Судя по моим наблюдениям, бригадный генерал Мольт в данный момент находился в неадекватном состоянии, в состоянии грогги. Его шатало, бросало из стороны в сторону, он не в силах был сопротивляться полицейским. Трое полицейских крепко удержали генерала стоя, а четвертый торопливо натягивал ему на голову рогожный мешок. Когда эта процедура была завершена, то полицейские завели руки генерала за спину, заковав их в наручники, всей группой направились к лифтовым шахтам.
Когда полозья нашего глайдера коснулись посадочной площадки, то трое полицейских продолжили волочить генерала Мольта к лифтам, четвертый же остался, он со злобным выражением лица стал поджидать приземления нашего глайдера, когда мы выйдем из его кабины, чтобы с нами по-своему посчитаться. Этот молодой и начинающий полицейский, как оказалось, к тому же был совсем еще неискушенным полицейским. Он не знал такого полицейского правила, что к жертве, тем более, к нескольким жертвам, нельзя близко подходить, это было опасным делом, можно было бы и пострадать. Это же полицейский решил, что ему море по колено, он сознательно нарушил это классическое правило, думая о том, с гражданскими рылами легко справится. Несчастный полицейский слишком близко подошел к моему недорослику, к полковнику Герцегу, который из-за своего роста выглядел самой слабой жертвой в нашей группе. Этому полицейскому, видимо, очень хотелось еще раз продемонстрировать свою власть над кирианами, даже если они и сказочные гномы. Ему очень хотелось словесно и действием наказать пилотов, пассажиров глайдера, посмевшего совершить посадку в самом неположенном месте. Когда расстояние между этими двумя существами сократилось до критического, то полковник Герцег, не произнося ни слова, одним ударом своего кулака решил проблему с полицейским.
На некоторое время крыша здания Городского управления имперской полиции перешла в наше полное распоряжение. Ту же из серой мглы наступавших вечерних сумерек вдруг нарисовались десантные глайдеры, которые были до отказа забиты гномами десантниками. Когда требовалось быстро принимать решения и действовать, то мой полковник малорослик работал на славу, на опережение врага.
Вот и сейчас, без моего на то разрешения, он пустил по нашему следу роту спецназовцев. Все бойцы этой роты были одеты в черные комбинезоны, а на своих лицах они имели маски. Все они были вооружены современным фазерным оружием, которое было закреплено в заспинных зажимах. Гномы моментально разобрались с обстановкой на крыше и первым делом заблокировали обе лифтовых шахты. Мы с Герцегом подошли к тому лифту, которым только что увезли нашего Мольта. Через некоторое время кабина лифта снова поднялась на крышу и уже перед нами раскрыла свои объятия. Мы с Герцегом и еще четырьмя гномами десантниками спустились на восьмой этаж здания, где и располагались кабинеты руководства столичного управления полиции.
Официальные часы рабочего времени уже давно закончились, но во многих кабинетах полицейского управления горел свет, свидетельствовавший о том, что работа в управлении все еще продолжалась.
Всегда приятно наблюдать за тем, как работают профессионалы. Они никогда не делают лишнего движения, работая, сохраняют полную тишину, заранее просчитывая каждое свое действие. Спецназовцы полковника Герцега были истинными профессионалами своего дела. Они работали тройками, бесшумно открывали двери кабинетов, в зависимости от ситуации внутри рабочего помещения применяли те или иные методы, чтобы обездвижить, без нанесения увечья, работавших в помещении офицеров городской полиции. Мы медленно передвигались по коридору управления полиции вслед за группами зачистки.
Столица Саана была большим мегаполисом Кирианской Империи, в ней проживало и работало более пяти миллионов кирианцев. Городская полиция насчитывала около пятидесяти тысяч штатных, не штатных сотрудников, которые с утра и до поздней ночи, практически круглые сутки, несли патрульно-постовую службу, охраняя покой своих сограждан и сохраняя порядок на городских улицах. Городской полиции часто удалось изгонять антисоциальный элемент с улиц, загнать его в подворотню, подальше от глаз и контактов с городскими обывателями. Криминалитет в таких условиях старался работать внутри самого себя, решать проблемы финансового, экономического и социального порядка не выходя за пределы своего влияния. Только, когда между различными криминальными сообществами возникали крупные разборки, переходящие в криминальные войны, то только тогда это становилось достоянием глаз и ушей городской общественности.
Я всегда с большим уважением относился к труду полицейских во благо имперского общества. Но не любил, когда в наших отношениях с полицейскими возникали различные непонятности. Когда мне было непонятно, чем же в действительности занимаются отдельные офицеры полиции. Сегодня возникла очередная такая непонятность, когда я так и не смог разобраться в поведении полицейского офицера, который командовал патрулем, прибывшим к ресторану, где меня с Мольтом попытались убить. Тогда кирианцы, проживавшие по соседству с рестораном, услышав звуки пистолетных выстрелов, позвонили в полицейский участок и вызвали наряд полиции.
Моя же попытка у этого командира полицейского патруля выяснить, почему его полицейские повели себя столь враждебно по отношению к нам, закончилась неудачей. Офицер замолчал, он ни на один вопрос так мне и не ответил, в его глазах мелькало одно только выражение озлобленности и оскорбленного достоинства. Я уж совсем собрался, просканировать его головной мозг, не стесняясь, присутствия генерала Мольт, который в те минуты ни на шаг не отходил от меня со своим старым кольтом. Но в эту минуту появились журналисты, перед которыми мне совершенно не хотелось светиться, так как очень не хотелось того, чтобы мое лицо снова показали бы в выпусках новостей галовидения с очередными выдумками и измышлениями. Поэтому пришлось на полуслове прервать разговор с капитаном полиции, по имени Жени, чтобы срочно ретироваться в императорский дворец.
А сейчас мы уже сами расследуем похищение бригадного генерала Мольта, с которым я только встретился, а его уже у меня почему-то крадут, заковывают в наручники, словно он преступник, а не заслуженный армейский генерал. И что я вижу, в похищении боевого генерала участвуют экипаж глайдера ВВС Кирианской Империи, а полицейские работают совместно с бандитами похитителями?!
Только всесильные родовые кланы способны объединить в единое целое столь различные социальные силы кирианского общества, поэтому с уверенностью можно говорить о том, что и покушение, и похищение, совершенные сегодня, имеют одного заказчика, им мог стать любой из кланов, и клан Ястребов, и клан Медведей или Муравьев. Я был уверен в том, что и покушение, и похищение непосредственно связаны с готовящимся заговором. Поэтому мне хотелось эти дела довести до их логического завершения, узнать, кто отдал приказ капитану Жени, кто поручил бандитам похитить моего нового друга, генерала Мольта.
Между тем, гномы спецназовцы без единого выстрела погрузили в бессознательное состояние всех обитателей кабинетов восьмого этажа. Чтобы операция на восьмом этаже прошла бы в тиши и спокойствии, на девятом и седьмом этажах этого же здания были проведены аналогичные операции зачистки обитателей кабинетов. Главное, чтобы ни один из этих полицейских бы не пострадал, не получил травмы, после того, как они все проспят около трех часов, они должны были подняться на ноги живыми и здоровыми.
На восьмом же этаже остался не зачищенным только один кабинет, куда гномы пока еще не заглядывали и где, по нашим предположениям, должен был находиться бригадный генерал Мольт, так как в других кабинетах седьмого, восьмого и девятого этажей наш генерал отсутствовал.
Кабинет начальника управления полиции генерал-полковника Низами, который, как я знал, был доверенным лицом и другом императора Иоанна, располагался в самом торце здания, занимая треть площади всего восьмого этажа.
Когда полковник Герцег получал информацию о том, что седьмой и девятый этажи здания Городского управления полностью зачищены, что они находятся под полным нашим контролем, то он вопросительно посмотрел на меня. Я же на секунду призадумался, представляя себе, какое впечатление произведу на Низами своим внезапным появлением. Стало немного страшновато, а не перегибаю ли я палку, но отступать уже было нельзя, сейчас речь шла о спасении жизни генерала Германа Мольта, который только что спас, защитил меня от пуль наемных убийц.
3
Я посмотрел на полковника Герцега, а затем утвердительно кивнул головой. Гном моментально вытянулся в струнку, взял под козырек, чего до этого момента никогда в своей жизни свободного гнома этого попросту не делал. Герцег придерживался глупого жизненного принципа, что гномы не обязаны, не должны даже по очень важному делу тянуться перед какими-то там кирианами.
Бесшумно распахнулись двери главной полицейской приемной, через секунду секретари, дежурные полицейские офицеры лежали на полу и с кляпами во ртах. Вскоре все обитатели приемной начальника Городского управления полиции были аккуратно связаны, а также аккуратно уложены штабелем в дальнем углу приемной, чтобы они уже нам больше не мешались бы под ногами. Когда спецназовцы снова сгруппировались, готовясь к прорыву в кабинет начальника полицейского управления, то полковник Герцег встал на острие штурмующего клина спецназовцев. Он первым влетел в дверь, распахнутую сильным ударом гномьего сапога, генеральского кабинета.
Вслед за ним в кабинет вбежали его бойцы.
Дав пару секунд для того, что спецназовцы навели в кабинете соответствующий порядок, я перешагнул порог кабинета. Тут же замер на месте от удивления, когда перед моими глазами во всей красе, одновременно во всей своей пошлости раскрылась картина допроса двумя генералами одного голого генерала.
Все три эти кирианских генерала застыли под дулами фазерных автоматов и карабинов моих гномов. Генерал полковник полиции Низами, генерал полковник Стефанюк, начальник Генерального штаба, сидели в удобных кожаных креслах. Они держали в руках бокалы с янтарным напитком. Бригадный генерал Мольт сидел же перед ними в специальном кресле с высокой прямой спинкой, к которой его тело было притянуто ремнями, а руки и ноги были закованы в стальные браслеты.
Мои гномы ворвались в генеральский кабинет именно в тот момент, когда первые два генерала, по всей очевидности, вели сердечную беседу с бригадным генералом Мольтом. Но тот в отличие от своих собеседников не получал особого удовольствия от самой этой беседы. Под его глазами черным цветом наливались огромные синяки, нижняя губа генерала была разбита, из нее тонким ручейком сочилась кровь, которую он время от времени слизывал своим языком. Мы стали невольными свидетелями допроса с пристрастием, еще немного и нам некого было бы спасать, так как обе стороны ни о чем не могли договориться. Два молодых здоровяка майора в форме имперских десантников все еще продолжали бороться с гномами спецназовцами за свою свободу в дальнем углу кабинета. Они всеми силами пытались вырваться из-под стальных объятий моих гномов, но делали последние потуги в этой борьбе за свою жизнь и свободу.
Взглядом я поблагодарил полковника Герцега за работу, проделанную его бойцами, а также взглядом попросил его, нашего бригадного генерала Мольта освободить из кандального кресла, что было тут же исполнено его спецназовцами!
Только в этом момент я реально начал осознавать, что натворил этим своим непродуманным вторжением в кабинет такого высокого полицейского начальника. Свои дурацким поведением я случайно выявил, вывел наружу одну толстую струну паутины кланового заговора. Оба генерал полковника Стефанюк и Низами были высокопоставленными Ястребами. Таким образом, в их личностях тесными объятиями сплелись криминалитет столицы, вооруженные силы республики и городская полиция!
Я подошел к столику, рядом с которым в креслах сидели близкие друзья и приятели императора Иоанна. С большим трудом мне удалось согнуть свои колени, которые в этот момент почему-то совершенно не желали гнуться, чтобы сесть в свободное третье кресло. Это кресло, видимо, отказался занять бригадный генерал Герман Мольт, в результате чего он получил другое кресло, в котором его и наказывали за несогласие сотрудничать с заговорщиками.
Когда мне все же удалось сесть в кресло, то секунд двадцать мы сидели, молча, и внимательно поглядывая друг на друга. По выражению лиц своих визави можно было бы сказать, что мое появление в кабинете, а также вторжение спецназовцев не произвело на них особо большого впечатления. Я бы сказал, что мы их не напугали, даже особо не смутили. Эти оба высокопоставленные генералы сидели, пили магрибский коньяк, посматривая на меня через донышки своих бокалов.
Генерал полковник Стефанюк первым нарушил общее молчание:
— Принц Барк, какими судьбами! Наконец-то, вы решились встретиться с нами в неофициальной обстановке. Теперь мы можем ближе познакомиться. А то без предварительного уведомления являетесь на заседание Генштаба, просидели все это время среди рядовых офицеров и ушли, не попрощавшись, и не представившись начальнику Генштаба, как положено. Так, в вооруженных силах Кирианской Империи высокопоставленные офицеры не поступают! Следует всегда в предварительном порядке представиться начальству, а затем уж поднимать вопросы, которые вас беспокоят. — Было заметно, что генерал полковник попросту тянул время, надеясь, что помощь вот-вот придет с других этажей этого здания.
Генерал полковник Стефанюк прекрасно понимал, что в данную минуту его жизни ничто не угрожает, мои гномы не посмеют поднять на него, одного из столпов Кирианской империи, карающую руку. Но генерал полковник чувствовал себя чуть-чуть неуверенно, все-таки ему было неприятно, даже несколько минут находиться под дулами фазерных винтовок и автоматов спецназовцев, которые ему не подчинялись. Эти чертовы гномы могли случайно нажать на курок своего оружия. Это подмеченное мною обстоятельство несколько приободрило меня, но я продолжал хранить молчание, так как своей речью не хотел прерывать того, что мне говорил сейчас Стефанюк. Мне было нужно, чтобы оба генерала заговорщика, как можно больше, рассказали бы о себе и своих планах на ближайшее будущее.
— Ты зачем со своими паршивыми и вонючими гномами появился в этом кабинете? Без году неделя новичок в жизни нашей Кирианской империи! Чего ты хочешь получить от нас? Мы и только мы являемся истинными хозяевами этой империи и этой планеты. Здесь мы можем делать все, что захотим или пожелаем, а тебе не место среди нас. Неужели ты этого не понимаешь, дрянной мальчишка! Ты ведь достаточно взрослый кирианин, чтобы это понять, а если не сможешь этого принять, то мы поможем тебе разобраться, правильно оценить ситуацию. Император Иоанн давно уже превратился в старого маразматика, который не справляется со своими обязанностями, поэтому должен покинуть этот мир, а вслед за ним должны уйти вы, все его "родственнички". Если Император не способен сделать этого самостоятельно, то мы, вооруженные силы Кирианской империи, поможем ему принять окончательное решение. А ты, щенок, не мешайся под ногами, ты уже ничего не можешь изменить. А то привязался к этому старому маразматику в генеральских погонах, — генерал полковник Стефанюк кивнул подбородком в сторону бригадного генерала Мольта, — и теперь думаешь, что этот провинциал тебе что-нибудь поможет. Ни твой император, ни твой бригадный генерал в этой ситуации ничего сделать уже не смогут, машина заговора запущена, скоро она сделает первый оборот, после которого заговор уже никто не сможет остановить... .
