Некоторое время ничего не происходило: зеркальный коридор зиял бесконечной глубиной. Бесчисленное количество баронесс с синяками стояли перед тряпкой.
Глаза так и норовили перескочить на другой объект, но моя воля была непреклонной. Мне казалось, что именно так я могу поймать и рассмотреть то, что мелькает на грани видимости. Когда от упорного рассматривания одной точки периферия видимого начала сливаться, я отметила движение. Многочисленные баронессины морды слились в одну. Подошла к зеркальной поверхности и, выдохнув облачко пара, начала писать на запотевшей поверхности. Я едва удержалась от того, чтобы не посмотреть на нее прямо. Боялась, что все исчезнет.
Между тем она вывела пару больших букв и застыла. Я уловила "ПР". И что "пр"? Отражение, будто убедившись, что я опознала все буквы, стерла их и выдохнула еще раз и вывела новые. Не знаю, сколько мы еще стояли, но целиком текст послания выходил таким: "Признавай всё. Спасу". После чего я услышала скрежет ключей в замке двери, а отражение пришло в норму. Надписи тоже исчезли.
В камеру заявился коренастый, но все равно какой-то плюгавенький мужчинка с бегающими глазами и блестящей лысиной.
— Идем, — начал он, но почему-то, узрев мою перекошенную физиономию, добавил, — те.
— Ш-ш-щаз, — тихо прошипела я, — только крюк из пола выдеру.
Прислали же идиота.
Как оказалось, я ошиблась, эта фраза предназначалась не мне. В камеру, следом за блестящей лысиной, зашел высокий жилистый мужчина в маске. Прямо в лучших традициях Молота ведьм. Маска состояла не из ткани, а была по большей своей части тенью от капюшона. Как последний держался на голове настолько стабильно? Может на клей посадили?
От этих дурацких мыслей на не мою физиономию вылезла не менее дурацкая улыбка. Хотя, глядя на лицо лысого, можно было подумать, что со стороны усмешка вышла гордой и зловещей.
Палач сделал знак и в комнату вкатили небольшой стол. Следом вошел, наверное, дознаватель. Лысый крепыш оказался писцом.
Вся честная братия уселась в комнате. Палач, правда, остался скромненько стоять в углу. Дознаватель был сер и лицом, и телосложением. Такого в толпе не заметишь, но это ему и нужно.
Мы с дознавателем еще некоторое время изучали друг друга, после чего он, слегка дернув левым плечом, заговорил.
— Эйна эр Чейз вы обвиняетесь в незаконной магической деятельности, убийствах и проведении магических опытов опасных для жизни и здоровья окружающих...
Далее шел внушительный список и у меня возникла мысль, что на баронессу хотят повесить больше чем она могла сделать. Хотя кто их вампиров знает. И что вот теперь прикажете делать? Признавать все? Не признавать — значит порадовать заскучавшего палача. Признать, поверив не то галлюцинации, не то местной системе внушения для задержанных, тоже странно. Повесят же. Дикие люди — с них станется. Я долго с умным лицом слушала бредни серого (так я окрестила дознавателя).
В самом конце значилось два изнасилования и глумление над усопшим путем похищения у оного предмета мужской гордости. Тут меня разобрало и я согнулась пополам от смеха. Мельком показалось, что одно из отражений баронессы погрозило мне кулаком.
Серый состроил обиженную моську. Почти захотелось ободряюще хлопнуть по холке и сказать что-то вроде "Все будет пучком". Но я думаю, это его не спасет, да и цепь коротковата.
— Простите мне мое праздное любопытство, — отсмеявшись сказала я, — Но изнасилование кого?
— Двух мужчин: Эрига и Ланса Эйхеров, — будничным канцелярским тоном оповестил серый.
— Понятно, — сдавленно хрюкнула я, — А с трупом что баронесса сотворила?
Мужская гордость покойного заключалась в мизинце правой руки, коей был изъят из могилы вместе с кольцом, цепочкой и припаянным к ним драгоценным кулоном в виде семиконечной звезды. Ну, хоть тут повезло.
— Признаетесь ли вы в совершении вменяемых вам преступлений?
— А расскажите про мои права обязанности и то, что мне дает такое признание? С материалами дела ознакомите? Дела вы будете объединять в сводное производство? А наказание будет по совокупности? И есть ли у вас тут поглощение менее строгого назначенного наказания более строгим? Или меня публично выпорют, а потом вздернут или наоборот? Лучше бы оно, конечно наоборот — не так обидно, — меня несло со страшной силой. — Защитника предоставите?
Серый вздохнул, возвел очи к потолку и сделал знак палачу. Тот с явным энтузиазмом рванул к своему столику.
— СТОЙТЕ! — рявкнула я.
Палач обиженно замер. Странно, но я прямо-таки ощущала его эмоции.
— Зачем же так нервничать? Уж и обсудить ничего нельзя? — виновато похлопала я ресницами.
— Так признаете или нет? — уже шипел дознаватель.
— Признаю, всё как есть признаю! Баронесса — она еще та а..эм жучка, — нервно хихикнула я. — Но вот изнасилования и кража — это не в ее стиле. Так что редактируйте список и я подпишу.
— А вот какая вам разница? — у дознавателя задергался глаз. — Вас все равно вздернут, а потом еще и сожгут для верности. Подписывайте так.
— Как какая? Принципиальная! Я за чужие грехи гореть не намерена. Требую очной ставки! Да и вообще что за произвол такой тут у вас, что мужиков можно изнасиловать? Терминология не доработана. Безобразие!
— Очной ставки?! — серый явно пробовал на вкус новые слова.
— Ну да. Знаете, думаю, вам подойдет упрощенный вариант — собираем всех фигурантов по делу и устраиваем перекрестный допрос. Отмечаем все моменты, где показания не сходятся, — я продолжила воскрешать познания в уголовном процессе, похороненные под завалами гражданской специализации и годами такой же практики.
Дознаватель вздохнул, но деловито черкнул пометку.
— По поводу изнасилования: от двух поименованных мужчин сегодня поступило два заявления по факту магического воздействия на их сознание с дальнейшим принуждением к соитию, — отрапортовал он. — Описание внешности насильницы совпадает с вашим.
— О как, а они часом не женаты? — вкрадчиво спросила я.
— Ээм, — серый адресовал вопросительный взгляд писцу.
Тот утвердительно кивнул.
— И вам не стыдно вешать на имя эр Чейз откровенно бредовые обвинения?
— Ни капли, мне же нужно как-то закрыть повисшие дела и эти два, по заявлениям олухов, которых застали жены с поличным, — тоже — сказал дознаватель.... не раскрывая рта.
Так-так... Что-то новенькое.
Глава 19.
Лаиентр Шеос остановился в ближайшем гостином доме, в небольшой комнатушке. Долго выбирать не пришлось: этот дом был наиболее близок к городской тюрьме и месту казни, денег на оплату хватило на пару дней. Ко всему прочему вампиру в его нынешнем состоянии совершено не требовалась человеческая пища. Поэтому заселяясь, попросил его не беспокоить. Войдя в комнату, Лан медленно втянул в легкие воздух. Для человека ничем существенным кроме, возможно, легкого запаха прибитой влажной тряпкой пыли, помещение ничем не пахло. Вампиру же одни только запахи рассказали многое. Как, например, то, что в данной комнате совсем недавно погиб насильственной смертью человек. И это было даже на руку. Остаточные энергетические всплески никто не потрудился зачистить.
Растянувшись на узкой скрипящей кровати, бывший жрец снял большую часть щитов и отпустил все свое существо. Точнее ту часть, что была хищницей, охотником и убийцей.
Магических всплесков в общем фоне такие манипуляции не давали, поскольку силу не поглощали и не выбрасывали. Это была часть самого естества вампиров, сознательно удерживаемая в узде. В пересчете на человеческие ощущения это было бы сравнимо переходом с использования лишь половины из органов чувств на их применение в полной мере.
Вначале ничего не происходило. Внезапно слуха вампира коснулась едва уловимая тоскливая нота. Она звучала на грани слышимости (если о таковой в данном случае вообще можно говорить) и длилась несколько секунд, но адмиралу и их хватило. Это был зов одного из соплеменников. Приглушенная, но вполне разборчивая просьба о помощи.
Такая неожиданность едва не выбила вампира из состояния транса во вполне осознанные размышления. Совсем недалеко от предполагаемого места — источника сигнала, клубился след от магии, похожий на тот, что оставался от Доскола. Самим местом оказалась городская тюрьма.
Отпечатки ауры арестованных отследить было не возможно, они затирались амулетом, одеваемым на "счастливчиков" при поимке. Обнаружить место задержания и определиться с составом участников тоже не удалось — фон был слишком разнородным, а следы терялись в толпе себе подобных.
Следов Марго и каттиса заметно не было. Как и обычно.
Вампир физически продолжал лежать на кровати, когда в плохо освещенную комнату скользнула едва заметная тень, имеющая лиловый оттенок. Она наползла на все тело Лаиентра и исчезла: та самая сущность вновь была под контролем. Совсем рядом, внизу в примыкающей к гостиному крылу забегаловке, обнаружились двое магов, хотя и в плачевном состоянии: один из них был практически лыс, со странными клоками рыжей растительности и все время чесался, а второй просто был измотан, будто его гнали вместо лошади не один день.
Остаток вечера Лаиентр Шеос провел там же вместе с магами, спаивая последних. На радость вампиру много им не понадобилось, так что оставив их мирно почивать лицами в стол, он пошатываясь ушел к себе в комнату.
Ментального мага среди спаиваемых не оказалось. Так что вампир без труда слегка поправил окружающую действительность для трудящихся после нелегкого рабочего дня. Оба мага кормились при местной инквизиции.
В комнате адмирал Шеос спокойно улегся снова на кровать и настроился пообщаться со своим соплеменником, который каким-то чудом угодил в местную тюрьму.
* * *
— ДОРИАН! — рявкнул мужчина, вбежавший в мою камеру, прямо в разгар моей лекции по уголовному процессу.
Дознаватель подскочил и даже немного вжал в плечи голову.
— Что это такое?! — рычал меж тем новоприбывший. — По какому праву задержанных Орденом перехватывает и допрашивает городское управление расследований?
— У меня несколько заявлений горожан, где описания виновного лица совпадают с внешностью задержанной, — вяло попытался отвертеться серый.
— Это опять?!!!! Опять пользуешься служебным положением и отсутствием у Ордена в этом городе собственной тюрьмы! — продолжал орать мужчина.
Дориан опустил очи долу. Я наслаждалась спектаклем.
— Идем, нужно поговорить, Эр Каунер уже знает и ждет тебя, — кажется этот весьма наблюдателен и уловил на моей физиономии следы морального удовлетворения.
Ну что ж хорошего понемножку. Палача и писаря мне тоже не оставили. Вопить о том, что я одумалась и все признаю, не стала. Пусть пока обсудят нарушение субординации.
* * *
Общение проходило весьма интересно. Было ощущение, что беседа проходила не с одним вампиром, а с кусочками его сознания. Информация стекалась в виде образов, обрывков разговоров, которые иногда наслаивались друг на друга, словно пытались перекричать. Под конец Лаиентру даже померещилось, будто он получает сведения из двух источников. Но определить место нахождения второго не удавалось.
* * *
Клесс лежал в полудреме от истощения собственных сил: нацепленный инквизиторами амулет почему-то высасывал из него все силы. Ноги по-прежнему не регенерировали, но на раны были наложены замораживающие заклинания. Ткани не восстанавливались, но не кровоточили и не болели. Допрашивать почему-то никто не приходил. Доскол притих и не реагировал на ментальный призывы, как впрочем, и на призывы вслух.
Все конечности были закованы в колодки. В полной тишине и полумраке тихо где-то капала вода.
Каттиса обыскали тщательно, так что он лишился всех своих вещей. Надо же было так вляпаться. Столько фатальных совпадений: куда не попадешь везде полоумные вампиры. Хотя не удивительно. Скорее всего, большую часть планет этой системы использовали как индивидуальные тюрьмы для особо отличившихся кровососов. Каттис попытался сжать кисть в кулак. Пальцы слегка согнулись и не более того. Контроль над телом постепенно терялся, а слабость захватывала новые территории.
— Что же такое происходит, что едва попав в родной мир, я получаю больше приключений, чем за все время, которое провел здесь раньше? — спрашивал Клесс сам себя.
Общее время его отсутствия составило пять условных лет. Достаточно, чтобы растерять большую часть полезных контактов, но слишком мало, чтобы вся "лишняя" информация о нем ушла в небытие.
Если бы он верно оценил силы противника, то с целыми костями был бы неплохой шанс удрать непосредственно перед казнью. Но сбежать до тюрьмы оказалось для каттиса большим соблазном. Эти казенные заведения в Клессе будили чересчур нехорошие чувства и воспоминания.
Каттис вздохнул, выпустил один из когтей на руке и продолжил методично ковырять замок на ножных колодках. С поломанными ногами и кошачьей гибкостью это не было большой проблемой.
* * *
Баронессе в лисьем обличье досталось меньше всех: инквизиция просто выгрузила полудохлую облезлую тушку в одну из камер для магических существ. Тело за последние часы стало менее активно отторгать сущность Эйны. Будто географическая близость и недавний контакт с родной душой его как-то успокоило. Стены камеры были практически непроницаемыми для магии. Для магии, известной местным. А вот на зов вампира они рассчитаны не были.
Эйна воспользовалась зовом лишь от привычки действовать и отсутствия иных возможностей повлиять на окружающую действительность.
Спустя некоторое время изумленная баронесса уловила отклик на свой сигнал. Продолжение контакта состоялось намного позже. В общих чертах ей удалось передать информацию о своем месте положении и ситуации в которую она попала, но сам процесс передачи образов временами стопорился, будто кто-то "говорил" одновременно с ней.
После таких праведных трудов Эйна уснула. Сон поначалу был странный: будто она видит лисью тушку со стороны, а потом ее затягивает бесконечный коридор. В конце коридора виден слабый свет и комната, в которой сидит молодая и привлекательная женщина. В ней баронесса с изумлением узнала себя... После чего прямо во сне она получила вполне понятный отклик от вампира, услышавшего ее зов: быть готовыми к побегу... всем. Эйна внутренне подобралась и попыталась достучаться до своего тела и того, кто был в нем.
* * *
Исидор эр Каунер рвал и метал... преимущественно гордость и самоуважение Дориана Теода. На эпитеты глава Ордена не скупился, так как на метафоры и аллегории (по крайней мере, непосредственному предмету извращенных словесных фантазий инквизитора очень хотелось верить, что всё перечисленное в его адрес не инструкция к действию для палача). Уж очень был он не доволен.
Больше всего во всей ситуации Теода печалили два факта: что он не успел урвать подпись баронессы под признательными показаниями в зависших делах, ну и конечно, что черти сюда принесли именно эр Каунера. Хуже перспективы, чем попасться этому дотошному маньяку, и представить сложно. Плакала теперь вся карьера. Одна надежда оставалась на натянутые отношения между главами городского управления и Ордена. Первый вполне мог в пику эр Каунера даже поощрить Теода. При этой мысли Дориан даже несколько встрепенулся и немного распрямил плечи. Не могли не радовать также изменения во внешнем виде главы ордена — блестящая от пота свежеприобретенная плешь радовала глаза всех угнетенных и обиженных.
