А Даша уже и варенье на стол метнула, и сбитень, надо же детей напоить и сладеньким побаловать!
Король и принцесса?
А ей-то что? У нее своя барыня есть!
Тимофей помолчал пару минут, а потом кивнул.
— Я бы так же сделал. Знать, судьба.
— И я, — согласился Митчелл.
Матвей кивнул.
Ну... барыня, конечно, сглупила, а с другой-то стороны, оно и понятно. У нее свои такие же, может, чуть постарше. Каково ей вот этих было оставлять на пытки и смерть?
А что Федот ее защищал до последнего, даже ценой своей жизни... он — солдат. Он знал, на что шел, и чем может за это заплатить. Он не за французскую корону голову сложил — за своих, за любимых.
— Ты ложись, барыня, а утро вечера мудренее, — решила Даша. — Пошли, я тебя отведу, мы ж ждем, и комната тут есть...
— Дети...
— А я сейчас тебя уложу, да и к ним. Их вымыть надо, да и тоже уложить, вон, сидят, что те совята.
Варя не возражала. Ее пошатывало от усталости.
— Шарлотта, Карл, это Дениз. Она о вас позаботится.
Дети переглянулись.
— Я побуду с ними, — развернул плечи Франсуа. — И спать буду в одной комнате.
Даша и бровью не повела.
— Сначала вымыться, потом — все остальное. И спите хоть себе на коврике.
Граф спорить не стал.
Вымыться хотелось. И отдохнуть.
Варя едва до кровати дошла — и упала. Рядом тут же устроилась Наташа, под бочок подкатился Кеша — и Варя, довольно вздохнув, провалилась в сон, не забыв пригрести детей к себе поближе.
Свои, родные, безопасность...
СПАТЬ!
* * *
Даша тем временем вернулась на кухню.
— А кто тут у нас такой маленький, кто такой умненький, кто сейчас даст тете Дениз себя искупать? — заворковала она над детьми.
Те слушались без лишних разговоров. Какая там королевская гордость? Нет, не в таких передрягах!
Граф молча сидел за столом, пока Даша не обратила на него внимание.
— А вы чего?
— Мадемуазель?
— Вот — ведро. Натаскайте пока воды из колодца, я детей искупаю, да и вам вода погреется. Надо же и вас ополоснуть. А будете за столом сидеть, так тут и уснете.
Мужчина и спорить не стал.
Не подобает благородному графу?
Да плевать уже на все! Где тут ваш колодец?
Спал Франсуа рядом с детьми. И кошмары его не мучили впервые за долгое время. А вот Варя просыпалась, чувствовала рядом уже своих детей, обнимала их покрепче...
Хватит с нее Европы!
Не поедет она больше никуда!
Слишком больно терять близких. Слишком высокая цена за авантюру. Довольно!
* * *
— Говорите, пилюли для этого самого?
Екатерина Скавронская-Энгельгардт с интересом разглядывала небольшие зеленоватые шарики.
Нужно?
Очень нужно!
Дядюшка уже в возрасте, и то ли прыть у него угасла, то ли Катя его так не вдохновляет, как раньше... то они чуть не каждый день и по нескольку раз в день вдохновлялись, а сейчас если ее пару раз в неделю... вдохновят — уже хорошо.
А ей как на таком голодном пайке жить?
Ей мало!
Она женщина молодая, здоровая... солдат, что ли, в постель таскать? Так можно, но дядюшка ж не поймет! Такие у него средневековые представления... мужу с ним изменять можно. А ему — ни с кем нельзя изменить!
Собственник!
И ладно бы, ей бы хватало!
И можно бы устроиться как-то, если бы они поехали в Петербург на новогодние праздники, но... н же не едет!
Вот и пригодятся пилюльки, которые ей с нарочным передали.
— Да, ваше сиятельство. Одну за полчаса до этого самого, и мужчина будет резвее жеребца!
— Их в вине растворить можно?
— Отчего нет?
Шпанская мушка отлично сажает сердце. И с вином — еще лучше.
А что в нескольких пилюльках ударная доза стрихнина, об этом дура и не догадывается. Это будет не сразу, но рано или поздно пилюля попадет по назначению. И никто не удивится, скажут — перебрал Светлейший с удовольствиями. *
*— так-то стрихнин выделили в 1818, но это чистый. А в соединениях его и раньше отлично получали, и народ травили со смаком. Прим. авт.
Первую пилюлю Катенька дяде в тот же день и подсунула. На ночь развела в вине, да и угостила.
Получилось просто отлично!
Вдохновенно получилось!
Надо так регулярно делать!
* * *
— Говорят, сегодня кого-то казнят?
— Да, решили опробовать Луизетку.
— Луизетку? Это что такое?
— А вон, видишь, машинка стоит! С лезвием.
— И чего?
— Сам ты — чего. А это наука! В комитете думали, как казнить, чтобы значит, всем одинаково, и чтоб любой палач справился, вот и изобрели машинку.
— И сегодня кого казнят-то?
— Какого-то Поля Фурье. Разбойник, вот...
— Посмотрим, посмотрим.
— А кто ж эти машину изобрел?
— Говорят, доктор какой-то.
— Ишь ты... это от чего ж он лечит?
— А еще — кого лечит и сколько берет? Я б к нему не пошел.
— Да тебе и не на что.
— И было б на что — не пошел, а то вылечит так-то...
Голоса перекликались, сплетались в густой шум над Гревской площадью. Уже потом страшную машину перевезут на площадь Революции перед мэрией, а первое испытание провели на привычном месте.
Помост. Палач. Корзина с опилками, которую ставят перед луизеткой двое его подручных.
И вот — осужденный на казнь, поднимается по ступенькам эшафота. Он бледен, мужчину явственно пошатывает. Грабить и убивать было весело, но никто ж не думает, что попадется, и за свои дела придется отвечать!
Священника нет. Ясно же — Бога нет, есть чистый разум. Наверное, Полю Фурье от этого намного легче. Так что без исповеди и причастия, просто завязали глаза и поставили на колени.
Сансон дернул рычаг.
Лезвие блеснуло на солнце, пошло вниз, с глухим чвяканьем врубилось в шею осужденного. Отсеченная ровно и чисто голова упала в корзину, из перебитых артерий брызнул фонтан крови, заливая доски эшафота.
Сансон поднял голову за волосы, показывая толпе.
Та недовольно загудела.
— И это все?
— Неинтересно!
— Смотреть не на что!
— Лучше виселица, там-то любой попляшет!
— Скука!
Подручные сгребали опилки в корзину. Что ж, один плюс действительно был — машина работала быстро, чисто, палач тоже остался аккуратным — что еще надо?
А смотреть скучно...
Ничего, если вам скучно смотреть — вы всегда можете поучаствовать!
* * *
— Мадам... вы позволите?
Франсуа пересел в дормез.
Варя не связывалась бы с этим гробом на колесиках, но пятеро детей! Три женщины... ладно, сама она преотлично ехала бы в чем угодно, хоть верхом, хоть на телеге, преотлично приспособилась, но лечить детские сопли? И Даше с Прасковьей было удобнее в карете.
Мужчины гордо отказались, и ехали верхом. Разве что менялись время от времени — часть пожитков пришлось нагрузить на специально купленную для того телегу, и кто-то должен был править.
Дормез и телега двигались неспешно.
— Слушаю вас, — Варя улыбалась.
Ехать с пятью детьми — сложно. Так что Варя пускалась на все возможные хитрости.
Читали вслух. Рассказывали сказки. Играли то в одну игру, то в другую. Обязательно выходили размяться и попрыгать, мужчины брали детей с собой, и малышня училась ездить верхом.
Наташа и Шарлотта быстро нашли общий язык, и Варя припрягла их к раскрашиванию.
Она понимала, что в России ей надо будет чем-то заниматься, и готовилась заранее.
Магазин закрылся в Париже, но в Санкт-Петербурге она может открыть новый.
Почему нет?
Последние российские моды! Ткани есть, Дашенька, умница, набрала с запасом, и отправляла потихоньку по морю. Ну и на месте поставщиков найдем.
Кружево, отделка... да много чего есть!
Осталось одно изобретение двадцать первого века, которое и тут хорошо бы ввести.
Размерная лента и каталоги.
И Варя работала.
Рисовала платья на разные типы фигур, от классической до кубической, разные типы платьев, вышивку, а девочки помогали раскрашивать.
Шить на ходу не получалось, но вязать — можно. Вырезать — можно. Плести макраме — тоже получается.
Детей она научила играть в подкидного дурака, потом в переводного, потом вспомнила еще с десяток карточных игр, показала, как можно мухлевать...
На данный момент погонами обзавелась ее высочество Шарлотта. Но кажется, ее это не смущало, и на Наташу она поглядывала очень даже хищно. Хотя и младшие не отставали.
Варя решила, что после разговора, она с детьми в слова поиграет. Или в города.
Надо же развивать малявок? Обязательно!
Или почитать им можно. Про Аляску. Благо, есть написанное, они с Дашей могут меняться. Наташа знает, конечно, но она и еще раз послушает с удовольствием.
Сказки, что ли, какие написать?
— Мадам, мы так будем ехать достаточно долго.
— Да, я согласна.
— Может, мне стоит написать письмо кому-то из королевской семьи... или хотя бы нашему послу в России? Маркиз де Осмонд — убежденный роялист, я хорошо его знаю...
— Насколько хорошо? — въедливо сощурилась Варя.
— Я видел его при дворе.
Варя качнула головой.
— Друг мой, Франсуа, я умоляю вас никому не писать и не предпринимать никаких действий. Мы всего лишь семья, которая едет домой. И все — русские.
— Мадам, я понимаю, почему нельзя было никому писать — во Франции. Но сейчас? Мы уже скоро будем в Дрездене, а там Вроцлав, Варшава... почему бы и нет? Нас встретят на границе...
Варя взялась за виски.
Говорить о таком при детях?
С другой стороны... двум детям править Францией, а еще трем — жить в это сложное время. И девчонки уже взрослые. Сообразят!
Как там было на полях в учебнике?
Заботливые руки мамы с папой
От всех проблем дитя не сберегут.
Не торопитесь кутать детку в вату,
Найдутся те, кто вату подожгут.*
*— стихи автора. Прошу сразу не бить ногами, автор сама знает, что не поэт. Прим. авт.
Не то, чтобы Варю это сильно утешало. Хочется ведь закрыть малышню от всех проблем, и чтобы у них было безоблачное детство. Но.... Время такое паршивое. Революция на дворе.
— Граф, скажите мне, сколько аристократов сейчас нацепило ублюдочные кокарды и провозглашает свободу, равенство и братство?
Граф поник, словно одуванчик.
— Ну...
— Правильный ответ — они есть. Вы мне можете дать гарантию, что письмо не попадет в руки такому подонку? Что среди секретарей, слуг, любовниц, гувернанток, не найдется погань, которая за малую денежку передаст эти сведения революционерам? Наше письмо будет идти достаточно долго...
— Я оплачу...
— Хорошо. Оно придет быстро. Найдется погань — и даст весточку Комитету. И нас встретят на дороге.
— Н-но...
— Думаете, среди польских панов не найдется продажных? Что в местных княжествах, через которые мы едем, никто не польстится на деньги? Сейчас зима, и вот эта пакость едва ползет. Сложно будет нас догнать?
— Нет, — выдохнул Франсуа, начиная соображать.
— А мы можем и не отбиться. Угробим и себя, и последние надежды вашей Франции на мир и нормального короля.
Спорить было сложно.
— Вы правы, мадам. Мне хотелось бы скорее...
Варя погладила мужчину по руке. Просто так, по-человечески. Видно же, человек ломается, теряет ориентиры. Так тоже бывает.
Вон, когда была перестройка в России, сколько мужиков спилось?
Не знали, куда себя приткнуть, не в банкиры же идти, и не в бандиты, а когда страна ломается, любой на колени может рухнуть. Варя и понимала, и даже сочувствовала. И сейчас...
У Франсуа тот же самый разрыв шаблонов поперек всего сознания!
В стране революция, короля арестовали (называем вещи своими именами), хотели казнить, королю устроили побег, потом он вообще погиб, вместе с королевой, хорошо еще, детей спасти удалось. Хотя тут Варя больше виновата.
Но не учили ее проводить операции по спасению королей, ее шить учили!
Ничего, пусть берут, что дали.
И вот, вчера ты был капитан королевской гвардии, аристократ, блестящий придворный, дамы глазки строили, пованивая при этом духами, а сегодня ты беглец в неизвестность. И что тебе делать — Бог весть.
— Спешка хороша только при ловле блох, Франсуа, — отмахнулась Варя. Девчонки переглянулись и дружно хихикнули. И чем им блохи не угодили? — А вам бы пока о другом подумать.
— О чем, мадам?
— Вы — спасли короля Франции. Понятно, что монархи вас милостями не оставят.
— Я? Но мадам...
— Вы-вы, Франсуа. Вы дотащили их до того места, где ждала хоть какая, но помощь.
— Но нас остановили, и мы не сопротивлялись...
Варя пожала плечами.
— Когда бы вы успели? И на мосту было слишком тесно, начни лошади рваться, они бы снесли вас всех в реку...
Варя тоже кое-что решила проводить в жизнь.
Простите — ей слава спасительницы Короны Франции и даром не нужна, и с доплатой не приткнулась. Такое себе богатство — лишняя известность. Что она с этого получит?
Да начнем сначала.
Вопрос: а что вы там делали, а?
И рассказывать про мадам Марэ? Про которую, слава Богу, успел капитально забыть Франсуа? Она упоминала, да, но после контузии ему не до того было.
Стерлось — и Слава Богу!
И что вы вообще делали во Франции, и куда смотрит ваш супруг, и что у вас за спутники такие с гранатами наперевес ходят, и все остальное... не-не!
Франсуа — герой, который лично, чуть ли не на себе вытащил малолетних принца с принцессой. Была драка на мосту, была схватка, там все погибли, а он собой короля закрыл, на себе тащил до дороги, а там их Варя и подобрала! И довезла до России.
А чего?
Все в дом, все в семью!
Не надо было тащить? Так выгоните сами! А она чего? Она женщина, ей положено быть слабой, жалостливой, а во Францию она вообще за шляпками ездила. По последней парижской моде!
С братом!
И пусть только кто-то это не подтвердит!
У нее до России еще времени — вагон с прицепом! Она всем мозг проклюет на эту тему! У нее все правильное течение событий выучат!
Так что Варя потихоньку вкладывала в голову Франсуа нужную версию событий. И добила контрольным.
— А вы вообще собираетесь оставаться при его величестве?
Величество, даром, что пяти лет нет, посмотрело такими глазами, что растрогало бы даже Джека-Потрошителя.
— Дядюшка Франсуа...
Привык так обращаться за дорогу.
— Но я... кто меня оставит?
— Вот, его величество. Ее высочество. Лучше же иметь при себе проверенного человека. Тем более такого, кто может научить полезному. Фехтовать научить, верхом как следует ездить, драться, защищать себя и близких, плавать научить... да много чему! Вы рыбу ловить умеете, Франсуа?
— Д-да.
— Ну и научите.
— Но его величество...
— А что такого? Вам все равно жить в России, а у нас такое можно, я вам точно говорю. У нас один царь даже плотником был, и ничего, никто не спорил.
— Почему? — поинтересовался малолетний король.
— А потому, что рука у царя была тяжелая, а характер до-обрый, — протянула Варя. — Поленом по хребту, оно так доходчиво получалось... никто не спорил!
Кажется, описанная методика мальчику понравилась.
