Канун трагедии А.О. Чубарьян

Однако в Москве в начале сентября 1939 г. подошли к фин­ской проблеме с теми же мерками, что и в отношении стран Балтии. Те же отделы и лица в Наркоминделе: правовой отдел и отдел Прибалтийских стран и соответственно их начальники Куроптев и Васюков, следуя указаниям, прежде всего Сталина, Молотова и Ворошилова, подготовили тексты возможного до­говора с Финляндией.

Судя по архивным материалам, в отличие от Латвии, Литвы и Эстонии в начале сентября 1939 г. по Финляндии были подго­товлены два варианта договора — минимальный и максималь­ный. По минимальному варианту она передавала Советскому Союзу восточную часть Выборгской губернии — по линии Местерви — Калленерви — Похлерви — Коневец, острова в Финском заливе — Лавансаари, Писниксаари, Сейскари и за­падную часть о. Рыбачий; предоставляла СССР право на строи­тельство морской и воздушной базы на островах Ханко и Суур— саари, обязывалась не укреплять без его согласия Аландские острова.

В соответствии с максимальным вариантом Финляндия должна была уступить СССР большую часть территории в Вы­боргской губернии; кроме упомянутых островов в Финском за­ливе передавала также острова Суурсаари, Руускери; уступала СССР район Петсамо (общей площадью 2761 кв. км). Требова­ния, касающиеся о. Ханко и Аландских островов, совпадали в обоих вариантах. В обмен советское правительство предлагало Финляндии вдвое большую часть территории Советской Каре­лии (5529 кв. км). СССР получал право размещать войска, стро­ить склады, иметь аэродромы на передаваемых в аренду терри­ториях о. Ханко и в других районах.

В обоих вариантах регламентировались условия размеще­ния советских войск (сухопутных, воздушных и военно-мор­ских), места их диспозиции и т.п.8 В целом они предназнача­лись для решения важнейшей задачи СССР — существенно отодвинуть финскую границу от Ленинграда.

Эти советские требования имели длительное историческое прошлое. Достаточно вспомнить меморандум, подготовленный российским Генеральным штабом накануне Первой мировой войны, где говорится, что Германия может попытаться атако­вать Петроград через Финляндию, захватить Аландские острова, послать войска на о. Ханко и т.д. В 1920 г. во время переговоров о заключении Тартуского мира советская делегация просила финнов уступить часть территории на Карельском перешейке к северу от Ленинграда и некоторые острова в Финском зали­ве9. Тогда, конечно, они не хотели об этом слышать. Похоже, что в Москве всего этого не забыли.

7 октября проекты договора были представлены Молотову. Предстояло решить, какому из вариантов следует отдать пред­почтение.

А тем временем в Финляндии внимательно следили за раз­витием событий. Еще 3 сентября финский посланник в Москве встретился с Молотовым и сообщил, что в Хельсинки готовы улучшить экономические и торговые отношения с Советским Союзом10. Через несколько дней он беседовал с заместителем наркома В.П. Потемкиным и говорил о заинтересованности Финляндии начать переговоры о торговом соглашении11. 19 сентября Молотов снова обсуждал с ним вопрос о торговом соглашении12. Как мы знаем, в те же дни в Наркоминделе активно готовили прежде всего политические и военные требо­вания к Финляндии.

6 октября Молотов направляет срочную телеграмму совет­скому послу в Хельсинки В.К. Деревянскому, в которой инфор­мирует его о том, что 5 октября он направил финскому прави­тельству через финского посланника в Москве предложение о желательности скорейшего приезда в Москву финского мини­стра иностранных дел для "обсуждения актуальных вопросов советско-финских отношений"13. Это означало, что в Нарко­минделе завершили разработку советских предложений. И сразу же заработала политическая и дипломатическая маши­на. Советское правительство не хотело никакого промедления. Уже на следующий день Молотов снова встретился с финским посланником и почти в ультимативной форме спросил, почему до сих пор нет ответа финляндского правительства. Он мотиви­ровал свою настойчивость тем, что "идет война, в которой уча­ствуют крупнейшие державы Европы — Англия, Франция и Германия, и нужно спешить с вопросом улучшения отношений между странами14. Финское правительство тотчас же ответило о своем согласии и о предстоящем отъезде финской делегации в Москву.

В Хельсинки развили большую политическую и даже воен­ную активность. 6 октября состоялось срочное заседание так называемого внутреннего круга финского правительства, включая военных и руководителей иностранного ведомства. Лейтмотив обсуждения состоял в том, что Финляндия не может потерять ни своей независимости, ни своего нейтралитета и свою принадлежность к Скандинавскому сообществу15. 9 октя­бря после заседания Государственного совета президент Каллио утвердил инструкцию для делегации на переговорах в Москве. В Финляндии (после договоров СССР со странами

Прибалтики) понимали, какого рода требования можно ожи­дать на переговорах. К тому же часть из них была упомянута в телеграмме Молотова.

Главная идея финнов состояла в том, чтобы не давать не­медленного ответа, а начать переговоры, на которых сразу же отвергнуть в принципе идею о возможности создания в кон­тинентальной части Финляндии советских военных баз, по­скольку это означало бы нарушение ее нейтралитета. Инст­рукции финской делегации давали мало возможности для ма­невра.

Одновременно финское правительство начало немедленно интересоваться позицией других стран. По данным советского посольства министр иностранных дел Эркко перед отъездом в Москву встречался с британским посланником в Хельсинки Сноу. Кроме того, финские власти направили своих представи­телей в Берлин, чтобы узнать, какой может быть позиция Гер­мании. По информации советского дипломата в Великобрита­нии английский посланник советовал финнам не идти ни на ка­кие уступки в случае предъявления со стороны СССР террито­риальных требований и даже быть готовыми к вооруженной борьбе16.

Обсуждая инструкции своей делегации на переговорах в Москве, финские руководители стали выяснять возможность получения поддержки в других странах. Министр иностранных дел Эркко срочно совершил поездку в Берлин. Он просил статс-секретаря германского МИДа о поддержке финской де­легации в Москве. Шведский посол в Берлине также просил об этом. Но эти обращения не имели успеха. Финским представи­телям сообщили, что не собираются вмешиваться в советско— финские переговоры и посоветовали быть более уступчивыми к требованиям СССР. А когда бывший финский премьер П. Свинхувуд, известный своими прогерманскими настроения­ми, изъявил желание встретиться с Гитлером, Блюхер получил указание из Берлина (германский посол в Швеции) отговорить Свинхувуда от этой затеи17.

Эркко обратился, конечно, за военной помощью в Сток­гольм. Здесь не скрывали своих симпатий к Финляндии, но од­новременно шведский министр иностранных дел Сандлер дал понять, что в этой сложной ситуации следует быть предусмот­рительными.

Ситуация, связанная с Финляндией, интересовала швед­ских министров, шведское общество и средства массовой ин­формации гораздо в бблыпей степени, чем "война между вели­кими державами" или положение вокруг Польши. Москву обвиняли в агрессивных намерениях18. В одной из бесед с Кол— лонтай шведский министр заявил, что "в отношении Финлян­дии Москва применяет немецкий метод", стремясь запугать финнов, заставить их принять советские требования или пе­рейти к военному сопротивлению19. Шведский король Густав V пригласил королей Норвегии и Дании и президента Финляндии собраться в Стокгольме 18—19 октября для обсуждения поло­жения дел20.

Послы Скандинавских стран в Москве накануне начала со­ветско-финских переговоров получили инструкции вручить ноты, выражающие надежду, что ничего не будет сделано в ущерб финской независимости, ее нейтралитета и сотрудниче­ства с другими Скандинавскими странами. Однако Молотов даже отказался лично принимать послов, которые оставили свои ноты в Наркоминделе21.

Наибольшую, по крайней мере моральную поддержку Фин­ляндия получила в тот момент из Вашингтона. В результате ак­тивности финского и шведского послов в США президент Ф. Рузвельт направил послание М.И. Калинину, в котором от­метил "глубокие чувства дружбы между США и Финляндией" и выразил "надежду, что Советский Союз не будет требовать от Финляндии чего-либо несовместимого с дружбой и мирными отношениями между обеими странами". Но сам Рузвельт при­знавал, что эффект его послания "равен нулю"22. Молотов уве­рил американского посла, что СССР не имеет намерений нано­сить ущерб независимости Финляндии и будет действовать "в духе согласия". Но позднее, выступая с речью, он посовето­вал президенту Рузвельту больше позаботиться о независимо­сти Филиппин и Кубы нежели Финляндии23.

С самого начала переговоров все возрастающее значение приобретал военный аспект. Военные приготовления Совет­ского Союза на финском направлении начались еще в первой половине сентября, когда К.Е. Ворошилов и начальник Гене­рального штаба Б.М. Шапошников в директиве от 11 и 14 сентя­бря распорядились усилить войска на советско-финской границе. На аэродромах приводились в боевую готовность во­енно-воздушные силы, началось минирование Финского залива. 13 сентября Ворошилов обратился в Экономический совет пра­вительства СССР с предложением расширить работу по строи­тельству укреплений на Карельском перешейке24.

Значительные военные приготовления начались и в Фин­ляндии. В армию были призваны резервисты, направляемые к советской границе, и туда же перебрасывалась авиация.

Финское правительство решило направить в Москву для ве­дения переговоров делегацию во главе с известным политиче­ским деятелем, государственным советником Паасикиви, бывшим тогда послом в Швеции. Назначение Паасикиви было умелым шагом финского руководства. Трудно представить се­бе более благоприятную фигуру. В молодости он получил обра­зование в Петербурге, хорошо говорил по-русски, знал исто­рию и традиции России. Паасикиви был главой финской делегации еще на мирных переговорах в Тарту в 1920 г. Будучи консервативным деятелем, он не боялся быть обвиненным в ка­ких-либо симпатиях к России. В то же время всем было извест­но, что он являлся сторонником политики примирения с Росси­ей, признавал ее стратегические интересы в Финском заливе. Это была приемлемая фигура и для Финляндии, и для совет­ских лидеров.

Но ситуация для Паасикиви складывалась весьма непросто, поскольку общим настроением всех политических сил в Фин­ляндии было желание не принимать требований Советского Союза. 6 октября состоялось заседание финского правительст­ва, на котором было принято решение о линии поведения деле­гации в Москве. Общий смысл решения был одобрен и всеми фракциями парламента. В соответствии с инструкциями Паа­сикиви должен был отклонить идею военного союза, предоста­вление военных баз и уступки территорий. В ходе обсуждения в финских правящих кругах речь шла лишь о возможности пе­редачи СССР нескольких внешних островов в Финском заливе, исключая Суурсаари.

12 октября в Москве открылись переговоры, на которых со­ветская сторона сразу же предложила Финляндии заключить с Советским Союзом такой же договор, который Москва уже подписала с Прибалтийскими странами. Через два дня Молотов предъявил финской стороне конкретные условия, связанные с уступкой и арендой территории.

Из предъявляемых требований стало ясно, что в Кремле ос­тановились на программе минимум. Главным обоснованием советское руководство избрало необходимость обеспечения безопасности Ленинграда, имея в виду начавшуюся войну в Ев­ропе, которая может создать непосредственную угрозу Совет­скому Союзу, и в частности Ленинграду, расположенному все­го в 32 км от советско-финской границы и от Финского залива.

Советские требования предусматривали передачу Совет­скому Союзу части Карельского перешейка, внешних островов в Финском заливе, соседней с Петсамо западной части п-ва Ры­бачий, а также предоставление в аренду якорной стоянки в Лаппохья. В качестве компенсации Финляндия получала значи­тельную территорию в Восточной Карелии. В отношении Аландских островов СССР соглашался на возможность их ук­репления, но при условии, чтобы финны делали это самостоя­тельно25.

СССР особенно настаивал на передаче ему в аренду о. Хан­ко сроком на 30 лет, мотивируя это тем, что он должен былиметь возможность "перекрывать" Финский залив. Советский Союз намеревался отодвинуть границу от Ленинграда на 80 км.

Советское правительство мотивировало свои требования и конкретными интересами к каждой из требуемых территорий. Уточнялся также перечень тех островов, которые в Москве считали необходимым получить от Финляндии. В своем заявле­нии оно отмечало, что размер передаваемой Финляндии в обмен территории составлял 5523 кв. км. Предлагалось также усилить существующий пакт о ненападении между двумя стра­нами пунктом о взаимных обязательствах не вступать в группи­ровки и коалиции государств, прямо или косвенно враждебных той или другой договаривающейся стороне26.

Оценивая содержание и характер советских условий, отме­тим, что в общем плане они шли в том же направлении, что и принятые Прибалтийскими странами и включенные в уже под­писанные с ними договора. В частности, это касалось требова­ний о согласии на предоставление СССР военных и военно— морских баз и размещение на них военных частей (на о. Хан­ко — не более 5 тыс. человек). Это ограничение было связано с тем, что в Москве, видимо, понимали, что более крупные совет­ские военные контингента встретят сильное возражение с финской стороны.

Главное отличие условий, предъявленных Финляндии, от тех, которые выдвигались Прибалтийским государствам, состо­яло в том, что Москва настаивала на уступке ей части непосред­ственной финской территории (на Карельском перешейке) и аренде группы островов (в Финском заливе).

Финские представители сразу же пытались опровергнуть заявление Молотова об опасности нападения на территорию Советского Союза, указав, что нет никакой угрозы для СССР со стороны Финляндии. Но и Молотов, и Сталин, также участ­вующий в переговорах, заявили: "Мы не боимся нападения со стороны Финляндии. Но приходится опасаться провокаций со стороны третьей державы". На возражения и вопросы фин­ских представителей, о каких странах может идти речь, Сталин назвал "Британию и Германию" и сказал: "У нас теперь хоро­шие отношения с Германией, но все в этом мире может изме­ниться", и хотя теперь опасность не исходит ни со стороны Гер­мании, ни со стороны Англии, но "надо принимать во внимание наихудшие перспективы. После окончания войны между Англией и Германией флот победителей может подойти к Фин­скому заливу, что будет составлять угрозу для Советского Сою­за"27.