Журналист смешался — удар парировали. Подспудно, язык сковывало осознание говорящих с ним, десяти миллиардов. Сидящих напротив. Давать советы миллиардерам не было его профессией. Тем временем Матвей продолжал.

-Холдинг "Поиск", до сегодняшнего вечера принадлежал на 40% консорциуму российских бизнесменов. Имена сейчас называть не буду. Остальные 60% принадлежат лично мне. По странному стечению обстоятельств эти бизнесмены, сегодня днем связались со мной, с предложением срочно продать свои доли.

Россиянин нервно заерзал, сообразив, что вляпался. Это был скандал. Тем временем, Матвей продолжал.

-Я согласился на предложение и выкупил доли. Теперь я — единоличный собственник "Поиска".

Немая сцена. Трое матерых журналюг сверлили Федорова взглядами, не понимая, куда гнет олигарх. Теперь все просто боялись задать следующий вопрос, не понимая правил игры. Наконец, хозяин встречи, крымский журналист, кашлянув, хмуро бросил:

-Наверно вас можно поздравить?

-Не уверен.

При этих словах, Кознер позеленел. Он лучше своих коллег понимал расклад. Как и то, что сейчас мог озвучить собеседник. Немного отлегло на следующей фразе профессора.

-Я хотел бы вернуться к тому, что говорилось в начале передачи. А именно — Крым кормит транзит. Если транзит является жизненно важным, то должны ли его жители сражаться за него?

Оправившийся Кознер саркастически бросил:

-Так транзит, как мы уже выяснили — принадлежит вам. Вам и сражаться.

-То есть, вы считаете, что сражаться должен хозяин? — Уточнил Матвей.

-Естественно... Если боитесь — отдайте его тому, кто будет драться за него.

Матвей хмыкнул и, глядя в довольные глаза Кознера, произнес.

-То есть народу, как я полагаю?... Именно так я и планирую поступить.

Произнеся эту короткую фразу, Матвей замер, наслаждаясь постепенным осознанием в глазах оппонента. Говорун поплыл. Нокаут.

Присутствующие реагировали по-разному. Далеко не каждый видел, как добровольно, по собственной воле, отказываются от десяти "ярдов". Фесик ухмылялся, получая наслаждение от представления. Европеец, в непонимании, столбенел. Крымчанин перекидывал взгляд с профессора на премьера, что-то прикидывая.

Премьер наклонился к Матвею и продолжая ухмыляться, прошептал в ухо:

-Ты чего вцепился в этого козла?

Чувствительный микрофон разнес слова Фесика по сотням тысяч включенных "ящиков". Не подозревавший того премьер, посматривал на пускающего слюни Кознера.

Ответ Матвея, произнесенный шепотом, заставил застонать от хохота сотни тысяч людей у экранов.

-Достал, мудак. Лучше бы в Газпром, на интервью сходил. Глядишь, и в России полегчает.

Ведущий склонил голову, прислушиваясь к голосу ассистента в наушнике. Встревожено посмотрев на Фесика, он сделал тому знак, показывая на микрофон на лацкане пиджака и приложив руку к уху. Фесик непонимающе посмотрел на ведущего пару секунд и, сообразив, заулыбался еще больше.

Ящик, громовым шепотом премьера продолжил.

-Твою мать, Матвей, нас наверно уже в и Газпроме слышат! — Подумав, он добавил, — Да хер с ним. "Казантип" есть — переживем.

Валера откинулся на стуле, скромно потупив глаза. Ведущий улыбался. Остальные, не понимая пантомимы, сосредоточились на последнем высказывании Федорова.

-Профессор, будьте любезны, поясните, что вы хотите передать народу... Крыма, как полагаю?

Матвей кивнул.

-Каждая семья Крыма, дающая ему бойца, получит пропуск в число совладельцев "Поиска".

-Но почему вы говорите о семье, а не о конкретном человеке? — Подал голос крымчанин.

-Хочу укрепить институт семьи. — Матвей улыбнулся, — А если говорить серьезно — вопрос не только в том, кто готов служить. Вклады в общество могут быть различны — солдаты, врачи, специалисты. В конце-концов — дети. Мне кажется разумнее связывать это с семьей, предоставившей их обществу. И с долей собственности, даруемой обществом взамен.

Помолчав, он добавил,

-Разумеется в этой системе, служба в армии будет только пропуском в клуб совладельцев, а доли будут предоставляться за остальное. Имущественная демократия, так сказать.

Европеец, до которого, наконец, дошла абсурдность ситуации, глядя на Матвея с жалостью смешанной с омерзением, задал вопрос, вертевшийся на языке у большинства присутствующих

-А вам не жалко?

-Вы сами заметили — это слишком много для одного.

Крымчанин досадливо поморщился, пережидая, когда закончит коллега.

-И когда сказанное вами осуществится?

Широкая улыбка в ответ.

-Подождите пару дней.

После того, как отключили камеры и гости, переговариваясь, направились к выходу, Матвей, оглядываясь на журналистов, бросил Фесику,

-Минутку, — И направился к оклемавшемуся Кознеру. Соблазн добить был велик.

-Владимир, простите, можно вас на пару секунд?

-Да, пожалуйста. — К ожившему журналисту уже вернулась самоуверенность и самообладание. — Чем могу быть полезен разоренному филантропу?

-Вы считаете, что я идиот?

-Я бы не был столь категоричен. Но с трудом могу подобрать адекватную замену такой великолепной характеристике.

-Знаете, мэтр, ваша снисходительность всезнайки не имеет оснований. Подглядывание в дырку, с целью понять, что творится за кулисами, не делает вас умнее...

-Вы считаете, что отдавая собственность, я поступил глупо?

-Безусловно.

-А вам не приходило в голову, что я просто сменил активы?

-Не понимаю. — Не будучи перед камерой, Кознер перестал сдерживать себя. Перед ним стоял жалкий неудачник. И, похоже, пытался читать нотации!

-Вы, как последний идиот раздали свое имущество! Что вы приобрели взамен?

-Весь Крым.

Кознер махнул рукой, смахивая аргумент с доски. Собеседник продолжил.

-И не только. Сколько человек в России узнают о передаче?

Журналист самодовольно оскалился.

-Прайм-тайм. Думаю, миллионов пять-шесть.

И злорадно добавил.

-Через неделю, о вашем позоре будет знать подавляющее большинство. Абсолютно весь Крым и очень многие в России

Матвей сладко улыбнулся.

-Все же, вы — идиот. Представьте, к примеру, что мне придет фантазия, на ближайших выборах президента выставить мою кандидатуру? Ведь я и российский гражданин. Как вы оцениваете мои шансы?

Собеседник пошатнулся. Было от чего.

Матвей приблизился к лицу собеседника. Его слова, подобно гирям, падающим в глину, впечатывались в сознание журналиста.

-Передайте кураторам из Администрации — на Крым не удастся наложить лапы. У его жителей теперь есть, что защищать. И есть оружие. В каждом доме.

Но есть и хорошие новости. Насчет выборов — шутка. Расслабьтесь. Только не наложите в штаны хотя бы до самолета. Есть и еще один плюс. Почти сто тысяч будущих солдат Крыма теперь готовы, по-настоящему воевать в Средиземноморье на стороне России.

* * *

Поздно ночью, удрав ото всех, кроме собственной охраны, Матвей с Валерой, как в старые добрые времена завалились в Ялту.

Совсем, как в старые, правда не получилось. Тормознув у "Ореанды" и засев в машине, они выслали "парламентера" к администратору, с просьбой накрыть стол на пустой верхней веранде. Дождавшись бойца, они прокрались задним ходом и наконец, устроились за накрытым столом.

Поглядывая на огни ночной Ялты, оба приятеля накинулись на еду. Официант, стоя в отдалении, почтительно взирал на жадно чавкающего премьера и его спутника. Изголодавшиеся же, наворачивали так, что пищало за ушами. День выдался слишком богатым на события, что бы тратить драгоценные минуты даже на легкий перекус. Вдобавок, после сегодняшнего у обоих приятелей начался отходняк, реакция на который была одинакова у обоих — поесть. И выпить. Валера, время от времени кидал вопросительные взгляды на выставленные на стол бутылки, но его сотрапезник, перехватив вопросительный взгляд, и не переставая оживленно работать челюстями, не то произнес, не то промычал:

-Позже...

Валера покладисто пожал плечами.

Наконец, когда любопытство в глазах наблюдателя начало постепенно сменяться тревогой, Валера отвалился от стола. Довольный и тоже насытившийся Матвей, махнул официанту рукой, с зажатым в ней, обгрызенным мослом.

-Дружище, убери эти огрызки, принеси кофе и пепельницу побольше. И после этого, пожалуйста, оставь нас одних.

Официант быстро собрал грязную посуду, принес требуемое и довольный чаевыми, посвистывая, скрылся в дверях. Поглядывая ему вслед, Матвей засмеялся.

-Теперь и в Ялте будут свои байки о проглотах.

-После того, что я в Ялте творил... — Фесик махнул рукой.

Матвей, закурив, согласно кивнул. И вправду, натворил немало.

-Ладно, хорош трепаться. Подобьем итоги — что имеем?

-Да, в общем — все. Москва может курить бамбук. Европа тоже может заткнуться. Теперь тут ничего и никому не обломится. В ближайшее время, до самого последнего кретина дойдет, что трогать нас не стоит. И если кто протянет к Крыму лапы, то Чечня покажется детским криком на лужайке. Теперь Москва может начинать новые песни о том, что способна создавать и удачные проекты. До тех пор пока их не спросят — не слабо ли им сделать тоже самое. Плюс есть армия, готовая к войне. Готовая без оговорок. Хоть она пока не призвана, и даже толком не обучена.

-Ага, теперь еще и переселенцы попрут с удвоенной силой. И рождаемость.

-Пусть прут. Дети это хорошо.

-Теперь о грустном. Думаю, скоро меня спросят, когда будут выборы. И учитывая новые обстоятельства, мне придется ответить — скоро.

-Скорее всего... Валера, ты никак отставки боишься?

Фесик пожал плечами.

-Знаешь — уже нет. С меня, пожалуй, хватит. Больно беспокойная должность. Уйду на пенсию, может женюсь, наконец.

Матвей кивнул.

-Думаю, турков в чувство приведем и баста.

-Что и ты — на покой?

-Ага. Зае..ало все. Все что можно было выжать — выжали. Дальше будет уже неинтересно.

-Слушай, а тебе и в самом деле "Поиск" не жалко?

-Валер, я тебе на полном серьезе говорю. Мне реально столько не надо. Да и на черный день, думаю, нам с тобой вполне хватит. А коли дети появятся — пусть своими мозгами живут. Так конечно тяжелей, но интересней.

Матвей, в свою очередь пожал плечами и наконец, потянулся к спиртному. Именно в это момент, на веранде появился начальник охраны, с телефоном в руках.

-Вас Матвей Борисович.

Матвей взял трубу и приложил к уху. Полузакрыв глаза, он молча выслушал собеседника и сказав в ответ: "Понял, спасибо", нажал на кнопку отбоя. Протянув трубку, он серьезно поглядел на Валеру и настороженного офицера.

-Все ребята, началось. Рейдеры Османа пошли к Дарданеллам.

Глава 9. Крым, Имрос. Июль 201Х+3.

На следующий день, всеведущий наблюдатель (если бы таковой нашелся), среди тысяч судов и самолетов и миллионов людей, перемещающихся на пространстве от Порт-Саида до Симферополя, выделил бы несколько.

Во-первых, он обратил бы внимание на четыре скопления турецких судов, что болтались в треугольнике между Критом, Афинами и Родосом. Каждая группа насчитывала от четырех до шести небольших сейнеров, без особого усердия имитирующих лов и держащихся в пределах видимости.

Вторым объектом его внимания могла бы стать моторная яхта под алжирским флагом, стоявшая на якоре подле Порт-Саида. Ее экипаж насчитывал четверых мужчин восточной внешности. Они не походили ни на отдыхающих, ни на экипаж, перегоняющий судно. Двое спали, еще двое находились в отделанном тиком и металлом мостике. Один из дежурных расположился в кожаном кресле перед пультом, одним глазом посматривая на включенный локатор. Второй, стоял перед деревянным столиком, с расположившимися на нем большой кружкой чая, блюдом с выпечкой и мощным морским биноклем. Он с аппетитом жевал свежую булочку, запивая ее чаем. Временами, по команде старшего, перекусывающий ставил чай на стол и брал в руки бинокль. Темные глаза вооруженные немецкой оптикой внимательно разглядывали суда, выходившие из Суэцкого канала и встававшие на стоянку, в пределах прямой видимости. Время текло. Мало-помалу, на рейде, в полутора милях от наблюдающих, скапливалось все больше "купцов", терпеливо ожидавших подхода отстающих и отсутствующего покамест сопровождения.

Третьим, интересующим наблюдателя объектом, несомненно, стала бы пара российских военных судов, лежавших в дрейфе милях в двадцати от входа в проливы. Большой противолодочный корабль "Керчь" и сторожевик "Ладный" вышли из Севастополя рано утром, курсом на Имрос. Час назад командиру группы пришла радиограмма из главного штаба флота, отменяющая первый приказ. И теперь обе команды занимались вынужденным бездельем, ожидая новых указаний.

На значительном отдалении от них, постепенно сокращая дистанцию, тянулись два крымских сухогруза, шедшие тем же маршрутом, но запоздавшие с выходом часов на шесть. На палубах судов было пусто, но если бы наблюдатель заглянул в кубрики и трюмы он обнаружил бы в них немало интересного.

Ну и, несомненно, заслуживала интереса неразлучная парочка в составе — "Коктебеля" и вертолетоносца, околачивающиеся возле входа в Измирский залив. На этот раз, компанию им составляли четыре вооруженных "до зубов" крымских сейнера. Крымчане, с энтузиазмом отлавливали все входящие и выходящие из залива суда. Вертолеты наводили сейнера на "дичь", предлагая той остановиться, с помощью бортового жезла, калибром 23 мм. Остановив очередного "турка", вертолет облетал его, давая команду на начало досмотра ближайшему "москиту". Тот высаживал досмотровую команду, проверявшую документы и трюм. В случае несоответствий в бумагах или наличия оружия на борту, "москит" конвоировал нарушителя к вертолетоносцу и снимал с него команду, заменяя ее своей. Ближе к полудню, возле вертолетоносца собралось уже около пятнадцати "нарушителей", а судоходство в заливе замерло. Местные старожилы давно не сталкивались с подобным и решили отложить выход в море до лучших времен. Турецкую береговую охрану такие мелочи не интересовали.

Кроме развлекающихся таким образом на море островитян, наблюдателю обязательно следовало обратить внимание на два самолета. Один из них, заслуженный ветеран ИЛ-76, стоял под погрузкой на севастопольском аэродроме Бельбек. По направлению к нему, из Балаклавы шли два тентованных КамАЗа. Во втором грузовике, сидя возле борта, сидел Сашка Корабельников, задумчиво глядя на уносившиеся назад крымские пейзажи. Между ног стоял рюкзак и автомат, в кармане лежало направление к новому месту службы. Его, как и пятьдесят остальных служивых, досрочно, как лучших, перебрасывали на Имрос.

Второй борт, чартер из Москвы, подлетал к тому же аэродрому. Экипаж готовился запросить разрешение на посадку. В просторном салоне сорок второго Яка, находилось четверо молчаливых, не выспавшихся мужчин. Один из четверых звался Дмитрием Алексеевым. Он был зол и здорово напуган. Именно ему, как инициатору провалившегося проекта присоединения, Кремль поручил разгрести и уладить все возникшие вопросы. Понимание того, с кем именно ему придется вести переговоры, не добавляло настроения бывшему совладельцу "Поиска".