| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Романов немного помолчал, затем, тяжело вздохнув, продолжил.
— У нас появился шанс изменить будущее нашей страны, будущее Родины и наше будущее. Эти люди, попавшие к нам из того будущего, которое мы предотвратили, сами не захотели, чтобы ССССР развалился, чтобы после этого страна погрузилась во мрак, и мы долгие годы потом восстанавливали всё то, что было разрушено после развала великой страны. А ведь они могли, пользуясь своими знаниями, беспечно еще раз прожить свою жизнь, в сытости и богатстве, могли бы уехать за границу, могли бы стать знаменитыми и успешными, да вообще — они могли стать кем угодно. Но нам повезло, что практически все, кто попал сюда к нам из будущего — люди военные.
Бобков возразил.
— Не совсем так. Уткин — бывший государственный чиновник, заместитель министра финансов, Зверев — бывший журналист, ставший военным в результате государственного переворота на Украине и возникшей там гражданской войны. Филькенштейн — тёмная лошадка, урка, но, похоже, позже ставший сотрудником израильских спецслужб. Из этой пятёрки только Громов и Токугава являются кадровыми военными, сотрудниками ГРУ.
Романов резко махнул рукой, как бы говоря — молчи!
— Да какая разница — кадровый военный или нет? Зверев, хоть и журналист, но пошёл воевать за свою родину. Увы, далеко не все журналисты являются настоящими патриотами своей страны. А вот он — настоящий! И думающий! Журналист, которому мозги не забили пропагандой и националистическими бреднями. И Уткин — он хотя и государственный служащий, но государственный! В его время государственные служащие перестали быть государственными людьми! Он потому в своё время и оставил эту службу! Потому что не смог мириться с тем, что государство стали разворовывать, разваливать. И Филькенштейн именно по этой причине уехал из страны. Все эти люди похожи на Верещагина из известного фильма — им за державу обидно! И мы не смогли уберечь одного из них!
Бобков виновато опустил голову.
— Извините, Григорий Васильевич, я, конечно, виноват, но вы сами поймите — не могли мы в Португалии обеспечить плотный контроль нашими сотрудниками. Тем более, контрснайперскую игру. А выходить на встречу было нужно, очень много важных вопросов было намечено обсудить. Да и вообще, знакомство наших пришельцев с ихними — это же событие века фактически. Если бы контакт получился, прорыв какой в будущее мог бы всех ожидать? Вот вы говорите — у нас военные пришли из нашего вероятного будущего. А у них — не только военные, у них есть один, так сказать, гений ЭВМ. Или, как их называют в будущем, компьютеров. У нас такого специалиста, увы, нет. Нам как раз и не хватает прорыва в технологиях, и уже этот момент очень сильно ложится на чашу весов в пользу сотрудничества с США. Поэтому гибель Уткина не была напрасной, как бы цинично это не звучит сейчас. Американцы осознают свою вину, поэтому этот факт мы используем в наших переговорах. Тем более, что, как удалось установить, именно агент ЦРУ Джон Марвелл отдал приказ о ликвидации наших ребят. И сейчас он исчез, причём, вместе с ним исчезли двое из пяти ихних "гостей из будущего".
Романов снова поморщился.
— Филипп, ты ведь глава Комитета госбезопасности, то есть, практически, министр, член Политбюро, в своё время руководил идеологическим отделом в КГБ, работал на культурном фронте, а говоришь, как какой-то сапожник. Что это за словечки такие -"ихних"? А иногда еще слышу от тебя и похлеще — "урка", "пиндосы". Следи за своей речью, пожалуйста. Сам же говорил о том, что засоряют русский язык. Вот и не засоряй!
Бобков виновато кашлянул.
— Прошу прощения, товарищ генеральный секретарь, больше не повторится.
Тут внезапно подал голос молчавший до этого генерал Ахромеев.
— Григорий Васильевич, мы же в пажеском корпусе не обучались, мы воевали. Филипп Денисович в войну добровольцем пошёл на фронт, а в сорок втором ему всего 16 лет стукнуло... простите, исполнилось. И после войны уже как командир взвода гвардии старшина Бобков был зачислен в Ленинградскую школу военной контрразведки "СМЕРШ". По окончании школы в 1946 году ему было присвоено офицерское звание, и он был распределён на работу в центральный аппарат Министерства государственной безопасности СССР. И потом он только окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС. Где, как вы помните, тоже особо не уделяли внимание русскому письменному и устному. А у нас в армии преподавали только два языка — матерный и командный матерный.
Романов улыбнулся.
— Ладно, ладно, Сергей Фёдорович, понимаю, что погорячился, но это я к тому, что тебе и Филиппу надо следить за своей речью, потому что придётся порой и на пресс-конференциях говорить, и журналистам нашим и зарубежным интервью давать. Но ладно, бог с ним, с русским устным и, тем более, матерным. Что всё-таки, Филипп, с исчезнувшим агентом ЦРУ? И кто остался в поле зрения?
Бобков посмотрел в свои бумаги и бодро доложил.
— Нам достоверно известно, кто конкретно у американцев прибыл из будущего. Это Рональд Шэлдон, 12 лет, в будущем снайпер, специалист по связи и Майкл Дудиков, 12 лет, он же Михаил Дудкин, русский эмигрант из Советского Союза, Чикаго, бывший наемник. Эти двое исчезли вместе с агентом ЦРУ Джоном Марвеллом. Именно эти люди, скорее всего, находятся теперь в команде у Рокфеллера. Ну, так сказать, выражаясь кратко. Предполагаю, что ЦРУ и другие разведывательные службы США теперь очень сильно озабочены этим фактом и бросили на поиски этой троицы все свои силы. А вот Майкл Коннер, 12 лет, на вид 15, бывший спортсмен, Джон Мэтрикс, 13 лет, бывший офицер коммандос, специалист по взрывчатке и спецоперациям и, самое главное, Мэтью Старк, 13 лет, специалист по компьютерным технологиям — все они остались, так сказать, на стороне официальных американских властей. То есть, после происшествия в Португалии они были эвакуированы оттуда и сейчас находятся под плотным контролем ЦРУ. Пока американцы нам не предоставили объяснений по тому, что произошло во время того контакта, но мы ждём. На сегодняшний день ясно одно — без нашей поддержки, как в плане контакта наших попаданцев с их... простите, с американскими гостями из будущего, так и на государственном уровне, включая договора международного масштаба, администрация Рейгана не сможет достойно выдержать все атаки против неё. Причем, как явные, так и неявные. Поэтому частично мы предоставили пиндо... то есть, американцам свои разведывательные ресурсы.
Ахромеев внезапно вклинился в доклад Бобкова.
— Прошу прощения, Григорий Васильевич, вы не подумайте ничего такого, никто, конечно, наши кадры американцам не "засветил", сотрудничаем на официальных уровнях военных атташе и кадровых сотрудников разведки Генштаба, агентура работает только по нашим каналам, мы просто ставим американцев в известность, если добытая нами информация касается их напрямую. В любом случае с полной ответственностью заявляю, что на Западе пока что все проблемы военного характера пока сняты и мы можем всё внимание сосредоточить сейчас на Востоке.
Романов удовлетворённо хмыкнул и задал вопрос Ахромееву.
— А что с миссией Филькенштейна в Израиле? Мы, кажется, собирались предоставить израильтянам информацию о готовящемся у них теракте?
Ахромеев моментально ответил, даже не заглядывая в лежащие перед ним документы.
— Так точно, Филькенштейн уже готов, мы проводим переговоры с Израилем — секретные, разумеется — на уровне нашей службы внешней разведки и "Моссада". Мы сообщили им некоторые детали, которые якобы получили из агентурных источников. Пока что без подробностей. Но Михаил, если переговоры пройдут успешно, расскажет своим коллегам о том, что отряд из боевиков "Движения за национальное освобождение Палестины" собирается высадиться с моря на территории Израиля и захватить в заложники пассажиров нескольких автобусов и автомобилей. Думаю, после такого предупреждения наши переговоры с Израилем наконец-то станут конструктивными.
Романов кивнул и задал министру обороны новый вопрос.
— Ну, что ж, думаю, отношения с Израилем у нас сложатся. Получается, пока с американцами сотрудничество налаживается, с Израилем тоже проблем не будет. Хотя — а как еврейское лобби в США — оно на чьей стороне?
На этот вопрос ответил уже Бобков.
— Пока Сергей Фёдорович не вошёл ещё в курс дела, так что отвечу я. Там с этими евреями путаница возникла. У них, как в Англии во время войны Алой и Белой розы, одни евреи поддерживают Рокфеллеров, другие Морганов, а третьи — вообще Ротшильдов, которые в этой самой Англии. Так что мы стараемся их побольше между собой стравить, а пока они там грызутся, мы все наши вопросы сумеем решить.
Романов расхохотался, окончательно придя в хорошее расположение духу. Его лицо просветлело и Бобков, переглянувшись с Ахромеевым, незаметно показал тому большой палец руки. А генеральный секретарь, встав из-за стола, прошелся по кабинету и, обернувшись к сидевшим за столом заседаний, министру обороны и председателю КГБ, наставил на Бобкова палец и внезапно спросил:
— Что ж ты врёшь, Филипп Денисович?
И видя недоумение на лице своих гостей, улыбнулся.
— Говоришь — академиев не кончал, образования не получал. А про Алую и Белую розу откуда знаешь?
Бобков изобразил недоумение. Правда, на его грубоватом крестьянском лице недоумение выглядело, скорее, как непонимание — типа, "да что вы такое говорите?"
— Так я же, Григорий Васильевич, председатель Комитета госбезопасности, читаем литературу всякую справочную, нужно быть, так сказать, подкованными в историческом плане.
Романов махнул рукой, прошел на свое место и снова сед за свой стол.
— Ладно, так что там у нас на востоке получается?
И снова ответил Ахромеев.
— Китаю было предложено поучаствовать в работе Совета экономической взаимопомощи. Китайцы пока отказались, поскольку в прошлом году в СЭВ мы приняли Вьетнам. Но Алексей Николаевич Косыгин собирается провести встречу с Дэн Сяопином. Мы же со своей стороны подготовили военную демонстрацию на советско-китайской границе. Надо любыми способами предотвратить войну Китая и Вьетнама. Две социалистические державы — и война? Нонсенс! Хочу отметить, что обе армии — вьетнамская и китайская — на сегодня слабые и отсталые. И если вьетнамцам мы здорово помогли с военной техникой и специалистами, то китайцы сильны только своей пехотой. Ну и, конечно, количеством этой пехоты. Поэтому мы собираемся провести масштабные учения с вьетнамцами и пригласим на них китайское руководство.
Романов улыбнулся.
— Да, я помню, мы это обговаривали на Политбюро. Такой толстый намек на тонкие обстоятельства.
Ахромеев кивнул.
— Так точно, советско-китайский договор о дружбе, союзе и взаимной помощи продолжает действовать и сегодня. Поэтому в случае войны Китая с Вьетнамом сложится парадоксальная ситуация, что мы будем обязаны помогать и Вьетнаму, и Китаю. Поэтому Алексей Николаевич проведет переговоры с Дэн Сяопином, а мы покажем китайским военным перспективы военного столкновения с вьетнамцами. И одновременно заинтересуем китайское руководство в поставках военной техники при соблюдения наших условий. То есть — невмешательство в дела Кампучии. Одним словом, у нас есть полгода, чтобы разрулить ситуацию на Востоке.
Романов хлопнул ладонью по столу, что выражало крайнюю степень его одобрения.
— Вот именно! Китайский вопрос надо закрывать. Пока Рейган занят англичанами и внутренними проблемами, по совету наших "пришельцев", мы сделаем Китаю предложение, от которого китайцы не смогут отказаться. Мы отдадим им территория 337 кв. км, включая остров Тарабаров и половину острова Большой Уссурийский. Это было сделано в том варианте будущего, когда СССР распался. Но уже руководством России. А мы сделаем это сейчас. Уступка территории очень небольшая, а важность стратегических отношений с Китаем очевидна.
— Есть еще одна идея, Григорий Васильевич, — внезапно заговорил Бобков.
Романов удивлённо посмотрел на председателя КГБ. Тот спокойно выдержал взгляд генерального секретаря и пояснил.
— Сейчас у власти в Китае фактически находится Хуа Гофэн. Он одновременно занимает три высшие должности в КНР: пост председателя КПК, премьера Государственного совета КНР и председателя Центрального военного совета КНР. А Дэн Сяопин смог только в июле прошлого года восстановиться в должностях члена ЦК, Политбюро, заместителя премьера Госсовета и начальника Генерального штаба НОАК. Министр обороны Китая Е Цзяньин является его соратником и вообще — за него все китайские военные. Поэтому есть предложение — Алексею Николаевичу Косыгину встретится не с Дэн Сяопином, а с Хуа Гофэном. И на встречу взять нашего попаданца Токугаву.
Романов с интересом посмотрел на Бобкова.
— Вижу, Филипп Денисович, вы хорошо проштудировали историческую литературу. Не только про феодальные войны читали, но, видимо, и про Цезаря Борджиа тоже. Я так понимаю, ты хочешь устранить Хуа Гофэна раньше, чем это сделает Дэн Сяопин?
Бобков кивнул.
— Так точно. Дни Хуа Гофэна и так сочтены, но он об этом пока не догадывается. И Дэн
Сяопин готовится к возвращению во власть. А тут внезапно его противник заболевает... В общем, устранив Хуа Гофэна, мы дадим понять, что это — наша заслуга. Ну и очень мягко намекнем, что пускай Дэн Сяопин строит свой Китай и не лезет в международную политику. Таким образом, мы предотвратим китайско-вьетнамскую войну, наведем порядок в Кампучии и перехватим инициативу американцев, то есть — наладим отношения с Китаем.
Романов с интересом посмотрел на Бобкова и Ахромеева.
— Да, товарищи, вы, конечно, молодцы. Политически перспективно мыслите. Отношения с Китаем — это стратегически важный аспект. И пока США нам союзник, надо Китай приблизить к себе и освободить от американского влияния. Ты, Филипп Денисович, планируешь использовать способности Токугавы... как там... техника отравленной смерти?
— "Техника отсроченной смерти", Григорий Васильевич, дим-мак называется, — поправил Романова Бобков.
— А ведь мы собирались применить это на, так сказать, внутреннем фронте. У нас не закрыты вопросы по Азербайджану и Узбекистану.
— Я думаю, что, если говорить о продолжении операции "Рокировка", то надо переводить её в операцию "Оркестр". Для этого Токугава не понадобится. А вот Громова нужно командировать в Азербайджан. Токугава нам пригодится в Китае, Вьетнаме и Кампучии.
Романов погрозил пальцем Бобкову.
— Смотри, Филипп, чтобы там не было, как с Уткиным. Ты хочешь микроскопом гвозди забивать — так нельзя. Согласен, в китайском вопросе при дипломатических переговорах Токугаву использовать можно и нужно. Но только так. Никаких внедрений, никаких действий в поле — только точечные целенаправленные воздействия на высшем уровне.
Бобков пожал плечами.
— Так я про это и говорил.
Романов нахмурился.
— Я вижу, куда ты клонишь. После Хуа Гофэна ты предложишь мне Пол Пота ликвидировать? А потом еще кого-то? Нет, дорогой Филипп Денисович, наши гости — слишком ценные для нас кадры, нельзя ими так разбрасываться. Если есть хоть малейшая вероятность такого исхода, как в Португалии, то никаких зарубежных вояжей. Хватит нам Зверева. Кстати, где он?
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
