При этой тираде царя, Кропоткин, зло посмотрел на Николая и недовольно произнёс:
— Я вообще не понимаю, зачем вы меня сюда пригласили.
— Всё очень просто, Пётр Алексеевич, я думаю, что на этапе буржуазной демократии вы будите нашим союзником, а позже станете оппозицией. Причём легальной оппозицией. Не позволяющей нашей партии забронзоветь. Так что, у меня на вас большие надежды. Без вас мы не сможем противостоять тому, что буржуазия, для борьбы с нами, как её военные походы закончатся неудачей, а государство, в отличие от сборища мелких общин, может консолидировать на важных проектах, все силы общества, начнёт делиться с частью пролетарской аристократии прибылью. Создавая прослойку людей, живущую лучше, чем будут жить люди у нас. Создавая видимость существования, какого-то среднего класса. И этим самым пытаясь перекупить людей у нас. Якобы существованием капитализма с человеческим лицом.
Все присутствующие сначала с удивлением посмотрели на Николая, а потом рассмеялись и Красин произнёс, махая рукой в сторону царя:
— Ну вы уж скажите, Николай Александрович, капитализм, и с человеческим лицом.
— Это мы с вами, Леонид Борисович, понимаем, что там только маска, а под ней звериный оскал, — тяжело вздохнув, проговорил Николай, — А народ лишённый критического мышления и из-за низкого уровня общественной морали может купится. И купится.
При последних словах царь повернул голову в сторону Джугашвили и продолжил:
— Вот, вы Иосиф Виссарионович, тут сказали о пролетарском интернационализме. А ведь его легко перебить, причём даже не самими материальными благами, а обещанием этих благ. Используя национализм. Что мы особые, а там, на востоке, ущербные, природные рабы. Но владеющих тем богатством, что нужно нам, владеющие жизненным пространством. И давай те пойдём на восток за поместьями и рабами. И поверьте, товарищи, все забудут про пролетарский интернационализм и пойдут воевать за интересы буржуев. Будучи уверенными, что они вот, вот победят, и у них будет богатство и счастье.
— Но это же обман. Неужели это не понятно? — проговорил Джугашвили. Царь снова тяжело вздохнул и ответил:
— Нация вообще изначально лживый общественный конструкт. Созданный капитализмом для слома конфессиональной и феодальных идентичностей. Существовавших до капитализма, когда было важно какой ты веры и какому феодалу служишь, для понимания кто свой, а кто чужой. И нации, как человеческой общности нет, есть этнокультурные группы. С общими какими-то культурными общностями, так как нет такой общности интересов, как национальные интересы. И всё дело в том, что заложено в головы. И что самое интересное, уже не за горами то время, когда буржуазия, создав такую общность как нация, сама начнёт предавать национальные интересы, продаваясь за золото. И эту борьбу за национальные, а точнее этнокультурные интересы придётся возглавить пролетариату. Но таким механизмом как национализм в борьбе с нами капиталисты воспользуются. И нам нужно как-то научиться бороться с этим. И вот тут, Владимир Ильич, как мне представляется, необходимо учитывать один момент. Теоретический
— Это какой момент, Николай Александрович? — тут же отозвал Ульянов, благо при последних словах Николай повернулся к нему лицом. И тот продолжил:
— Как я понимаю, политэкономия капитализма Марксом была проработана полностью. Контуры политэкономии коммунизма были ими тоже обозначены, — Ульянов при этих словах кивнул, в знак согласия и царь продолжил, — Так вот я всё больше и больше прихожу к мнению, что для нашего частного случая нужна политэкономии как социализма, хотя бы её контуры, так и политэкономии переходного от диктатуры пролетариата к социализму. Я бы его назвал этапом построения социализма. И вот это как мне представляется необходимо проработать теоретически, возьмётесь, Владимир Ильич? Других теоретиков, вашего уровня, в мире нет. Ведь без теории нам смерть.
— Социализм это же первый этап коммунизма, — удивлённо произнёс Ульянов, — И с чего вы, Николай Александрович, считаете, что нужен какой-то промежуточный этап между диктатурой пролетариата и социализмом? Этап построения социализма.
— Я, как практик, снова обращаюсь к нашему частному случаю, — улыбнувшись ответил Николай, — Я исхожу из того что мы будем находиться во враждебном нам окружении. Причём довольно продолжительное время. А это потребует весьма значительных затрат на оборону. И как мне представляется, мы не сможем, сразу же после этапа диктатуры пролетариата перейти к социализму. Да коммунизм есть положительное выражение упразднения частной собственности и на первых порах она будет выступать как всеобщая частная собственность. Но могут иметься и элементы социалистической кооперативной собственности. И возможна новая общественно-экономическая формация, которая может стабильно развиваться весьма продолжительный срок, создавая материально-техническую базу коммунизма. Но, в отличие от социализма, имеющая различные формы общественной собственности на средства производства. И будет иметь не только общенародную, но и допустим кооперативную собственность. И которые не следует путать с личной собственность. И что подчёркивать, а то многих будут пугать, что коммунизм, это обобществление всего и вся. И государство, именно как диктатура общественных собственников, на средства производства, должно на этом этапе общественного развития существовать. То есть мы видим формацию, не являющуюся ни социализмом, ни диктотурой пролетариата. Так как сохраняется государство и различные формы общественной собственности на средства производства. Но, в тоже время, это и не диктатура пролетариата, так как будет изжита частная собственность и связанная с этим эксплуатация человека, человеком. Пролетариат как класс вымрет. Социализм является, в первую очередь, именно могильщиком не буржуазии, а пролетариата. А мы будем иметь диктатуру, допустим социалистического рабочего класса, направляющих кооператоров и различную интеллигенцию, в нужном всему народу направлении. Так как эти будут тянуть в нужную им. Где особенно стараться будет именно интеллигенция. И вот тут необходимо людям объяснять, что такое коммунизм. И что там не будет обобществление всех жён и использованных подштанников. И личная собственность останется у владельце. А обобществлению будет подлежать только частная собственность. В виде средств производства, для получения прибыли и капитал. А то даже не товарищ Каутский, со своим "Экономическое учение Карла Маркса" довольно сложен для наших людей. Им нужно что-то попроще, побанальнее, вульгарнее, так сказать.
— Однако, вы, батенька, и вопросы ставите, — покачал головой после слов своего собеседника Ульянов, — И как вы видите объяснение попроще, как вы говорите побанальнее?
— Социализм, если говорить вульгарно, то можно сказать, что это такое закрытое акционерное общество, или община если говорить для крестьян, где у каждого есть не отторгаемый пай, на средства производства, находящиеся в его собственности, как доля общественной собственности. А используемые, для личного потребления, ресурсы, никого не интересуют. При этом целью этого закрытого акционерного общества не является получение прибыли. Главной целью, которой, является удовлетворение основных потребностей человека. Причём именно основных, именно тех, которые позволяют человеку совершенствоваться. И это далеко не базовые потребности, которые не позволяют человеку не умереть. Но и далеко не удовлетворение извращений. В виде пяти дворцов, пяти яхт, пяти крутых тачек, а то и поболе всего этого. Включая и такое извращение, как потребность в куче челяди. Социализм, это там, где человек, после своего труда, получает удовлетворение потребностей, необходимых для его развития. В общем, мы имеем общество, с равной собственность на то, что производит продукты потребления, и неприкосновенной личной собственностью. Общество, где запрещена эксплуатация человека, человеком. Но, никто не запретит, лично вам, открыть своё личное кафе и лично там совершенствоваться, в кулинарном искусстве. Но трудиться, ибо трудятся на своё благо, это работают на чужое благо, вы будите там или сам, или же все сотрудники будут иметь равные, с вами, права, на средства производства. И как по мне это и нужно объяснять людям. Когда их начнут пугать коммуной.
— М-да уж, — покачал головой Ульянов, — Действительно очень вульгарно и примитивно, но может быть понятно простым людям. Так что, в теории, такое положение дел вполне можно допустить. И что оно может сложиться в перспективе. Так что, пожалуй, да, это стоит теоретически проработать. Обсудить с товарищами. И прямо вот сейчас я не могу дать на это ответ. Но кем вы видите себя, в этой системе, Николай Александрович?
— Ну знаете, Владимир Ильич, представляется, что будет тяжело совместить диктатуру пролетариата, или тот же этап построения социализма, и архаичный, феодальный, по сути, монархический способ правления. Ведь основа монархии, это право монарха на землю. Но Маркс писал, что пролетариат может выкупить частную собственность. У её владельцев.
Все три социал-демократа, в знак согласия с этим постулатом, кивнули, а царь продолжил:
— При этом, эти бывшие собственники могут быть директорами этих бывших своих частных предприятий, а потом персональными пенсионерами[15]. Ну, так и я могу остаться почётным главой государства, выполнять представительские функции. Но, в экстренной ситуации, когда стране может угрожать реставрация капитализма, этого не допустить. Ведь, думаю, все согласятся, что пока будет существовать буржуазное окружение из ведущих стран мира, то угроза предательства, и реставрации капитализма, может быть всегда. Так сказать, буду дополнительным фактором безопасности.
— Всё вы, Николай Александрович, о людях думаете, — проговорил Красин, который как раз, перед приходом остальных, докладывал царю, о том какова эпидемиологическая обстановка в районе строительства Панамского канала и канала Кра. Николай усмехнулся и проговорил:
— Богатство государства определяется благосостоянием беднейших слоев его народа. И если хочешь сохранить власть, то в первую очередь необходимо думать об этом. Вот я вполне вижу, что большинство из моего окружения даже не представляет, в каком положении находиться большинство населения империи. А тот, кто живёт только для себя, тот, кто думает только о себе, не имеет право править. Не имеет право руководить. Из этого нам товарищи Красин и Джугашвили и придётся исходить. В то время как товарищ Ульянов будет нас теоретически направлять. А товарищ Кропоткин будет нас, как нашкодивших котят, тыкать в то, где мы не досмотрим. Выполняя роль его величества легальной оппозиции.
В этот момент в дверях появился слуга и доложил, что обед готов. И он хочет узнать каковы будут распоряжения царя по этому поводу. И царь распорядился начинать обед. При условии, что его гости обедают с ними. Ну и когда за слугой закрылась дверь, Николай повернулся к остальным и проговорил:
— Ну что ж, товарищи, революция, революцией, а обед, он по расписанию. Отказы не принимаются, вам товарищи ещё государством руководить.
[1] В реальности, в начале ХХ века, было заказано 1500 пулемётов Максим образца 1895 года производства Германии. 900 из них предназначались для крепостей и 600 для полевых войск. Но есть нюанс, по цене двух пулемётов Максим можно было купить три пулемёта конструкции Гочкиса.
[2] Был принят на вооружение кавалерии как ружьё-пулемёт образца 1902 года. Всего, в четырёх заказах, в 1904-1905 годах было заказано 1280 таких пулемётов. Из них около 600 успели получить применение на русско-японской войне. Но эти пулемёты попал на склады, оттуда в авиацию. И только в ходе Первой мировой войны, когда их закупала в Дании, было решено производить этот пулемёт в России. Наладить производство не успели.
[3] Все три типа пистолетов использовали разные патроны: Браунинг — 7,65х17 мм, Кольт 9х23 мм и Ижевский, конструкции Э.К. Гермониуса — переделанный патрон 7,62х38 мм Наган, в котором была уменьшена, длинна гильзы, так что бы пуля выглядывала из неё. Потом подобные патроны, только не обрезанные, а обжатые у дульца, использовались в самом первом советском пистолет-пулемёте Токарева.
[4] Новогергиевск сейчас польский город Модлин. Ивангород сейчас это польский город Демблин.
[5] Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Раздел второй. О преступлениях против веры и о нарушении ограждающих оную постановлений
Глава первая. О богохулении и порицании веры
182. Кто дерзнет публично в церкви с умыслом возложить хулу на славимого в единосущной троице бога, или на пречистую владычицу нашу богородицу и присно-деву Марию, или на честный крест господа бога и спаса нашего Иисуса Христа, или на бесплотные силы небесные, или на святых угодников божиих и их изображения, тот подвергается:
лишению всех прав состояния и ссылке в каторжную работу в рудниках на время от двенадцати до пятнадцати лет, а если он по закону не изъят от наказаний телесных, и наказанию плетьми чрез палачей в мере, определенной статьею 21 сего Уложения для третьей степени наказаний сего рода, с наложением клейм.
Когда сие преступление учинено не в церкви, но в публичном месте или при собрании более или менее многолюдном, то виновный приговаривается:
к лишению всех прав состояния и к ссылке в каторжную работу на заводах на время от шести до восьми лет, а если он по закону не изъят от наказаний телесных, и к наказанию плетьми чрез палачей в мере, определенной статьею 21 для шестой степени наказаний сего рода, с наложением клейм.
При этом эта глава уложения касалась в первую очередь православных которым в империи жилось строже всего.
[6] В реальной истории ситуация 1904 года в Российской империи.
[7] Настоящей владелицей имущества Морозовых была его мать. Но она полностью, согласно законам, находилась на попечении сына.
[8] Подобным образом была, из Порт-Артурского крепостного пехотного полка, сформирована 7-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия. Где каждый полк дивизии получил по батальону из состава крепостного полка и разрозненные роты из пехотных полков Европейской части страны. Плюс в неё прислали резервистов. Однако, в реальной истории, на начало войны в полках разворачивали три, а не четыре батальона. Восточно-Сибирские стрелковые дивизии стали иметь полки четырёхбатальонного состава только к концу войны.
[9] Александр Павлович Киткин 1-й, под его командованием клипер "Разбойник" был затоплен на фарватере Порт-Артура. В отставке с 1912 года. В 1914 году погиб при пожаре спасая людей. Георгий Фёдорович Керн, старший офицер "Джигита" в 1900-1901 годах. Погиб в Цусимском сражении командую контрминоносцем "Громкий". Лебедев, Александр Васильевич, при обороне Порт-Артура командир клипера "Забияка". Геройски погиб, защищая редут номер 1, комендантом которого был.
[10] Практика, существовавшая в Российской империи. Так солдаты давали понять офицерам, что они уже гражданские люди. И дисциплинарным, а тем паче физическим расправам не подлежат.
