Большую часть времени он бездумно таращился в потолок, не замечая ничего вокруг. Пару раз в палату приходил Дамблдор, однако беседа не заходила дальше схемы "вопрос-ответ", причем ответы Снейпа по большому счеты были односложными.
Сразу же после "разговоров" мадам Помфри совала Северусу зелье Сна без Снов, и он тут же принимал его без лишних возражений и засыпал. Так было на протяжении еще четырех дней. На пятые сутки тело Северуса было полностью восстановлено, и что самое главное, рука, на которой была выжжена Метка, вновь стала нормальной. Больше он не Упивающийся Смертью!
Правда, понять, радуется Северус или проявляет еще какие-либо чувства, было невозможно, так как на лице не читалось ничего, кроме полнейшего безразличия.
Он сухо поблагодарил мадам Помфри за лечение, пообещав, что приготовит ей новую партию зелий к субботе, и ушел. Медсестре осталось лишь недоуменно пожать плечами.
По дороге от Лазарета в Подземелья от Снейпа привычно шарахались ученики, едва завидев в коридоре его черную, развивающуюся, словно крылья гигантского нетопыря, мантию. Однако он обращал на них не больше внимания, чем на настенные факелы.
Едва придя в свои личные комнаты, Северус, не раздеваясь, упал на кровать и укрылся одеялом. Впервые за много лет ему хотелось заплакать...
...Только все слезы высохли очень давно.
~*~*~
Февраль практически незаметно подошел к концу, наступил Март. Погода стояла отвратительная, снег не таял, но и не лежал уже на земле пушистым белым одеялом, превратившись в грязно-серую, замерзающую по ночам ледяной коркой слякоть.
Вся школа сотрясалась от кашля и чихания, ученики целыми курсами ходили с красными сопливыми носами и стелющимся из ушей дымом от Бодро-перцового зелья. Учителя также не избежали этой напасти, последней каплей стал "Легендарный чих Снейпа": профессор на одном из уроков у пятикурсников склонился над котлом с Зельем Отражения, не удержался и чихнул... После этого последовал такой взрыв, что куда там Лонгботтому! Этот случай обещал войти в Золотой фонд хогвартских историй.
Кстати, о Снейпе, он не то, чтобы изменился до неузнаваемости: нет, Зельевар по-прежнему орал, снимал баллы с Гриффиндора, ехидничал... но в гораздо меньшем количестве. И ко всему прочему, явно поубавился фавор слизеринцев. Особенно Малфоя и его свиты, которые, впрочем, также холодно, насмешливо и даже презрительно смотрели на учителя. Однако, лицо Снейпа всегда оставалось непроницаемым.
Большинство урочного времени он просто сидел за своим столом, глядя в никуда. Поначалу ученики недоумевали, но потом все просто перестали обращать на это внимание. Все, кроме Гарри. Юноша видел, что с профессором явно что-то твориться, но совершенно не представлял, как ему помочь.
Дело в том, что ненависть к Северусу Снейпу давным-давно прошла, как прошли и многие детские мысли, взгляды, мечты, как поменялось мировоззрение, став более взрослым и взвешенным. Пустые, слепые обиды уступили место трезвому анализу фактов. И, продумав хорошенько ситуацию, Гарри пришел к выводу, что никакой ненависти между ним и профессором Снейпом нет и... никогда не было. Если бы профессор ненавидел его, то не стал бы столько раз спасать, несмотря на все приказы и внушения Дамблдора. Сто раз он мог бросить Гарри погибать, прикрыв это случайностью. И никто бы ничего не узнал.
Но Снейп не сделал этого.
Гарри сидел на уроке Зельеварения, как всегда на последней парте, незаметно осматривая класс. Ученики, занятые приготовлением сложных составов, стояли, низко склонившись над котлами, стараясь успеть сдать пробирку с образцом к концу урока. Гарри уже минут десять назад закончил свое зелье и теперь лишь делал вид, что занят. Он рассматривал однокурсников, иногда улыбаясь про себя, видя их растерянные вспотевшие лица, сжатые в полоску губы, и вспоминая, как совсем недавно на Зельеварении сам выглядел точно также. Одна лишь Гермиона тоже закончила и теперь тратила время на то, чтобы еще раз все перепроверить.
— Стоп. Сдайте пробирки с вашими зельями и разборчиво написанными фамилиями и можете быть свободны. Домашнее задание на доске: Эссе на три фута о свойствах лунного папоротника, — прозвучал над головами холодный голос Снейпа.
Студентам не нужно было повторять дважды, они скоро закупорили пробками пузырьки и, похватав сумки, выбежали из класса. Гарри был последним, он неторопливо поставил пробирку в штатив, педантично проверив перед этим крепко ли сидит пробка и наклеив этикетку, и вышел, сказав то, что никогда прежде не говорил уходя с уроков Зельевара;
— До свидания, профессор Снейп.
Брови Северуса метнулись вверх, но он тут же совладал с удивлением и надел на лицо маску безразличия:
— До свидания, мистер Поттер, — и, не удержавшись, добавил, — Жду ваше эссе к среде.
— Да, сэр, — Гарри кивнул, пряча улыбку, и вышел.
В коридоре юношу окликнула Гермиона:
— Гарри! что ты там так долго делал?
— Да, ничего особенного... Пытался узнать у Снейпа, что это с ним такое твориться.
— Что?! — у девушки округлились глаза.
Гарри рассмеялся и повел ее в направлении класса трансфигурации, которая была у них следующим уроком.
— Узнал. Похоже, он еще никак не может отойти от тех трех дней... у Волдеморта, — негромко сообщил гриффиндорец.
Рядом пробежала кучка первокурсников, многие из которых до сих пор не могли отказать себе в удовольствии разинув рот поглазеть на великого Гарри Поттера. Парень хмуро на них посмотрел, малышня тут же ретировалась.
— Но, как ты это у него узнал, Гарри? Спросил?! — Гермиона проводила недовольным взглядом первокурсников.
— Нет. Просто увидел это в его глазах, — ровным голосом ответил юноша.
Дальше шли молча.
На трансфигурации, как и на всех остальных уроках они сидели отдельно: во-первых, потому что Гермиона всегда выбирала переднюю парту, а во-вторых, потому что рядом с Гермионой всегда находился поблизости Рон, с которым Гарри не разговаривал уже несколько недель (сухое "привет", "пока", "как дела?" и "нормально" не считается).
А вообще, если быть честными, то когда они были достаточно близко, Гарри просто не мог устоять от соблазна дотронуться до руки девушки, соприкоснуться локтями... И это не осталось бы незамеченным, дав пищу для новых сплетен. Поэтому приходилось держать дистанцию. Для студентов и профессоров Гарри Поттер еще больше отдалился от своих друзей. Да и от людей вообще.
Зато оценки по всем предметам (даже по Зельеварению!) всегда были самыми лучшими, юноша перегнал в этом даже "заучку-Грейнджер". Снейп, скрепя сердце и с явным отвращением на лице раз за разом ставил Гарри "П" либо "В" за все устные тесты и практические работы, так как не мог придумать сносного повода для занижения балла. Однако придираться и язвить не перестал. Впрочем, было заметно, что Поттер ни мало не обращает на это внимания, как впрочем и на все остальное, что не касалось уроков на прямую, гриффиндорца волновали лишь оценки, не более. Такое расположение вещей уже давно перестало удивлять окружающих, незаметно для всех мысль о таком, ранее казавшимся странным, "новом" Гарри Поттере достаточно прочно улеглась в головах.
Сам Гарри просто наслаждался каждой минутой спокойствия, размеренной жизни без происков Темного Лорда по отношению к нему. Даже стычки с Малфоем и его "телохранителями" казались чем-то далеким и глупым. Гарри просто избегал "слизеринскую троицу", но не потому, что был трусом, вовсе нет, он мог бы запросто разодрать их на тысячу клочков, просто юноше это надоело. У него были уроки, дополнительные занятия с Дамблдором и Снейпом, зелья, интерес к которым проснулся в начале этого года и с каждым днем креп... В конце концов, у него были Гермиона и вечно осенний Запретный Лес, где они вместе гуляли черными, как деготь ночами, окутанные теплым, прелым запахом коры, мха и гнилых прошлогодних листьев. Это был прекрасный мир, на самом деле счастливая жизнь, и Гарри был очень рад, что мог назвать их своими.
Для остальных дни тянулись медленно и смутно, окутанные серостью будней и мглой страха за свои жизни и жизни близких. Министерство Магии ударилось в панику, и это было отчетливо заметно в истерически-злобных речах министра, многочисленных "чистках" своих рядов, отлове мнимых Упивающихся Смертью и так далее. Было даже постановлено прислать в Хогвартс отряд молодых авроров, как сказал Дамблдор на одном из завтраков "для охраны и поддержания порядка среди учащихся". На самом же деле это была очередная попытка вмешаться в дела школы и самого директора в частности. Дамблдор знал это, да и все остальные тоже, однако сделать что-либо было невозможно.
Авроры, правда, практически все сами не так давно закончили Хогвартс и еще не растеряли уважения к профессорам и свояцкого отношения со студентами. Однако пары-тройки неприятных инцидентов избежать не удалось.
Все это в некоторой степени усложнило жизнь Гарри, ему самому авроры были нипочем, будь их хоть в десять раз больше, а вот Гермиона явно была не в большой радости от такого наплыва "охранников". Мало того, что авроры то и дело отлавливали студентов, задержавшихся в коридорах школы чуть больше положенного, так они еще и в силу своего юного возраста не прочь были повыпендриваться перед студентками. Один из них, Майк Уолиш, кажется (Гермиона почему-то все время забывала, как его зовут, настолько безликим и неинтересным был молодой человек), просто проходу не давал мисс Гриффиндорской Всезнайке. Выйдя из гостиной, девушка как правило обязательно сталкивалась с ним нос к носу, и отцепиться от этой "гигантской пиявки" было отнюдь не просто. Парнишка провожал Гермиону от портрета Полной Дамы до самого Большого Зала или до кабинета трансфигурации (ЗоТИ, истории магии, зелий...). Поначалу гриффиндорка мало обращала на это внимания, мягко, но рассеянно улыбалась, благодарила за помощь и шла по своим делам, но по прошествии двух недель эта ситуация стала ее сильно беспокоить. Уолиш не отставал, все намеки на, мягко говоря, навязчивость такого поведения воспринимались им с успехом стенки (вроде все слышит, но никак не реагирует). Гермиона уже привыкла к постоянно хихикающим Лаванде Браун и Парвати Патил, а также иногда присоединяющимся к ним другим девчонкам, привыкла ходить всеми возможными потайными ходами, которые показал ей Гарри, лишь бы только лишний раз не встретиться с аврором.
Кстати о Гарри... Девушка в первую очередь опасалась того, что он начнет... ну, если не ревновать, то хотя бы проявлять недовольство. Однако ничего подобного не было и в помине. Юноша был с ней как всегда нежен, ласков и спокоен. С тех пор как они поняли, что на самом деле значат друг для друга, Гермиона ни разу не видела Гарри злым, рассерженным или сердитым. По крайней мере, на нее. Бывали моменты, когда Гарри уходил в себя, взгляд его становился отстраненным и пустым, пальцы яростно, с чудовищной силой сжимали предмет, находящийся в этот момент в руках (однажды парень всмятку раздавил железный телескоп). Но такие мгновения быстро проходили, стоило только Гермионе легонько дотронуться до плеча юноши, зарыться пальцами в его жесткую черную шевелюру, коснуться своими губами его губ...
Иногда девушка с изумлением, страхом и некой тайной гордостью ощущала, какого сильного и опасного зверя она может покорить одним лишь движением, одним своим присутствием. Гарри был силен, очень силен, он был настолько могуч, что сам даже не знал своей подлинной мощи. Иногда, забываясь, юноша мог нечаянно раздавить стул или стол, дверную ручку, металлический кубок.
Гриффиндорка приходила в ужас, думая, ЧТО может сделать Гарри с этим... как его... Уолишом, если тот вздумает перейти некую незримую границу в его отношениях с Гермионой!.. А ведь он обязательно... вздумает перейти...
Опасения гриффиндорки не заставили себя ждать. Встав как обычно с утра пораньше, наскоро сделав все утренние процедуры, Гермиона прошмыгнула в коридор и как можно тише стала пробираться в Рыцарскую библиотеку. Это уже был почти ритуал, каждое утро она шла туда, зная, что увидит одну и ту же картину — жарко полыхающий камин, бесчисленные стеллажи с древними фолиантами и Гарри, спокойно и умиротворенно сидящего в кресле с очередной полной знаний книгой. Гарри поднимется ей навстречу, скажет: "Доброе утро, Гермиона", — и осторожно поцелует в уголок губ, нежно и осторожно...
Эта идиллическая картина была настолько привычной, своей... почти семейной, что Гермиона не променяла бы ее ни на что.
Девушка настолько погрузилась в воспоминания, что не заметила, как сбоку, из стенной ниши буквально материализовался Майк Уолиш.
— Привет, Герм! — голос прозвучал, словно удар грома, прямо над ухом. Девушка резко вздрогнула и немедленно отреагировала — она прыгнула в сторону, на ходу вытащив волшебную палочку из рукава мантии. Острый кончик магического оружия уперся остолбеневшему Уолишу в нос.
— Дьявол тебя возьми! Какого.....?! — прорычала Гермиона, глаза ее испуганно и яростно расширились, губы изогнулись в злобной, досадливой гримасе, мышцы лица и тела были напряжены. Сейчас девушка походила на приготовившуюся к драке кошку.
— Герми, ты чего? — удивленно пробормотал Майк и, слабо улыбнувшись, попытался превратить все в шутку, — Ты хочешь попробовать на мне несколько новых заклинаний собственного производства или те, которые вам объяснила профессор Сквиртл?
— Не называй меня так! — все еще зло, но уже более спокойно сказала девушка, опуская палочку, однако, не спрятала ее в карман.
— Как? — аврор во всю ухмылялся, будто бы не видя, что Гермиона уже готова пустить в него Аваду Кедавру, если он сейчас же не заткнется.
"Раз, два, три, четыре..." — мысленно досчитав до десяти и негромко выдохнув, гриффиндорка спрятала палочку во внутренний карман и сложила руки на груди.
— Это все, что вы хотели мне сказать, мистер Уолиш? — официальным тоном спросила она.
— Почему на "вы"?
— Потому, что вы — аврор, а я — студентка Хогвартса, — отрезала Гермиона.
Майкл лукаво прищурился и почесал щетинистый подбородок.
— Да ну? Но только что вы, мисс Грейнджер, называли меня "ты" и даже соизволили попросить Дьявола... хм... забрать меня с собой, — весело пропел аврор.
— Потому, что вы меня напугали!
Девушке поскорее хотелось уйти отсюда, очутится в Рыцарской библиотеке, рядом с Гарри...
— Вы меня напугали, — повторила она после некоторой паузы, — Я прошу вас пропустить меня. Мне надо идти.
— Куда? Позвольте полюбопытствовать!
Гермиона запнулась на мгновение, но тут же четко и уверенно сказала:
— В библиотеку.
Тем более, что это было правдой. Ну, она же не говорила, в какую конкретно библиотеку идет. Так что, никаких претензий.
— В библиотеку? С утра пораньше?
— Именно так, мистер Уолиш.
Аврор посмотрел на часы, сделал картинный вздох и махнул рукой в сторону коридора.
— Проходи.
Гермиона кивнула и сделала несколько шагов в том направлении. Уолиш стоял прямо по середине коридора и, похоже, не думал отходить в сторону, он улыбался чему-то своему, глаза его странно блестели. Девушке почему-то совсем не понравился этот блеск. Проходя мимо молодого человека, ей пришлось прижаться к стене, однако, она все равно чуть задела плечо Майкла...
