Гибридная война

Отмечу, что информационно-психологическое воздействие прошло в своем развитии несколько закономерных этапов, обусловленных природой и развитием коммуникационных инструментов.

Первый этап — использование средств духовного воздействия, чтобы ослабить моральный дух и боевую мощь противника, а также поднять боевой дух своих войск. «Это была исторически первая форма информационного противоборства — информационно-психологическое обеспечение боевых и повстанческих действий. В качестве основного носителя и средства доведения информации на первом, вербальном этапе выступал человек, в качестве объекта воздействия — психика человека, определяющая направленность его деятельности»[324]. Противоборствующие армии еще только искали возможности для усиления своего влияния на противника. Поскольку до научнотехнической революции оставалось еще немало времени, правителям противоборствующих государств и «замполитам» армий оставалось оттачивать мастерство убеждения с минимальной технической помощью.

Второй этап информационного противоборства начался с распространением грамотности, в условиях широкого охвата населения разнообразной печатной продукцией: письмами, книгами, газетами, журналами и др. В этот период появилось и специальное эффективное средство информационного противоборства, используемое до сих пор, — листовка.

Листовка на протяжении длительного периода времени была достаточно универсальным инструментом влияния, «первой ласточкой» начала информационной операции или средством оказания незримой моральной помощи населению временно потерянной территории. По большому счету, и сегодня листовка остается актуальной, только приобретает технологически новый характер — информации, выложенной на слайде экрана персонального компьютера или смартфона. Безусловно, расширился и ареал распространения информации современных листовок.

Третий этап предвосхитило изобретение фотографии, затем телеграфа, радио, телефона, а потом — кино и телевидения. Скорость передачи информации увеличилась в разы. Как и зависимость от нее.

«Значительно усилились наглядность и образность средств информационного воздействия, увеличились возможности накапливания и длительного хранения информации в любом объеме. Стало возможным оказание как оперативного, так и долгосрочного, как избирательного, так и массового информационного воздействия на сознание, волю и чувства населения»[325] .

Четвертый этап длится в наше время, и его специфика обуславливается становлением и развитием информационного общества. Появление персональных компьютеров и открытых телекоммуникационных сетей вывело информационное противоборство на качественно новый уровень. «Стало возможным оказание скрытого персонального информационного воздействия на конкретного пользователя компьютерной сети и неконтролируемого массового воздействия на широкую аудиторию глобальных телекомунникационных сетей. В итоге были значительно расширены возможности осуществления управляющих информационных акций»[326].

Примеры дезинформации в военных целях можно найти даже в мифологии и эпосе. Например, в древнегреческом. Троянский конь ахейцев стал не только залогом взятия Трои, но и примером для подражания. Подосланные ахейцами люди утверждали, что конь — подарок Афины, и троянцы не послушали прорицательницу Кассандру, за что и поплатились.

Выражение «троянский конь» стало профессиональной поговоркой разведчиков для обозначения операции по дезинформации противника с последующим его военным поражением.

«Приемами дезинформации успешно пользовались Чингисхан и Батый, всегда заранее распространявшие слухи, преувеличивающие численность и жестокость монгольских войск. При вторжении в Грузию в целях введения в заблуждение передовых отрядов грузинского ополчения монголы несли перед собой кресты. По приказу Чингисхана на Западе распространялись грамоты, в которых говорилось, что Чингисхан — не вождь неизвестных варваров, а царь Давид с воинством»[327] .

Китайское искусство психологического воздействия прошло закалку многократными войнами на территории Поднебесной. Сунь-Цзы поставил психологическое воздействие на противника на одно из первых мест в военном противоборстве. В своем трактате «Искусство войны» он писал: «Во всякой войне, как правило, наилучшая политика сводится к захвату государства целостным; разрушить его значительно легче. Взять в плен армию противника лучше, чем ее уничтожить… Одержать сотню побед в сражениях — это не предел искусства. Покорить противника без сражения — вот венец искусства»[328].

Сунь-Цзы отмечал, что «война — это путь обмана», поэтому выигрывает тот, кто умеет вести войну не сражаясь. Для этого надо, во-первых, «разрушить планы противника», во-вторых, «расстроить его союзы» и лишь в-третьих — «разгромить его войска». «Разлагайте все хорошее, что имеется в стране противника. Разжигайте ссоры и столкновения среди граждан вражеской страны. Мешайте всеми средствами деятельности правительства. Подрывайте престиж руководства противника и выставляйте в нужный момент на позор общественности»[329].

Приемами пропаганды и дезинформации военного противника с успехом пользовались многие монархи и военачальники. Неслучайно уже позже один из создателей теории войны, Карл фон Клаузевиц, прямо связал войну и информационно-психологическое воздействие на противника: «Война — это акт насилия, имеющий целью заставить противника выполнить нашу волю»[330]. И — добавлю — убедительно демонстрирующий, почему от этого предложения фактически невозможно отказаться.

Использование инструментов информационного противоборства можно назвать тестом на умение понимать потребности и особенности современного общества для политиков и военачальников. Не приходится удивляться, что французский император Наполеон Бонапарт весьма талантливо использовал этот инструмент. Для распространения агитационной продукции в армии Наполеона была походная типография с набором иностранных шрифтов. Нанятые агенты распространяли слухи о значительно большей мощи армии, чем было в реальности. Пресса, считал Наполеон, должна писать только то, что ей прикажут, и молчать о том, что ей не следует говорить. Ему принадлежат слова: «Четыре газеты смогут причинить больше зла, чем стотысячная армия». Через своего министра полиции Фуше Наполеон часто отдавал приказы газетам сбивать с толку неприятеля ложными известями.

ХХ век подарил миру не только массовые газеты и кинематограф, но и новые информационно-психологические операции. Например, в начале Первой мировой войны наиболее успешной была пропагандистская работа стран Тройственного союза, хотя позже, в силу использования большого количества явно ложных сведений, она потеряла свою эффективность.

В итоге именно Англия оказалась самой подготовленной и, как результат, эффективной в информационном противоборстве. Своими победами на этом поле боя монархия была обязана медиамагнату лорду Нортклиффу, возглавлявшему во время войны английскую пропаганду в отношении неприятельских стран.

«Важнейшими принципами осуществления пропаганды лорда Нортклиффа были:

— обеспечение правдоподобности, а не достоверности содержания пропагандистских материалов за счет умелого сочетания лживых и истинных сообщений;

— массированный характер пропаганды;

— опережение пропагандой политических действий своего правительства;

— пропагандистская поддержка оппозиции правительств неприятельских стран;

— ведение пропаганды от имени патриотических сил противника. Важнейшей задачей пропаганды лорд Нортклифф считал разложение армии и населения неприятельских государств»[331].

Особенностью Первой мировой войны можно назвать столкновение в ней преимущественно империй, в которых существовала четкая система иерархии. Полагаю, что уникальный характер Первой мировой войны, ее масштаб и последствия для человечества обусловили резкое повышение интереса к интенсификации методов психологического воздействия на противника.

Разнообразие практики идеологической и пропагандистской работы в ходе войны создало достаточную эмпирическую базу для построения теоретических моделей и написания фундаментальных научных трудов.

В 1920 году в Лондоне вышла книга Кэмпбелла Стюарта «Тайны дома Крю», в которой обобщался опыт английской пропаганды по разложению войск противника.

В 1922 году в Германии вышли книги Штерн-Рубарта «Пропаганда как оружие политики» и Иоганна Пленге «Немецкая пропаганда». В 1924 году вышла книга Фридриха Шенемана «Искусство влияния на массы в Соединенных Штатах Америки». В 1927 году в Лондоне была издана книга англичанина Гарольда Ласвеля (более известного в русскоязычном научном пространстве как Лассуэлл) «Техника пропаганды в мировой войне». В ней впервые была выделена информационно-психологическая сфера войны, а пропаганда рассмотрена как особый вид оружия, воздействующий на нравственное (психическое) состояние неприятеля, призванный нарушить его состояние или отклонить ненависть неприятельской стороны от воюющей с ним страны. В качестве основных стратегических целей пропаганды в книге были названы: «Возбуждение в собственном населении, а также в населении стран-союзников и нейтральных стран ненависти к неприятелю; поддержание дружественных отношений с союзниками; сохранение добрых отношений с нейтральными странами и получение их поддержки; деморализация противника. Важнейшими факторами успеха пропаганды признаны искусность применяемых средств и верный учет условий ведения пропаганды»[332].

В межвоенный период проявились заметные различия в подходах к ведению информационно-психологического воздействия на противника. Если в СССР шла речь о распространении на весь мир пролетарской революции, в Германии говорили о реванше за поражение в Первой мировой, то Франция и Великобритания были вынуждены отстаивать не только идеалы демократии, зачастую абстрактные или даже неуместные на фоне Великой депрессии.

Вторая мировая война обозначила качественно новый этап в развитии пропаганды и информационного противоборства.

Пропаганда рассматривалась в качестве важнейшего средства ведения войны, приравненного по своей роли к одному из родов войск.

Стоит отметить высокую эффективность пропагандистской деятельности в военный период специалистов из Великобритании и США. С началом Второй мировой войны английское правительство с помощью созданного при министерстве иностранных дел отдела «политической войны» развернуло широкую радиопропаганду против Германии и осуществляло заброску на ее территорию пропагандистской литературы. В CITTA в июне 1942 года был создан специальный орган для ведения внутренней и внешней пропаганды — Управление военной информации.

Проведением фронтовой пропаганды во взаимодействии с боевыми действиями войск, а также операцями «черной пропаганды» занималось Управление стратегических служб (УСС)1.

Советская школа военной мысли шла всегда двумя путями, в ней поддерживали две сферы: военно-технологическую и общественно-политическую. Вторая была призвана играть «смягчающую» роль: общественно-политическое оружие готовило почву для интервенции, ослабляло боевой дух противника при помощи пропаганды, дезинформации или, например, диверсий (спонсирование движений пацифистов в западных странах). Такую стратегию не способны остановить даже самые современные танки и самолеты, поскольку она базируется не на убийствах, а на убеждении, концентрируется на эмоциях[333] [334].

С украинской спецификой

Будет несправедливым обойти вниманием действия ОУН-УПА, вступившей в смертельную схватку с более сильными и опытными противниками. В поисках возможности построить Украинское государство украинские националисты не только допускали ошибки, но и добились впечатляющих успехов. Неслучайно их тактику впоследствии внимательно изучали победители из НКВД-КГБ.

Основной формой психологической войны в исполнении подразделений УПА являлась печатная пропаганда. И здесь необходимо обратить внимание на талантливого художника Нила Хасевича, сумевшего не только создать галерею интересных художественных образов, выполнявших агитационно-пропагандистские функции в условиях оккупации Западной Украины советскими войсками, но и, в частности, разработать эскизы боевых наград Украинской повстанческой армии. Возможно, это прозвучит как преувеличение, но Хасевичу удалось на протяжении длительного периода времени в одиночку бороться против огромной пропагандистской машины[335].

Стратегические цели психологических операций украинских повстанцев определялись их тактическими задачами и стратегическим видением ситуации в Украине. К приоритетным задачам можно отнести:

— достижение морально-политического единства украинского народа;

— ослабление морального духа личного состава вооруженных формирований противника;

— подрыв доверия к правящему режиму (немецкому, советскому, польскому), лишение его поддержки местного населения;

— обеспечение поддержки местным населением украинского национально-освободительного движения;

— препятствие депортации украинского населения;

— склонение военнослужащих противника к отказу от участия в боевых действиях, к неповиновению командирам и к дезертирству;

— склонение военнослужащих (особенно украинской национальности) к сдаче в плен и переходу на сторону повстанцев[336].

Необходимое отступление. Борьба Украинской повстанческой армии в исторической ретроспективе заслуживает глубокого анализа. Ее командирам удалось на протяжении продолжительного периода вести партизанскую борьбу против мощнейших армий тогдашнего мира — вермахта и РККА. Очевидно, что одним из залогов продолжительного сопротивления являлась поддержка местного населения.

Кроме того, украинским националистам приходилось постоянно искать поддержку в западном мире и напоминать о себе.

Главными целями психологической войны УПА были:

— обеспечение признания украинского освободительного движения в мире, особенно в ведущих странах Запада (США, Великобритании, Франции);

— подрыв доверия к военному и политическому руководству сначала Германии, затем СССР и коммунистической Польши, дискредитация их политики по отношению к другим народам;

— нейтрализация вражеской пропаганды, направленной на украинское население и на повстанцев УПА;

— запугивание военного командования и аппарата государственного управления противника сообщениями и слухами о потерях и лишениях;

— побуждение различных слоев населения СССР и Польши (особенно национальных меньшинств) к активному сопротивлению политике властей;

— создание паники, пораженческих настроений среди военнослужащих и среди работников аппарата государственного управления противника[337].