Бильбо обратно на стену. — Никогда больше не буду связываться с магами или их друзьями! Что ты можешь сказать, ты, крысиное отродье?

— Ой-ой-ой! — произнес Бильбо. — Нет, это совсем никуда не годится! Помните, вы же говорили, что я смогу сам выбрать четырнадцатую часть и взять, что захочу. Возможно, я понял ваши слова слишком буквально, — я слышал, гномы порой любезнее на словах, чем на деле. А ведь было время, когда вы вроде бы думали, что я принес вам некоторую пользу. Крысиное отродье, ничего себе! Это и есть ваша благодарность и благодарность всех ваших родичей, которую вы мне обещали, Торин? Хорошо, считайте, что я распорядился своей долей, как хотел, и сойдемся на этом!

— Так и будет, — мрачно проговорил Торин. — И лучше, если на этом мы разойдемся! И, надеюсь, что никогда больше не встретимся! — Он повернулся и крикнул через стену: — Меня предали! Вы не ошиблись: я не могу оставить в ваших руках Аркенстон, реликвию моего дома. За него я отдам четырнадцатую часть золота и серебра, хранящихся в сокровищнице, будь то с камнями или без, — но тем самым я выплачу долю, обещанную предателю, и пусть он убирается с этой наградой, а вы делите ее, как хотите. Не сомневаюсь, что ему почти ничего не достанется. Забирайте его, если вам дорога его жизнь. Мне он больше не друг! Давай, спускайся к своим приятелям! — произнес он, обращаясь к Бильбо. — Да побыстрей, или я тебя столкну.

— А золото и серебро? — спросил Бильбо.

— Отдадим, когда приготовим, — сказал Торин. — Убирайся!

— До тех пор камень останется у нас! — крикнул Бард.

— Для Короля Под Горой вы ведете себя не слишком достойно, — произнес Гандальв. — Но все еще может изменится.

— Вот именно, — буркнул Торин. И так сильны были чары золота, во власти которых оказалась его душа, что он уже замышлял с помощью Дайна отвоевать Аркенстон, не отдавая обещанной части сокровищ.

Так Бильбо покинул гномов, и за все старания и труды ему не досталось ничего, кроме кольчуги и шлема, которые Торин подарил ему в самом начале. Многие гномы в глубине души сожалели, что им приходится расставаться с Бильбо, и, стыдясь, отводили глаза.

— Всего доброго! — крикнул им хоббит. — Может, мы еще встретимся, как друзья.

— Прочь отсюда! — взревел Торин. — Скажи спасибо, что ты в кольчуге, сплетенной моим народом, хоть ты и недостоин ее носить! Ее не пробьешь стрелами, но если ты сейчас же не уберешься, я прострелю твои жалкие мохнатые ноги! Поторапливайся!

— Не горячись! — сказал Бард. — Мы даем тебе время до завтра. В полдень мы вернемся и посмотрим, приготовлены ли сокровища, обещанные за камень. Если все будет без обмана, то мы покинем долину, и войско эльфов уйдет к себе в Лес. А пока — до свиданья!

Отряд возвратился в лагерь, а Торин послал воронов Роака к Дайну с вестью о том, что произошло, — и просил Дайна спешить, спешить изо всех сил.