Авантюра в свободном ритме

За руку увел на кровать, буквально уложив. Скользнул по моим рукам, лаская, переплел наши пальцы и завел мои руки за голову, слегка удерживая. И я теряюсь в ощущениях полубеспомощности, когда его губы ласкают мою шею, язык щекочет впадинку у ключиц, зубы прикусывают сосок. Я лишь могу повернуть голову, чтобы дать доступ самой чувствительной части шеи, выгнуться, стараясь отдать ему во власть всё, до чего он не может дотянуться. Хотя это я себя тешу иллюзией, что не может. Может. И вот уже мои руки заведены мне под поясницу, как только я, почувствовав свободу, захотела вцепиться в его плечи, чтобы притянуть к себе. Чуть недовольный хнык прерывается поцелуем, напористым, исследующим. И мне уже всё равно, где мои руки, когда его доставляют такое трепетное наслаждение, лаская внутреннюю поверхность бедер, добираясь туда, где уже не нужны предварительные ласки — моё предвкушающее воображение уже всё подготовило. Но нет... стон. Разве ты не чувствуешь, что мне мало пальцев... На грани восприятия звук разрываемой фольги и я на несколько секунд свободна для осмысления происходящего. А оно мне надо то осмысление? Нет, понимаю я, когда Олег в меня входит до упора, срывая хрип с моих губ, прижимая телом. Ещё! Я готова впиться в него зубами, чтобы хоть что-то сделать, но невозможно, остается лишь стонать от доставляющих наслаждение движений. Я не почувствовала, как у меня подзатекли руки, которые вытащил из-под поясницы Олег, когда я ловила отголоски затухающего оргазма. И вновь я до него не могу дотянуться. Ой, зря ты закинул ноги себе на плечи, я ж придушу тебя... вот чисто из вредности... Какое там, когда чувствительно кусают за лодыжку и, подсунув под попу подушку, вновь в меня с размаху входят... и мысли придушить тут же куда-то испаряются. Я отыграюсь... вот сейчас кончим и... Я уже лежу на животе с раздвинутыми ногами и удерживаемыми руками. Он отдает и забирает, с каждым движением, с каждой лаской. Мне остается лишь напрягать внутренние мышцы, стремясь сильнее сжать то, что дает наслаждение. Наши руки перед моим лицом. Он уже меня не держит — не хватает выдержки еще на это. Я беру его ладонь и подтягиваю к своему рту, впиваясь губами в центр, чувствую чуть шершавую кожу языком. Не удерживаюсь от очередного яркого ощущения — прикусываю. Хрип над ухом и последний сильный толчок дарят уже моральное удовлетворение, потому что физически я удовлетворена давно. Тяжелое вздымающееся тело буквально распластало меня на кровати. Приятно... почему-то оказалось приятно почувствовать себя вот так слабой и зависимой. Казалось бы — это не я, это меня... но в это же время я получила гораздо больше, чем отдала. Что я там думала — приму всё, что он мне даст. Спасибо.

Я лежу в коконе его рук, чувствуя под ладонями успокаивающееся биение сердца, вдыхаю его чуть терпкий влажный запах. От меня пахнет также, им. Мне некуда двигаться — его нога перекинута через меня, еще надежней запирая в его объятиях. Да и мне не хочется сбегать. За окном давно уже не сумерки, наверно, я потеряла счет времени.

— В душ? — поинтересовался Олег спустя некоторое время.

— Пошли.

И ощущения помывки на пикнике блекнут на фоне новых. Сейчас я могу дать волю себе, да и Олег не возражает. Я оторопело взираю на то, как он нежится под теплыми струями воды, практически подставляя себя под мои ладони, будто большой мокрый... хотела назвать его котярой, но перед глазами предстал мамин кот, которого мы как-то купали — жалкое зрелище. Здесь же... а, черт с этими сравнениями и определениями, особенно, когда так целуют. Мы чуть не передрались, когда решали, кто кого будет первым вытирать, — яблоко раздора упало в лужу, уже набежавшую с нас. Смеясь, Олег посетовал, что за вторым полотенцем надо идти в комнату. Я пожала плечами и первая вышла из ванной — нашел чем испугать, и так уже практически обсохла, а стесняться — чего он еще не видел. Наши вещи лежали унылыми кучками на полу. Я наклонилась поднять бельё — мои пальцы перехватили, подняв меня обратно.

— Собираешься уходить? — спросил Олег, несколько секунд глядя мне в глаза.

— Завтра на работу, — я понимала, что отговорка слабая, но и остаться сейчас я не могла.

— Я помогу, — и вновь не вопрос, а утверждение.

Что должна чувствовать женщина, когда ее медленно одевает обнаженный желанный мужчина? Я переступаю ногами, позволяя одеть кружевной треугольник, протягиваю руки — лямки бюстгальтера скользят по предплечьям. Он поправляет мою грудь, удобней устраивая ее в чашечках, — от прикосновений соски вновь сжимаются, не скрывая моего желания. Я напряженно вглядываюсь в его лицо, пытаясь поймать хоть отголосок самодовольства или торжества. Он поднимает на меня глаза — ничего подобного, лишь что-то такое, чему я не могу или не хочу пока давать определение, боясь ошибиться. Теперь шорты-юбка, блузка. На последней застегнутой пуговице я испытала сожаление.

— Я отвезу.

Ответа от меня не требовалось, я лишь наблюдала, как он быстро натягивает на себя одежду. Первой вышла из комнаты, спустилась по лестнице, не дожидаясь, пока щелкнет застежка его ремня, обозначая финал вечера. Обулась быстро: Золушка из меня — это уже гротеск.

Доехали в тишине, какой-то расслабляющей и уютной, несмотря на скачущие мысли. Чувства хмыкнули и тихонечко свернулись уютным клубочком, махнув на суету, — им и так всё было ясно.

— Давно уже не игра, — поставил меня в известность Олег после прощального поцелуя и подтолкнул к подъезду, не дожидаясь моего ответа.

Глава 48

Пятница. Я, невыспавшаяся, но довольная, попивала кофеёк на кухне. Надо будет себе блеклое здоровье на лице нарисовать — синяки под глазами замазать. Заиграла мелодия, узнаваемая, стоящая только на одного человека.

— Доброе утро. Не проспала?

— Доброе. Уже кофе пью, — с улыбкой ответила я.

— Не растворимый?

— Неа, из турочки.

— Завидую.

— Пригласила бы приехать, но через 30 минут уже убегать.

— А что так рано?

— Хочу еще раз просмотреть документы до того, как буду отчитываться.

— Такая ответственная?

— Такая работа.

— Что вечером делаешь?

— Возвращаюсь с работы.

Олег рассмеялся:

— Каков вопрос, такой ответ. Тогда я заеду за тобой. Куда лучше, к офису или домой?

— Ага, заехать — не обсуждается?

— Неа.

— Тогда домой, — не стала я ломаться. — До вечера?

— До вечера. Целую.

— Нежно? — не удержалась от подначки.

— Полагаюсь на твое воображение.

Я засмеялась и попрощалась с ним. Вот же ж зараза.

И Вам доброе утро, Елена Александровна, я тоже безмерно рада Вас видеть, так что могли бы поздороваться, а не просто невнятно кивнуть в непонятную сторону: то ли мне, то ли фикусу в углу напротив.

— Доброе утро, Сергей Геннадьевич. Во сколько планерка?

— Доброе утро, Валерия. Как вчера всё прошло?

— Прекрасно добралась без происшествий, оригиналы документов уже у Вас, копии — в соответствующих отделах, как договаривались.

— Отдохнуть успела?

— Конечно, прекрасно выспалась, спасибо за внеплановый отдых.

— Это хорошо, — как-то неопределенно ответил Сергей, всё еще продолжая вглядываться в меня.

Даже не смотрите, косметика творит просто чудеса, могу порекомендовать, а то что-то Вы сегодня несколько тусклы.

— Планерка через полчаса, предупреди Елену Александровну.

Собрались на междусобойчик. Отчиталась без шпаргалок, смотрю незамутненным взором школьницы-отличницы комсомолки-заучки. Придраться не к чему. Сергей Геннадьевич сдержано хвалит, начальница сидит с безразличным видом. Разрешили уйти. Вот и перерыв наступил, погоняла салат по тарелке вместе с бухгалтерией, которая трагическим шепотом обсуждала командировочные траты. Не мои, и слава богу. Я в бюджет вписалась, даже осталось немного. Остаток дня провела тихонечко перекладывая бумажки с места на место.

15 минут до окончания работы.

— Валерия, зайди в кабинет, — прозвучала просьба шефа, который уже прошествовал к Елене Александровне. — Присаживайся. Лен, ты тоже.

Я быстренько примостилась на стул, начальница осталась за столом, а Сергей Геннадьевич начал расхаживать по кабинету.

— Напоминаю, в понедельник важная встреча у Владилена Генриховича, поедем из офиса.

— Сереж, я не понимаю, почему мы должны ехать туда, когда это наши услуги нужны ему, — с недовольной интонацией произнесла Елена Александровна.

— От таких предложений обычно не отказываются, — несколько раздраженно ответил обычно сдержанный шеф. Видимо, она его уже достала.

— Какие-то документы, материалы или еще что нужно подготовить к встрече? — чисто с практической точки зрения спросила я.

— Нет, вводную информацию получите от него. На этом всё, будьте готовы к серьезной работе.

Я кивнула и вышла, плотно прикрыв за собой дверь, не собираясь подслушивать разговор. Я уже на низком старте, чтобы ни на минуту не задержаться на работе — хочу пораньше попасть домой и, призналась себе, увидеть Олега.

Вновь зависаю около шкафа. Дожилась. Вредность борется с практичностью, женственность с рационализмом. Вот из вредности — узкие брюки и майка, практичность — ага, пока эти слаксы стянешь... женственность тянется вот к той зауженной юбочке, рационализм — задрать ее не реально. А я что? Я реалистка, не важно, чем вечер начнется, но закончится он точно тем, что быстрее гонит кровь подальше от головы. И не правда, что так только у мужчин, у женщин тоже.

Звонок телефона с уточнением, через сколько я буду готова. Стою ню с двумя вешалками... может, ну её эту одежду? Как в анекдоте про новобрачную, которая обиделась на шарфик от подруги — всё равно на шее окажется. Даю отмашку на полчаса. Это чтобы себя мобилизовать. Победила практичность и рационализм, приправленная женственностью. Вредность за вредность оставлю дома.

Выглянула в окно — приехал за 7 минут до. Я готова, стою на низком старте, гипнотизируя секундную стрелку. Закрыла дверь, чинно спустилась вниз.

— Привет, — останавливаюсь рядом. Близко, в четверть шага.

— Привет, — испытующий взгляд.

Несколько секунд играем в гляделки и буквально сталкиваемся, одновременно стремясь сократить и так малое расстояние. Не удерживаемся, фыркаем от смеха и начинаем целоваться, с улыбкой, которая пропадает под трепетом ощущений. Вновь появляется мысль: 'А смысл куда-то ехать?' Но меня уже усадили впереди. Я скосила взгляд на старушек, теснившихся на ближайших лавочках, которые и не пытались скрыть свое любопытство. Олег сел за руль, завел машину и повернулся ко мне, облокачиваясь на спинку моего сидения.

— Предложения есть?

Стараюсь не расплыться в улыбке, чуть иронично приподнимаю бровь:

— А что, ничего не запланировано?

— Импровизация будет интересней.

Ага, у меня в голове сплошная импровизация... в одном направлении. Боюсь, здесь окажется слишком много зрителей.

— Тогда в клуб. В твой клуб, — уточнила я.

Не споря, Олег домчал нас по дворам и лишь в фойе вопросительно посмотрел на меня.

— Ключи от кабинета у тебя?

— Конечно.

Весь недолгий путь у меня в голове мелькали мысли о том, какова будет реакция Олега. То, что не откажется, и так чувствовала.

Мы зашли в кабинет, я забрала у него ключи и заперла дверь, оставив их болтаться в замочной скважине. Олег не обернулся, что меня вполне устраивало. Два шага, чтобы прижаться к его спине, скользнуть ладонями снизу к его груди, обнимая, согнуть ногу и провести коленкой по внешней стороне его бедра, перекинуть ногу, на мгновение прижать его чуть сильнее к себе и, отпуская, вернуть ногу обратно, вновь обретая полноценную опору. Но руки убрать не успела — Олег перехватил их уже на своей талии, прижимая крепче к себе Но пальчики-то свободны — и вот я уже стремлюсь вытянуть футболку у него из джинсов, весьма преуспевая в этом. Замираю от ощущения его тела под ладонями. Еще немного и под ремень — его судорожный вздох и напряженный пресс бугрится под моими поглаживаниями. Уже не держит, лишь гладит мои руки, вторя моим движениям.

Терпение меня подводит, и я оказываюсь с ним лицом к лицу. Срывать одежду друг с друга? Ну, разве что с него, потому что под моим сарафаном из жатой ткани нет ничего кроме трусиков, да и сарафан вполне справится с ролью пояса. Я стягиваю майку с Олега, когда он уже с успехом переназначил функции моему предмету одежды. Щелчок ремня, скрежет молнии, и в моих руках оказывается греющая женское тщеславие тяжесть. Хочет. Белье на полу, бог с ней с гигиеной, потом можно не одевать. Уже успел спустить джинсы с бельем, зажав в руке знакомый конвертик. Расплываюсь в предвкушающей улыбке — предусмотрительный.

Перехватываю из рук и толкаю в сторону диванчика. Он переступает через джинсы, — проскакивает мысль: 'Лишь бы не запнулся и не упал, а то весь настрой пойдет насмарку — я ж рассмеюсь'. Но нет, обходится. Хорош. И это всё мне! Да, вот в такой утвердительной форме. Шорох фольги, становлюсь на колени перед ним: лизнуть, задержавшись губами на головке, чтобы сорвать стон и... ловкость губ и никакого мошенничества — в его глазах удивление. Я уверена, он мне компенсирует химический привкус смазки. И вроде я сверху, я задаю тот ритм, который полностью удовлетворит меня, но его руки, губы, дыхание обволакивают, прося сдаться на его милость. Еще немного... срываюсь в гортанном крике, прижатая к его телу, сдаваясь... чтобы тут же почувствовать размеренные сильные толчки снизу, не дающие расслабиться, вновь окунающие в водоворот ощущений, отключающих всё рациональное. Уже вместе. Привкус соли на губах, стук моего сердца сплетается с его, дыхания частят не в такт. Но это как-то уютно-правильно, что позволяю себе еще немного понежиться в его руках.

— Полотенце найдется? — интересуюсь я, нехотя отлепляясь от Олега, развалившегося на диванчике.

— И даже личный душ.

Я скинула 'пояс' — больше помять его было невозможно, а вот просушить бы не мешало — и повесила его на спинку дивана. Душ пришлось принимать поодиночке — в этом закуточке едва-едва помещался Олег, а получить какую-нибудь травму в никому не нужных экстремальных условиях не хотелось. Судя по нашим переглядываниям, мысли у нас сходились — выходные будут долгими.

Я в недлинном полотенце устроилась в его кресле и смотрела в окно, он, уже в джинсах, стоял рядом, облокотившись на спинку, и перебирал короткие пряди моих волос.

— Заезжаем к тебе за какими-нибудь вещами? — поинтересовался он.

Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза:

— Да. Надеюсь, у тебя холодильник полный.

— А как же, — шаловливо улыбнулся он мне.

'Интересно, кто первый сойдет с дистанции?' — появилась предвкушающая мысль. Но в этой игре проигравших не будет. Игра для двоих...

Глава 49

И попала я домой только в понедельник рано утром, чтобы переодеться, да захватить кое-что на работу. Так, притушить блеск в глазах, спрятать сыто-довольную улыбку от чересчур внимательного шефа и настраиваюсь на рабочий лад. Не долго мы пробыли в офисе. Сергей Геннадьевич роздал указания, и мы, загрузившись в машину к Леониду, двинулись навстречу... ну, отчасти, можно сказать, что приключениям, — Владилен Генрихович может быть непредсказуем.