Гиперборейская Скрижаль

Фриц быстро сообразил, какой великолепный шанс предоставляет ему судьба, и желал его использовать по максимуму. Ширинкин собирался поднять в Приваловске мятеж и распространить его на все города Уральского региона.

Но без санкции находящегося в Могадишо Главного штаба правозащитников (полное название организации — "Правозащитники-шахиды антифашистского революционного фронта имени Святого Зюгана" — было чересчур длинным, поэтому им редко кто пользовался) Фриц не решался начинать столь масштабные боевые действия.

Однако слухи о "сокрушительных победах" армии Фрица над войсками Зоршха уже проникли и в Главный штаб. И там решили развить "грандиозный успех" приваловских правозащитников, ударив по диктатуре всей силой боевых формирований правозащитников. Таким образом, поход супругов Даль, Сыча и Шпона в штаб 10-го корпуса стал детонатором той самой гражданской войны, о неизбежности которой постоянно твердил Даниил.

Во все города, где имелись отделения правозащитного движения, из Могадишо был отправлен приказ, требующий от каждого из их командира немедленно поднять восстание на вверенной ему территории.

И в тот момент, когда в Приваловске наступила полночь, против диктатуры Зоршха восстали правозащитники и дружественные им революционные группировки.

5

С каждым часом к восстанию партизан присоединялось все больше совершенно легальных движений, а также, как писалось в донесениях агентов Комитета федерального террора, "гражданских лиц из высших эшелонов городской и региональной власти".

Естественно, чиновники пошли на союз с партизанами вовсе не из-за веры в их революционные идеи, а понимая неизбежность скорого падения режима Зоршха и стремясь поскорее вернуть себе прежние полномочия, сильно урезанные генерал-маршалом.

Гарнизонам тех городов, чьи мэрии оказались на стороне повстанцев, при всей нелюбви военных к партизанам тоже пришлось перейти на их сторону, поскольку гарнизонное командование было связано с городским начальством весьма крепкими узами дружбы и делового партнерства.

А вот военные части, находящиеся на удаленных от городов базах и составляющие три четверти всех вооруженных сил Федерации, сохранили верность диктатору. И на его стороне был явный перевес сил.

Не остался в стороне от этих событий и Приваловск. Его выход из-под власти Зоршха прошел довольно мирно.

Кваша выступил на центральной площади города перед толпой горожан, провозгласил под их восторженные крики Приваловск "территорией, не подчиняющейся власти диктатора" и объявил, что все революционные объединения города отныне могут вести свою деятельность на вполне законных основаниях, а члены этих объединений подлежат амнистии.

После этой речи высыпавшая на улицы молодежь исписала воинственными лозунгами стены зданий и разграбила множество магазинов, торговавших наркотиками и алкоголем. Однако полиция и части приваловского гарнизона, следуя просьбе Кваши "не препятствовать порыву масс", вели себя по отношению к распоясавшимся хулиганам весьма индифферентно.

6

В Приваловске установилось двоевластие. Все городские и региональные чиновники, кроме тех, кого назначил Зоршх, сохранили за собой свои посты. Вместе с тем во многих районах города муниципалитеты оказались под контролем партизан. Однако ни чиновники, ни партизаны пока не спешили выяснять друг с другом отношения.

После бескровной победы приваловского восстания, успех которого молва тут же приписала Фрицу и его людям, к вождю правозащитников явились лидеры всех вышедших из подполья организаций Приваловска. Их вожаки предложили Фрицу стать главнокомандующим партизанской армией города, в которую войдут все боевые отряды этих организаций.

Ширинкин не стал отказываться от такого заманчивого предложения, пообещав стать родным отцом каждому из новых бойцов.

Предстали перед суровым взором новоявленного главнокомандующего и его заклятые враги — кали-йоги. В качестве жеста доброй воли Азамат, Омуль и Наджиб-Топор принесли Фрицу голову Людоеда.

Стоящий рядом с вождем Даниил поморщился и, испытывая тошноту, отвернулся, чтобы не видеть страшного подарка.

Фриц же, наоборот, обрадовался ему, как ребенок желанной игрушке, и приказал вбить над входом в штаб-квартиру правозащитников крюк, чтобы собственноручно насадить на него голову Людоеда.

— Зенки жгли уже дохлому? — спросил кали-йогов Фриц, с любопытством разглядывая пустые, покрытые по краям ожогами глазницы Людоеда, чье лицо представляло собой один сплошной синяк.

— Как можно, товарищ Ширинкин!? — обиженно воскликнул Наджиб-Топор. — Мы ж не показушники, чтобы ради понтов мертвечину палить. Какой кайф гасить жмурику моргалы? Мы ему их живому гасили.

— Ох, и орал же Людоед, хи-хи-хи, — добавил Азамат. — Но форс держал, гад. Держа-а-а-л! Крыл нас на чем свет стоит до тех пор, пока мы его не добили. На жалость не давил. До самого окочура держался настоящим мужиком.

— Дай Бог нам всем так красиво помереть, — мечтательно произнес Омуль.

— Что ж, братва, — довольно кивнул Фриц бывшим недругам, — я всегда, блин, держал вас за порядочную свол... публику. Вот только с лидерами вам не везло. То Лихая Жанна, то Людоед. Но это уже дело прошлое. Впереди у нас, пацаны, такая мясорубка, что не только про Людоеда скоро забудем, но и про все наши прежние терки тоже.

Фриц, носивший теперь гордое звание главнокомандующего объединенной партизанской армией, оказался абсолютно прав. Не только приваловские партизаны, но и все остальные земляне стояли на пороге такого кризиса, по сравнению с которым все их прежние проблемы станут сущим пустяком.

ГЛАВА 9. ВО ДАЕТ!

1

Когда генерал-маршал Ким Дэнсан, сменивший Зоршха на посту командующего Уральским военным округом, узнал о произошедшем в Приваловске мятеже, то тут же приступил к выполнению предписания, которое обязывало Дэнсана, не дожидаясь приказов сверху, сразу же направлять войска в любой уральский город, который оказался в руках мятежников.

Дэнсан двинул на уральскую столицу дивизии дислоцированного неподалеку от нее 10-го корпуса.

Когда власти Приваловска узнали о приближении к нему верных Зоршху войск, то Кваша предложил Фрицу объединить подчиненные им силы для совместной борьбы с диктатурой.

Ширинкин (по совету Даниила) не стал отказываться от такого предложения. Однако, пойдя на этот шаг, Фриц должен был теперь убедить соратников в необходимости коалиции с выступившими против диктатуры Зоршха властями региона.

Ширинкин не представлял себе, как можно провернуть столь отчаянное дело, ибо большинство лидеров подполья были настроены на полное истребление всех городских чиновников и с нетерпением ждали от Ширинкина соответствующего приказа. Поэтому объяснить партизанским вожакам смысл союза с властями Фриц попросил Даниила.

Партизанские лидеры и их полевые командиры, собравшиеся по призыву Фрица возле штаб-квартиры правозащитников, ожидали эмоционального митинга с призывами сегодня же ночью устроить кровавую баню "служакам" и "чинушам". Вместо этого предводителей подполья пригласили на совещание, "посвященное вопросам стратегии и тактики дальнейших действий".

2

В душном зале штаб-квартиры правозащитников пахло оружейной смазкой, потом и перегаром. Сидящие на длинных скамьях, расставленных в тридцать восемь рядов, вожди подполья ждали выступления кого-либо из партизанских авторитетов. Ну разве кто-нибудь еще, кроме них, может излагать перед опытными бойцами такие вещи, как "стратегию и тактику"?

Оказалось, может.

На сколоченную из ящиков от снарядов трибуну взобрался Даниил. Он положил на стоящую рядом с ним табуретку пульт от стереопроектора, намереваясь показать с его помощью различные варианты плана обороны города. Наш герой предполагал, что сможет легче убедить публику в необходимости сотрудничества с городскими властями, если будет отталкиваться от задач, стоящих перед армией приваловских партизан в предстоящей битве с 10-м корпусом.

Даль сильно нервничал, поскольку до этого еще никогда не выступал перед аудиторией подобного рода. Вместе с тем Даниил был убежден, что ему есть о чем поведать собравшимся в зале людям, и поэтому надеялся на успех своего выступления.

"Да, за спиной у этих ребят — годы реальной боевой практики, — подумал наш герой, разглядывая сидящих перед ним людей. — Но и мои знания по военной истории тоже не пустой звук. Что ж, посмотрим, кто кого переспорит".

Диссертант солидно откашлялся и, вкладывая максимум серьезности в каждое слово, начал говорить слегка дрожащим от волнения голосом:

— Одни мы не сможем противостоять регулярной армии. Надо создать широкий фронт борьбы с диктатурой и привлечь к этой борьбе все социальные группы общества, в том числе и властные структуры нашего города и всего Уральского региона в целом.

Тут партизанская масса дружно загудела. Подпольщики ожидали услышать простые пафосные слова о революции. А вместо этого услышали нечто совершенно невероятное — их призывали к союзу с теми, кого они собирались убивать.

Сердце у Хины, сидящей в последнем ряду зала, тревожно забилось. Ей показалось, что сейчас партизаны накинутся на Даниила и растерзают его на месте.

"Держись, Даня!" — прошептала диссертантка.

— Поймите, товарищи, у Зоршха огромное преимущество во всем. И не исключено, что первые сражения мы не сможем выиграть, — начал объяснять Даниил, реагируя на возмущенный гул.

Диссертант видел, как накаляется обстановка, но его убежденность в своей правоте обрела сейчас столь великую силу, что ему сейчас легче было умереть, нежели остановиться.

— И в том нет ничего страшного, — продолжил Даниил. — Настоящая война — это процесс, где потери и проигрыши неизбежны. Поэтому надо обзавестись союзниками. Надо договориться с властями и теми военными, кто...

— Ты чо парашей грузишь, "академик"?! — раздалось из задних рядов. — Мы с братвой на святое дело поднялись, а ты про то, как нам по рогам надают, и про то, как с врагами сговариваться, базаришь. Ты сам враг, сучье вымя!

— Не кипишите, пацаны! — крикнул Фриц. — Дайте Дане тему выкатить. Он, блин, до фига всего знает. И учили его всему этому, между прочим, не последние дятлы. Геройство наше не должно быть тупомозглым. Герой, он должен не только смерти в харю смеяться, но еще и мозгами шевелить.

Вдруг Фриц уперся взглядом в одного из командиров, на чьем угрюмом лице выражалось столь великое отвращение ко всякой интеллектуальной деятельности, что Ширинкин дрогнул и тактично добавил к сказанному:

— Ну, скажем, хотя бы иногда шевелить, когда уж совсем припрет.

Партизанские вожаки не согласились с вождем. Раздались крики:

— Мочить надобно "академика"!

— Шпион!

— Нефиг его слушать!

— Башку ему снести, козлу, и все дела!

— Товарищ Ширинкин, кого ты, на хрен, сюда привел?!

— Ты чо, Фриц, нас на измену святому делу толкаешь?!

Главнокомандующий партизанской армией игнорировал поднявшийся галдеж. Его лицо являло собой образец спокойствия.

И у Фрица имелось веское основание для такого непоколебимого спокойствия.

Он лично проследил за тем, чтобы картриджи, питающие боевыми зарядами автоматы гостей бункера, при входе в него были сданы ими вместе с гранатами на хранение правозащитникам.

А вот у самого Фрица и еще десяти правозащитников, что находились в зале, с боекомплектом проблем не имелось. И в любой момент люди Ширинкина по его команде легко могли пустить в расход каждого, кто решил бы напасть на их вождя.

Ширинкин вполне мог себе позволить истребить несколько сотен партизанских командиров, ибо обладал сейчас столь невероятной популярностью среди приваловских борцов с диктатурой, что ему сошло бы с рук еще и не такое.

Даниил смотрел на беснующийся зал и напряженно размышлял о том, как сделать так, чтобы его выслушали до конца. И тут наш герой понял, что ему следует забыть о содержимом лежащего на табуретке стереопроектора и говорить с публикой на доступном ей языке.

"Стратегически мыслить я этот психованный народ за одну лекцию, конечно, не научу, — подумал Даниил, — но кое-что я все-таки вдолблю в эти чугунные головы ".

И наш герой перешел на совершенно иной стиль речи, на тот, который учил, общаясь с правозащитниками и изучая брошюру "Как говорят правильные пацаны".

— Война, товарищи, это, по сути, всего лишь разборка двух вооруженных сторон, какой бы идеологией каждая из них не парила народные массы, — заговорил с полевым командирам на доступном им языке Даниил.

И зал начал затихать.

3

— Каждая из тех сторон хочет замочить другую, — твердо произнес Даниил, словно сообщал публике доселе неизвестную истину. — И каждая, кроме военной силы своих пацанов, прибегает к разводке, наколке и подставе. Главное — результат! Остальное — отстой!

В зале кто-то громко одобрительно хмыкнул.

— Военная стратегия и тактика — это те цели и задачи, о которых надо кумекать заранее, чтобы не облажаться и не положить зазря соратников, — продолжил Даниил. — Надо, товарищи, прежде чем шарахнуть по вражьей силе, прикинуть, насколько круты твои пацаны и насколько круты пацаны противника. Нужно по-хитрому высматривать все слабые стороны недруга, чтобы потом лихо вдарить по ним всеми силами нашей партизанской братвы.

Партизанские вожаки затихли, ибо Даниил говорил то, о чем они давно думали, только формулировал это намного четче и более умело.

"Во дает!" — подумала о муже Хина.

Она впервые видела его таким — абсолютно убежденным в правоте своих слов, повелевающим массами и умеющим говорить на их языке.

— Есть дурики, с умной рожей грузящие нас пургой о том, что, мол, раз партизанская правда отличается от брехни той стоящей у власти шелупони, которой подчиняются регулярные войска, то и тактика, и стратегия у партизан должна быть особая, — язвительно произнес Даль.

В зале раздались смешки.

— Ни хрена! — заявил Даниил. — Коли не тронутым бодуном взглядом глянуть на то, как действуют в мочиловке формирования регулярной армии, то, товарищи, сразу же бросается в глаза, если ты еще не залил их бухлом, что в бою эти самые формирования применяют те же приемчики, что и партизаны.

— Какие? — заинтересовался один из тех, кто требовал смерти Даниила.

— Здесь и наезд с понтами, и сбор разведданных без всяких понтов, и ночной бой, и внезапность атаки, — объяснил Даль.

— Уж как-то просто у тебя все вытанцевывается, "академик", — раздалось из зала.

— Да, не всегда, товарищи, мы такие штучки можем толково использовать, — согласился с критикой Даниил. — Но происходит вовсе не потому, что они салабоны, а из-за того, что не всегда их противник лох. У вояк тоже есть командиры с мозгами. Однако ж и этих командиров можно объегорить.

— Как? — недоверчиво поинтересовался Наджиб-Топор.

— Все пойдет тип-топ, если командиры партизан врубятся в суть действий на территории, подмятой под себя противником, — пообещал Даниил. — Суть же та, запомните, товарищи, состоит в тактике, основанной на внезапности и в стратегии, основанной на подвижности. Ведь даже по плывущему в ручье дерьму стрелять тяжелее, чем по лежащему на берегу, что уж тут говорить про бойцов.