Разобравшись с этим, объяснил ребятам, что вообще-то нам пора собираться на суд, на замечание выдры, что её это не касается, напомнил, что хотя формально замешан в деле только я, но выгоду от него получим мы все, потому каждый должен внести в дело свой вклад.
— Ну, а кроме того, ты же сама обещала меня одного не отпускать, помнишь?
Выдра насупилась, но промолчала. Так что после скорого завтрака мы уже шли в полном составе к ратуше, возле которой за несколько часов уже был сооружён дощатый помост, очень напоминающий трибуну, с которой любит у нас на Земле-матушке обращаться к подданным наше начальство, как говорится: "от народа подальше, к кормилу власти поближе"...
Кроме трибуны были наскоро сооружены несколько мест для обвинения и защиты (это как я понял), ну и была своего рода клеть, странного синеватого цвета, буквально искрящаяся от закаченной в её прутья магической энергии. Эта клеть сама собой представляла довольно ценный для магов артефакт, внутри неё все магические способности мага, если его запас энергии был менее чем у клетки, пропадали. А запас у клетки был изрядный. Магов такой мощи практически можно было не ждать, ибо рождались они раз в несколько тысяч лет, как минимум. Так что безопасность от "злобного преступника" была для власти гарантирована. Ну, почти. Против мага вероятности не устоит, как и перед магом связей.
На ожидаемый суд пришли не только оставшиеся трое искателей удачи, но и несколько десятков зевак которые, неизвестным науке образом, всегда ухитряются узнать о событиях раньше и полнее всех тех, кто действительно должен принимать в них участие. В толпе можно было услышать довольно интересные разговоры.
— Говорят, будут судить вчерашнего лиса,— это говорит колючая ехидна со сморщенной мордой.
— Ты, чаго, Та, не лиса, а преступника, который ухитрился нагадить Ффарасту,— это розовоухая крольчиха, постоянно чешущаяся, как будто у неё блохи.
— Да вы с ума сошли,— это почти орёт старый нрек — барсук,— этот лис, ночью говорят, сумел поглотить ту гадость, что и жила на кладбище, помните — что там творится? Вот и поглотил, и сейчас его прилюдно будут пытать чтобы, значит эту гадость из него вынуть и изничтожить.
Ехидна крутит у виска когтем:
— Если бы он чего поглотил, то тут бы не стоял, а ушёл себе спокойно куда захочет.
— Это почему?
— Так до сих пор с энтим справиться не могли, так? Так теперь после поглощения и с лисом никто не справится, так что не поглощал он ничего.
— Да, но говорят после поглощения, тварь-то сильно ослабла,— барсук стоял на своём,— так что покуда она в живом теле, справиться с ней можно и вполне, потому и клеть противомагическую приготовили, вот сейчас соберутся господа магистры и устроят тут большой круг, и тварь-то изничтожат.
Крольчиха даже перестала чесаться:
— А суд тогда зачем?
— Так как только изгонят тварь, да уничтожат — над лисом и суд уж будет.
— Какой то ты странный, он ж дело сделал, тварь то уничтожат, так за что его судить -то?
— А за растрату: теперь, то с тварью внутри он опасен, а чтобы её уничтожить круг надо собрать, он же больших денег стоит. Вот за эту растрату общественных денег судить и будут, чтобы не повадно было.
Что — повадно, а что — не повадно должно быть для лиса — я так и не понял, впрочем эту абсурдную версию можно было не принимать во внимание, ибо вокруг таких версий одномоментно рождалось до нескольких штук. Так за пять минут я узнал, что лис теперь и не лис, а великий маг, который сам придёт всех судить, только пока свою силу скрывает, что и не лис он теперь, а жутко изменённый, как снаружи так и внутри, и что клетку не так просто поставили — только она и сможет теперь его удержать. А также и то, что лис на самом деле до сих пор находится на старой мельнице а тот, кто будет на его месте — то самое и есть, что до сих пор ело всех в доме, только теперь — вот как только судить начнут, так сразу же всех на площади и пожрёт, почём зря. Последняя версия, была выдвинута, довольно импозантно выглядящим енотом с выпученными глазами, но распространения не получила, ибо до этого момента тварь с места не сходила. Так что енот остался в одиночестве и убрался в сторону бормоча:
— Вот подождите, пожрёт всех, так потом меня вспоминать будете...
Так продолжалось с полчаса, но затем раздался звук труб и с крыльца ратуши, сопровождаемый свитой спустился сам Ффараст, и я наконец смог его разглядеть вблизи. Это был довольно упитанный барс, с чудного цвета шерстью — в основе своей серебристо — голубой с чуть коричневатыми пятнами, глаза его были цвета озёр. Одет роскошно в тройку с золотой каймой и серебряной вышивкой из тёмной ткани, в тон пятнам. В лапах он держал жезл — символ власти, а на шее у него на цепи висел золотой с серебром герб торгового города Оттгоро. Отставая на шаг, тяжело пыхтя, рядом переваливался уже виденный мной ранее письмоводитель, как он при его толщине ухитрялся не отставать — оставалось загадкой. Не обошлось и без обязательной в таких случаях стражи. От магических орденов — элементального и слова и жестов, также присутствовали важно выглядящие нреки, по одежде — полные магистры, церковь Единого Кольца представляла главная храмовница — разодетая в шелка лисица пышных форм, с огромным пушистым хвостом.
Как только вся эта официальная процессия устроилась — ввели подсудимого, лис был в подобии наручников, судя по тому что он еле шёл, а морда была страшно осунувшаяся: прошедшая ночь далась ему нелегко, что было для меня странно, он же не был в "том доме", а просто пытался сбежать и был быстро пойман. Пришлось признать, что в службе надзора своё дело знают крепко — от лиса не "пахло" насилием, не было характерных связей "палач — жертва", а состояние лиса было как после хорошей обработки у нас в "ментовке", так что в искусстве доставлять подсудимому неудобства служба надзора могла себе выдать медаль высшей пробы.
Лиса завели в клеть и закрыли за ним дверь, которая сразу же налилась белесым цветом от замкнувшихся контуров, теперь отрыть клеть можно было только владея специальным ключом, который был только у начальника стражи, роль которого выполнял сам капитан надзора — рысь Оллто Разумеющий, который стоял в стороне, время от времени подкручивая усы, уж он то, в отличие от лиса, выспался и успел пообщаться с супругой и даже позавтракать.
Енот, тут играющий роль секретаря, прокашлялся и, получив взглядом от своего высшего начальства согласие начинать, громогласно заявил,— Слушается дело о самовольном оставлении поста, добровольно взявшим на себя обязательства по охране города Оттгоро, лисом Реаром Дальни, магом стихий и владеющим словом и жестом также, как и оружием. Слово предоставляется обвинению.
На помост вышел Оллто и, поклонившись Ффарасту, начал излагать суть.
— Вчера, незадолго до полуночи, обвиняемый Реар был остановлен патрулём при попытке покинуть пределы города. На нём были метки, означающие что он подписал договор с городом о защите, хотя бы и ценой собственной жизни.— Рысь сделал театральную паузу, а потом чуть тише продолжил,— метки оказались активными, что означало, что вместо исполнения долга, лис решил бросить на произвол судьбы весь наш любимый город. После выяснения обстоятельств выяснилось, что он должен был в течение ночи избавить Оттгоро от проявления алчной нежити обитающей около старого кладбища в доме называемым Старой Мельницей. Более того, фактически оставив без контроля опасное место, тем самым подверг опасности граждан города. Уважаемый глава города,— рысь повернулся к барсу,— как известно эта тварь регулярно похищает граждан, случаи исчезновения многочисленны и широко известны. Кроме того около дома сложилась атмосфера страха. По вашему указанию, для предотвращения паники и избавления города от этого порождения тьмы городским советом были привлечены все имеющиеся в наличии силы. К сожалению стандартные методы борьбы себя не проявили положительным образом, присутствующие представители орденов и церкви, а также ордена наемников подтвердят мои слова. Поэтому было решено бросить свободный вызов. Его условия всем присутствующим известны, а если мне будет разрешено, я их оглашу.— Получив согласие от мэра взмахом лапы, Оллто продолжил,— Каждый принявший вызов обязуется в свой срок полностью отдать силы и жизнь свою на благо города во имя исполнения вызова. Таким образом присутствующий маг и воин покрыл себя и свою честь позором, и оставил город беззащитным перед лицом Тьмы. Поэтому, обвинение просит уважаемый суд,— поклон в сторону барса,— приговорить предавшего доверие города к максимально возможному наказанию, а именно, трём годам работ в пользу города с конфискацией имущества. Обязать ордена,— поклон в сторону представителей орденов и церкви,— на время наказания блокировать способности к магии и поразить в праве на ношение оружия.
Капитан замолчал, теперь наступило время опять выступить временному секретарю — еноту,— Есть ли желающие выступить в защиту обвиняемого?
В толпе возникло замешательство, характерное для большого собрания, когда никто не хочет вылезать и начать первым. Да и кто в своём уме выступит против официального обвинения?
Подождав для приличия пару минут секретарь продолжил:
— Свидетелей защиты нет, слово официальному защитнику.
Официальным защитником оказался представитель Храма Радужной Дуги, известной своим свободным отношением к праву каждого прихожанина иметь своё личное мнение (но при этом держать язык за зубами). Этот представитель, в ранге второго служителя (3) в тёмном одеянии со знаком принадлежности к церкви в виде разноцветной, переливающейся на свету дуги на шее. Это был волк с серебряной гривой волос, спускающихся с затылка почти до талии. Он вышел из-за спин своих более почтенных коллег и подошел к трибуне.
— Наша церковь — церковь милосердия. Но наша церковь и церковь справедливости. Ей хорошо известен лис Реар. Известно что у него из всей родни остались только сестра и племянница. Фактически на данный момент он единственный защитник и кормилец, чему есть причина — его малая племянница больна прогрессирующим параличом, устойчивым к магическому и лекарственному воздействию. Не мне говорить, что это означает. Без поддерживающего постоянного лечения ей в течение полугода грозит полный паралич и смерть.— Повисла театральная пауза в гробовой тишине, настолько все были впечатлены искусной речью служителя,— Именно по этой причине он и покинул свой пост, задание в той форме, в которой ему пришлось его решать, почти гарантировало небытие сначала ему, а потом и ребёнку. Но с другой стороны, когда он подписывался на этот вызов, он прекрасно осознавал риск, но у него был и шанс на полное исцеление для ребёнка, размер награды вполне позволял собрать большой круг лекарей — магов. Так что с одной стороны мы видим явное и похвальное желание помочь родне, а с другой пренебрежение долгом, при полном осознании риска.— Волк поднял лапы вверх,— Видит Создатель, обвиняемый конечно виноват, но он несомненно заслуживает снисхождения.
Поклонившись волк вернулся на своё место, и опять выступил секретарь:
— Слово предоставляется подсудимому.
Лис даже не стал подниматься, хотя размер клети вполне позволял это, тем не менее его голос был слышен хорошо и отчётливо, явно волшебники — мастера слова и жеста постарались на славу, когда создавали переговорный амулет способный работать в условиях подавления магической активности, которые клетка и обеспечивала. Впрочем причину, почему лис не стал вставать можно было назвать сразу, маги в условиях полного подавления способностей чувствуют себя примерно как рыба попавшая на берег: и душно, и плохо и избавиться от этого ощущения нет никакой возможности.
— Я полностью осознаю, что отказался от выполнения долга, когда попытался бежать. Но, уважаемый суд, прошу учесть, что тварь на старой мельнице известна в городе уже довольно давно и одна лишняя ночь не привела бы к смертям, так как ранее погибали нреки в том только случае если сами непосредственно лезли к чудовищу в пасть. И моё отсутствие не привело бы к существенному ухудшению ситуации, а мне было необходимо, просто совершенно необходимо остаться живым и относительно дееспособным. Вы знаете, если не покупать каждую неделю довольно дорогое лекарство, то это значит обречь мою девочку на страшную смерть полностью парализованного. Так что выжить я был обязан, как впрочем и пытаться заработать.— Лис поднял красные воспалённые глаза,— У меня, просто не было иного выхода, как попытаться заработать денег на лечение любым способом. Но и остаться в живых в случае неудачи, я тоже был обязан. Прошу суд о снисхождении и помиловании во имя жизни, жизни той, кто сможет жить только если я буду на свободе...
Лис замолчал.
Енот — секретарь поднялся со своего места и подошёл к мэру Ффарасту. Некоторое недолгое время они о чём-то довольно бурно, но невнятно с такого расстояния совещались, а затем сам Ффараст отодвинув лапой слугу вышел к трибуне.
— Славные жители и гости города Оттгоро, наш город место благополучия и гарантий благ и самой жизни. Как для полных граждан так и для приезжих. Поэтому никто не может поставить себя выше закона, который гласит, что каждый повинный в том, что поставил свою жизнь выше жизни граждан при исполнении подлежит суровой каре и осуждению. Но закон не только строг, но и справедлив, а я как гарант имею право и даже обязан объявить, что лису Реару я дарую право погашения долга. Именем города.
Мэр выпрямился и вернулся на своё место. В толпе поднялся шум, все пытались осознать сказанное. А именно что мэр соизволил даровать для облегчения участи лису, и спасёт ли это его от отбытия каторги на полях. Поля были стандартным наказанием, в обычном случае, когда в деле не было смертных случаев — так что наказание должно было быть не настолько уж и строгим, чтобы в обычной ситуации сильно переживать по этому поводу. Но наличие зависимой парализованной девочки, ставили жёсткость этого наказания на иной, более высокий и не соответствующий духу закона уровень. По этой причине толпа была полна ожиданием и волнением.
Вернулся секретарь с бумагой, по которой он и огласил приговор.
— Лис Реар Дальни приговаривается к трём годам работ на полях городской общины с поражением во всех правах на этот срок, также на этот срок городским магам вменяется в обязанность ограничить его в возможности использования магии выше седьмого уровня.
— Не может быть,— лис охватил голову руками.
— Может,— слегка запнувшись енот продолжил,— а также конфискации подлежит всё его имущество, кроме законодательно определённого минимума.
Лис понял что погиб, однако енот еще не закончил, он некоторое время рылся в бумагах и наконец найдя нужную продолжил:
— Но, приговор может быть аннулирован в течение суток, согласно праву погашения долга перед городом. Если найдётся нрек желающий на себя взвалить не исполненные обязательства Реара и реализовать их в течение суток, то наказание с лиса будет снято, а он отпущен на свободу без каких либо изъятий в правах и имуществе.
