"Убить героя!" - 2012 г

Сзади проревело:

— Что?! Мерзавец, ты предал меня!!!

Тут же послышалась возня, лязг металла. Я шарахнулся в сторону, но на разъяренного рыцаря уже навалились слуги маркиза. Крестоносец исчез под валом черных лат.

Я тайком перевел дух, отошел еще на пару шагов и обернулся. Маркиз вышел из тени, щурился, рассматривая меня. Потом перевел взгляд на изрыгающего проклятья крестоносца, разлепил губы:

— Почему? Я думал, что вас пленили хрустальные грезы о справедливости и примитивные идеалы тупых вояк с крестом на груди... почему, Андрей Викторович?

Я самую малость замешкался, со стыдом признался:

— Я... я уже говорил, Алан, что это не моя война... мне нужно домой...

Губы маркиза скривились, на холеном лице проступило отвращение, но он тут же овладел собой.

— Где же вы были все это время?

Я натурально вздрогнул, благо впечатления были еще свежи. Даже голос мой дрогнул:

— После того, как барон Гунтер подоспел к деревне с отрядом рыцарей, я мало что помню... очнулся уже в казематах монастыря в Лэндшире. Меня хотели сжечь, Алан! Сжечь на костре!

Маркиз пожал плечами, голос прозвучал равнодушно:

— А что же вы хотели? Здесь такие порядки... наша служба и опасно и трудна. Монахи называют еретиком каждого человека, кто отличается от немытого стада светлых рыцарей, хотя я назвал бы их "грязными рыцарями".

Я зябко передернул плечами, наблюдая, как рычащего крестоносца утаскивают в одну из галерей, будто муравьи жука. Что ж, сэр Гунтер, не всегда же вам жечь ведьм, пора побыть и в их шкуре.

— А потом? — спросил маркиз нетерпеливо. — Как вы выбрались? И откуда у вас этот меч?

Я коснулся пальцами "змея" на перевязи за спиной, по руке прокатился отчетливый импульс силы.

— Началось сражение... я смутно помню, все вокруг взрывалось, была паника, все куда-то бежали... я выбрался из замка... помню, было страшно. Брр! Столько крови! Я побежал... увидел бой, сэр Гунтер сражался с настоящим гигантом! А, когда поверг его, подоспел я. Меня вдруг поразила мысль, что вам будет приятно убить человека, который нарушил ваши планы!

— Какие планы? — спросил маркиз быстро.

— Ну... принцессу отбил... стольких ваших людей убил...

Напряжение в глазах маркиза истаяло, он спросил с усмешкой:

— Разве вы сами не дрались против моих воинов?

Я нахмурился, бросил зло:

— Только против одного, всего одного. Да и того не следует называет воином, он пес! Обращался с принцессой Киатой как... как... с нищенкой!

— Это едва не стоило вам головы, — криво усмехнулся маркиз. — Но, что же дальше? Как вы умудрились привезти баронета Лэндширского в мой замок?

Тут я усмехнулся горделиво:

— Стратегия, ваша светлость, и тактика! Я рассказал, что видел принцессу в вашем замке, пообещал провести его тайном тропой... вот мы здесь и очутились.

— Хорошо, Андрей Викторович, — с облегчением сказал маркиз. Его голос вновь наполнился привычной насмешкой и презрением. — Я думаю, что вы поступили мудро. Голос разума всегда должен быть сильнее голоса сердца... уведите рыцаря, что-то он слишком кричит. И позовите палача, для него есть работа...

Я содрогнулся, когда представил будущее сэра Гунтера, но поспешно отогнал эти мысли. Маркиз вновь обернулся ко мне, добродушно сказал:

— Меч можете оставить себе как трофей... и, как гонорар за качественную работу. Не желаете ли подкрепиться? Наверняка вы проголодались... я, знаете ли, люблю выпить бокал вина под хорошую пищу, когда мастер заплечных дел выполняет свою работу...

Я с трудом согнул деревянную шею, непослушными губами выговорил:

— Не откажусь, Алан... я ужасно проголодался...

Бровь маркиза удивленно выгнула спинку, но он промолчал и коротко кивнул.

Каменные ступеньки бросились под ноги, анфиладу винтовой лестницы наполнил цокот подкованных сапог. Я старался идти вровень с маркизом, но быстро выдохся. Сердце колотится, в глазах туман от нехватки воздуха. Маркиз же бодро прыгает через две ступеньки, не переставая говорить:

— Сказать по правде, Андрей Викторович, у нас сейчас не самое завидное положение. Некоторые планы оказались на волоске... вы знаете, с кем сражались рыцари короля Дагобара под замком Лэндшир?

От долгого подъема по винтовой лестнице закружилась голова. Я схватился за каменные перила, спросил хрипло:

— С кем? С рыцарями соседнего королевства?

Маркиз учтиво приостановился, его светло-серые глаза внимательно обшаривают мое лицо. Он разлепил губы, уронил:

— С хорвами, Андрей Викторович. Был прорыв...

Я поднял глаза, спросил испугано:

— С хорвами?! Это... значит, что скоро этому миру... настанет конец?!

Глаза маркиза утратили подозрительность, голос прозвучал теплее:

— Будем надеяться, что не настанет... но вы, Андрей Викторович, не волнуйтесь. Это была обычная разведка, хорвы с такими малочисленными армиями в бой не ходят. До того момента, как подойдут их настоящие силы, вы уже будете дома.

Я облегченно улыбнулся, выдохнул с чувством, едва не вытер лоб. В глазах маркиза вновь мелькнуло презрение, пополам с отвращением. Он отвернулся, безразлично сказал:

— Пойдемте же, иначе пропустим развлечение.

Винтовая лестница вдруг швырнула под ноги площадку, я почти упал на нее. Маркиз бодро скользнул в полутемную галерею, зашагал в глубину. Я с сильно колотящимся сердцем поспешил за ним, провожаемый недобрыми взглядами безымянных героев на висящих на стенах картинах. Маркиз на миг приостановился, выдернул из специальной подставки на стене факел.

— Никак не займусь внутренними делами, все время отнимает это чертово противостояние, — покачал головой Алан. — А в коридорах уже не только сквозняки и темнота, но и заводятся всякое...

Я с дрожью пролетел взглядом по галерее, запутался в липкой тьме между колоннами. Попытался представить себе, что может ожидать опасного в таких вот коридорах, или... в подвалах...

Мимо проплывают заросшие паутиной арки и порталы, пламя дробится искрами на черных доспехах в нишах, замерших на вечной страже. Кажется, что коридор бесконечен, стук шагов теряется где-то далеко. Густой мрак окутывает фигуру маркиза, даже факел с трудом разгоняет жидкую мглу. Я старался не отставать, пару раз мне слышалось неясное скрежетание, будто коготками по камню, странный шепоток.

Мы свернули в незаметный коридор, под ногами зашуршали мелкие камешки. Скоро исчезли звуки, коридор стал заметно понижаться, воздух похолодел и наполнился влагой. Где-то в темноте отсчитывает мерная капель, будто в пещерах...

Я встрепенулся. Пещеры! То-то я смотрю, что коридор тянется слишком уж долго, явно не по длине замка! Получается, мы уже не в замке?

Я украдкой бросал взгляды по сторонам, с холодком отметил неровные стены. Прерывистый факельный свет пару раз вырвал черный от влаги камень, деревянные скобы под потолком.

"Значит, — пронеслась тревожная мысль. — Замок Варг уходит корнями глубоко в горы... кошмар какой-то, нужно запоминать дорогу!"

Я живо себе вообразил возможность заблудиться в многочисленных переходах. Сердце тревожно всхлипнуло, а по коже продрал мороз. Незнакомый с расположением ходов человек проблуждает здесь годы!

Ход вдруг вильнул, потолок прыгнул куда-то во тьму наверху. Я увидел тяжелые двери среди частых каменных колонн. На дверях маленькие решетчатые окошки, изнутри доносятся крики и стоны, мольбы о пощаде.

— Вот мы и пришли, — обернулся маркиз возле одной из дверей, и вставил факел в пустующую нишу на стене.

Его пальцы коснулись кольца на двери, напряглись.

— Знаете, — вдруг рассеяно сказал маркиз, не открывая дверь, — а ведь замок Варг не случайно оказался на таком удалении от всего королевства. Замки строят так, чтобы охранять что-то очень важное... например, Лэндшир, владения нашего гостя сэра Гунтера, бережет юго-восток королевства Глодер и левый берег реки Ланкар. Бертфот, столица, находится на правом берегу реки, и в слиянии трех важнейших трактов. Крепости поменьше, как правило, стерегут границы или разбойничьи места...

Я слушал внимательно, пытаясь уловить мысль маркиза, но пока ничего не понимал. Кроме, конечно, бесполезной для меня, жителя Интернет-эпохи особенности расположения замков.

— А вот замок Варг находится в скалах, да еще и за лесом... — как ни в чем ни бывало продолжал маркиз, скользнув по мне странным взглядом. — А стережет он, не только все королевство, но саму благородную фамилию де Варг... нас, как еретиков и противников веры в Христа Распятого, ненавидят. И слишком многие пытались войти как силой, так и хитростью в мой замок!

Я похолодел, сообразив, наконец, куда клонит маркиз. В словах де Варга прозвучала неприкрытая угроза:

— И все до одного, кто решался на эту опасную авантюру, сейчас находятся здесь!

Я собрал все волю в кулак, как можно безразличнее сказал:

— Не хотел бы я оказаться в числе ваших врагов, Алан.

Маркиз де Варг замедленно кивнул, будто отвечая своим мыслям, рванул дверь на себя. Пахнуло жаром разогретого металла, потом, мокрой кожей и кровью. Я судорожно сглотнул, шагнул в пыточную.

Маркиз сказал, с любезной язвительностью:

— О, вижу вам, сэр Гунтер, уже показывают наши игрушки?

Сердце похолодело, затрепыхалось чаще. Пыточная камера вызвала неясную оторопь, хотя я не единожды бывал в подобных местах. Одно время было модным восстанавливать подобные кабинеты, продавались билеты в затемненные подвалы, что освещали красные лампы. Самодельные гильотины отрубали головы многострадальным манекенам, ломались руки и ноги на дыбах, колесах... но здесь не то. Отчетливо пахнет сырым мясом и настоящей, не бутафорской болью. На зажимах и цепях кровавая ржавчина, на полу плесень, нигде нет и намека на стерильность. Все пропитано неотвратимостью и даже неизбежностью.

Сэр Гунтер Святобой нахмурился, на скулах заиграли желваки, массивная челюсть надменно выдвинулась. Крестоносец, уже без доспехов, в одной рубашке, прикован к толстой колонне. На руках, ногах, и даже голове — стальные зажимы. Руки и ноги разведены, заломлены назад, но в глазах сэра Гунтера твердость и непреклонность.

— Молчите? — маркиз насмешливо вскинул бровь. — Ну что же, скоро заговорите, правда, Дрон?

От большого камина отделилась фигура. Палач в кожаном фартуке на большом животе, лицо скрыто уродливой восковой маской, похожей на лицо зародыша. Только через миг я с дрожью понял, что маска из человеческой кожи!

Палач подошел к пленнику, с интересом стал рассматривать. На его обнаженных толстых руках пышные черные волосы, что делают неопрятную фигуру похожей на обезьяну.

— Ваша милость, истинно говорите, — прогудел из-под маски угодливый голос. — Счас заговорит светляк проклятый...

Я вздрогнул от вида ржавых клещей в ладони палача, взгляд скользнул по заготовленным на столе иглам, зажимам, ножам.

— Присаживайтесь, Андрей Викторович, — донеслось с боку. — Отведайте вина, мяса. Могу поклясться, монахи вас так не кормили, мясо тает во рту...

Я обернулся, едва смог сдержать отвращение. Маркиз де Варг удобно устроился в широком кресле за столом. На грубой столешнице блюдо с виноградом, истекающая соком птица, два кубка и кувшин с вином. Маркиз схватил птицу двумя руками, с хрустом оторвал лапку, жирный сок потек по рукам. Слуга у стола, повинуясь знаку сюзерена, наполнил чаши вином, вновь отступил назад.

Я осторожно сел, хаотически обдумывая будущее, рука против воли потянулась к мясу, но замерла на полпути.

— С чего начнем, ваша милость? — поклонился палач угодливо.

Маркиз, не переставая жевать, неопределенно помахал в воздухе рукой с лапкой. Палач тут же согнулся в поклоне, сказал заискивающе:

— Полагаю, начнем с чего-нибудь простенького, для разминки...

Сэр Гунтер наградил палача презрительной гримасой, потом отвернулся, взгляд голубых глаз обжег меня ударом бича. Стараясь абстрагироваться от запаха мучений, отводя глаза от колоды для рубки мяса, я уткнулся глазами в стол и отхлебнул вина. Все-таки это я виноват в том, что крестоносец оказался здесь...

Палач шагнул к прикованному крестоносцу, секунду изучал гордое лицо, затем с оттяжкой отвесил пощечину. Голову рыцаря мотнуло, тот мгновенно вцепился глазами в маску палача, зарычал:

— Ты трус! Отстегни меня, сражайся как мужчина, а не как мразь!!

Палач зашелся низким, дребезжащим смехом, сказал подленько:

— Что, рыцарь, голосок пробился, давно тебя как девку дворовую не били? Вот, возьми еще...

Я опустил глаза, звуки пощечин и проклятия крестоносца чередовались часто. Потом стало тихо, слышались только шлепки, и, наконец, палач сказал тяжело дыша:

— Это еще ничего, светляк, только начинаем.

Палач взял тряпку с колоды для рубки мяса, вытер от пота дряблую жирную шею, туда же высморкался. Потом без паузы развернулся к рыцарю, ударил ногой в пах. Гунтер дернулся, зарычал сквозь зубы, лицо побагровело от напряжения. Он провис на цепях, протяжно выдохнул.

Палач хохотнул, послышался звон металла, я со страхом увидел латные перчатки на его руках.

— Стой, Дрон, — сказал маркиз быстро, потом посмотрел на крестоносца сочувствующе: — Сэр Гунтер, молю, избавьте меня от подобного зрелища. Всегда неприятно видеть, когда достойный воин плачет в цепях, умоляет о пощаде... скажите мне, сколько воинов у короля в столице? И кто вам помогал во время битвы у Лэндшира?

"Вот оно, начались первые вопросы! — пронеслось у меня в голове. — И... ему известно, что рыцари защищали замок не сами!"

Сэр Гунтер поднял голову, все еще тяжело дышит, но в голубых глазах плескалось презрительное веселье:

— Это кто здесь плачет и молит о пощаде, скотина? По себе судишь? Ну, тогда недолго тебе наслаждаться пытками, скоро и тебе настанет...

Палач коротко ударил, голова крестоносца дернулась в сторону, на стену плеснуло красным.

Маркиз покачал головой, сказал с осуждением:

— Я очень разочарован, барон Лэндширский... видите, Андрей Викторович, как тупы и упорны рыцари? Прям тоска одолевает, ну как можно так жить?

Гунтер повернулся, с разбитых губ стекает кровь, но в глазах все то же упорство.

— Только так человек и живет... — прохрипел он. — Но тебе этого не понять, еретик, ты привык предавать сюзерена...

— Тебе не стоит так категорично судить, — поджал губы маркиз. — Я же предлагаю тебе совсем иную жизнь, в которой...

— Для мужчины нет иной жизни, кроме той, которую он может отдать ради других... — прохрипел сэр Гунтер. — Я не предам своего короля, народ и Господа Всемогущего...

Маркиз качнул головой, даже почмокал губами, оценивая слова крестоносца. Голос прозвучал серьезно:

— Очень поэтично, барон. Весьма, я бы даже сказал, одухотворенно... но ваш Господь не заслуживает имени Всемогущего, раз он позволит умереть верному псу в моих камерах. Обосравшемуся в страшный миг, без рук и ног, с выжженными глазами.

— Лучше уж пусть тело обгадится, что тело — шелуха, чем жить таким... — сэр Гунтер в отвращении скривил разбитые губы и люто плюнул.