Голем не ожил, но, к моему удивлению, из урны полезли какие-то быстрорастущие сорняки, а торчащие палки заколосились нежно-зелеными почками. Я какое-то время наблюдала за этим палисадником квадратными глазами, пока на лестнице не послышались шаги:
— Видимо, там были семена. — Это Дара спустилась. — Чего ты? Здорово ведь, что наследие проснулось... Я всё жду от тебя обвинений, что ничем не помогла.
Пожимаю плечами. Это как раз не стало чем-то неожиданным. Неожиданно — когда тебе вдруг начинают помогать, не имея с этого никакой выгоды.
— Вопрос скорее в том, могла ли ты помочь.
— Не думаю. Нет, — Дара тоже передернула плечами. — Я дочь инкуба. У нас с тобой разное наследие, мое куда меньше капризничает.
— А почему ты назвала Рика господином? — задаю сильнее всего интересующий меня вопрос. Хотя кое о чём смутно догадалась.
— Во мне слишком много крови фэйре. А хиаре не ровня фэйре. Он выше по иерархии. Саламандра, властелин Огня.
Как я и думала. Приятно в кои-то веки сделать правильные выводы.
— Он, кажется, говорил, что полукровка.
— Ну да, — коротко кивнула Дара. Она, вопреки привычкам, еще не уткнулась в бесконечные расчеты, задумчиво разглядывая свежевыращенные сорняки. — Полукровка, об этом говорят слабенькие вкрапления Света в ауре. Полукровка, химера, шангарр; как тебе угодно. Но принятый в дом, судя по мощи его демонического наследия. Скорее всего, будущий архидемон. А архидемон — это по силе как полтора архимага. Повезло тебе со знакомством, Ника, учитывая статус твоей семьи!
— Э-э, вау, — только и смогла выдать я. — А ведь его сестра еще сильнее...
— В самом деле?
— Разумеется, я ведь Меч. И старше на целых четверть часа.
Рес стояла, прислонившись к дверному косяку, как это любит делать Лекс. Вид Рес в платье для меня не в новинку, но всё же непривычный, сама она пренебрежительно называет это "приемлемый обществом костюм женщины". Я тоже не любитель подобных нарядов, но платье красивое: асимметричного кроя, довольно открытое и яркое — вишневое с бледно-золотым. На шее висит толстая цепочка с подвеской из трех тяжелых темно-красных камней грубоватой огранки. Часть волос, обычно распущенных, схвачена сзади, открывая довольно симпатичное лицо. Да уж... даже Рес и Дариус — Дариус, черт побери! — умеют выглядеть как девушки! Такое впечатление, что боги обделили этим умением лишь одну гномоподобную блондинку.
— Привет, — с жутко невозмутимым видом она помахала нам рукой. — О, суккуб. А чего такая страшная?
— Определенно, они брат и сестра, — хмыкнула Дара. — Что за глупый вопрос... Антарес, я полагаю?
— Рес. Ладно, вопрос риторический, с Гро я уже имела весьма сомнительное знакомство.
— Дариус, что за увертки? — поддела я, не удержавшись. — Тебе всего-то и нужно стать блондинкой! У нашего Лекса на них самая настоящая аллергия... Хм, Рес, а ты что здесь делаешь? И да, когда успела познакомиться с Лексом?
— Делаю много чего, но об этом по порядку. Что до второго вопроса — ты правда думала, что мы можем доверить тебя этому типу? — вид у нее при этом настолько высокомерный, что меня покоробило. Уж мне эти ее манеры человека, считающего себя умнее всех.
— Он... он хороший! — Да уж, потрясающая аргументация.
— О да! — Антарес издевательски расхохоталась. — Первый меч Хаоса — белый и пушистый! Высаживает у себя на заднем дворе цветочки, раздает милостыню храмовым служителям и вовсе не имеет пару сотен трупов за плечами...
Прежде, чем я окончательно вышла из себя, вмешалась Дара.
— Гро только хочет казаться плохим парнем. Он может вести себя как подонок, но Нике вреда не причинит. Ни за что. Наоборот, будет защищать до последней капли крови.
— Но это не значит, что с ним она в безопасности. Рисковый, импульсивный, самоуверенный мужлан; он скорее перегрызет сам себе горло, нежели обратится за помощью к кому-то еще!
— Ну... тут мне нечего возразить. Этот парень пропил всю врожденную осторожность еще до зенита силы.
У меня, увы, тоже не нашлось возражений. Я сколько угодно могу считать Александра хорошим, но мои подруги с описанием его норова попали в центр мишени.
* * *
Псевдо-Блэйд, как я его про себя обозвал, действительно портанулся не куда-нибудь, а к моим бойцам. Но ему следовало упомянуть заранее, как их покромсали. И теперь я стоял в полуподвальном помещении под "Мертвой головой" и смотрел, как вампиры поят полубессознательных воинов своей кровью прямо из рассеченных запястий. Проверенное средство, чтобы восполнить кровопотерю и ускорить регенерацию.
Помещение магически расширили, что позволяло легко вместить сюда пятьдесят человек и дюжину вампиров. Не хватало декурии Ловкача — из аванпоста Восточной трибы. Как же, Ловкачу всегда достается самое интересное. Этот придурок уже лишился глаза в одной из переделок... а теперь может и с жизнью распрощаться. Если уже не распрощался.
Я потомственным ведьмак (ну, мог бы им быть), а Эван Гримс по прозвищу Ловкач — потомственный ворюга колена этак до пятого. Жутко проблемный и настолько же везучий, и так называемой харизмы у него с лихвой. Вот уж кого по праву зовут моим любимчиком: благодаря мне Эван выпутывался из многочисленных передряг, не без моего же участия попал в кадровый резерв Десятки. Скромно надеюсь, что Стефан и прочие дщери архивампиров не вечны; то, что они заменимы, это само собой. Незаменимых не бывает. Да, не бывает...
Семь человек из пятидесяти лежат в стороне, их поздно чем-либо поить. Убить мага не так уж легко — обескровить, снести голову, ударить в сердце... а остальное в большинстве своем поправимо.
Семь из пятидесяти — потери небольшие и даже смехотворные. Но я никак не мог вбить в себя равнодушие к каким бы то ни было потерям. Далеко мне до идеального главкома, ой как далеко... Смотрю на них сейчас — и злюсь чуть ли не до потери сознания. С Эрвом говорил всего пару часов назад — и вот он лежит, таращит в потолок пустые глаза. Его — и еще двоих — убили прицельным ударом в спину, это я определил сходу. Определил — и почувствовал, как человек внутри меня добровольно, с охоткой передает все полномочия кровожадной клыкастой твари. Той, что душу продаст за возможность убить и нахлебаться горячей крови из разодранного горла.
Здорово я облажался. Щадил врага, считая его предсказуемым и почти не опасным. Так по-человечески, не правда ли? Полагаю, настало время сделать работу над ошибками.
— Нечасто мне приходится признавать правоту Стефана, — цежу сквозь зубы, — но он был чер-р-ртовски прав.
— В чём? — уточнил псевдо-Блэйд отстраненно. Сосредоточенно-злое выражение лица, однако, шло с этой отстраненностью вразрез, что не добавляло самозванцу сходства с обожаемым братцем Бражника. Тому было бы плевать на кучку незнакомых магов.
— В том, что их надо было перебить! Всех, всех до одного!
На лицах "кормящих" вампиров читалось согласие. Мой собеседник неопределенно пожал плечами.
— Это в тебе злость говорит. Ты погоди всех-то косить! Я специально оставил инквизиторов живыми, чтобы просканировать их разум. Так вот: никакого приказа сверху не было. Они вознамерились устроить небольшую диверсию... Мало того — решили, что их за это по головке погладят и почестями осыплют! Какова воинская дисциплина, а? Уверен, воины Легионов не посмели бы отчебучить такое без твоего одобрения.
Разумеется! Ибо знают они прекрасно, что за такое я самолично возьму в руки так любимую Аникамом плеть и выпорю всех декурионов. Малолеток не бью и другим не даю бить — психику покалечить легко, да еще и шрамы останутся надолго — если не навсегда. А вот зарвавшемуся великовозрастному кретину оно бывает полезно. Потому как больно и унизительно, а заживет без следа за неделю-две.
Впрочем, не претендует этот способ на абсолютную эффективность. Сколько в свое время секли меня — уж и не упомнишь! А помогло? Не-а, даже близко нет. Мой характер только еще больше испортился, а половину Высшего круга до сих пор мечтаю убить голыми руками.
— Безмозглая школота, — процедил я. — Если их будут осыпать почестями, то только посмертно!
— На рядовых наплевать, но не трогай инквизиторов. Давай отправим их в столицу за почестями! Думаю, их наградят... почетным разжалованием. А главного зачинщика — точнее, зачинщицу — вплоть до запрета огня и воды. Поверь, бесчестие хуже смерти!
Я задумался над этими словами. Запрет огня и воды считается самым суровым наказанием — тебя лишают званий и титулов, всего имущества (и не факт, что в пользу твоей семьи), а затем дают пинка по направлению к приграничным землям. Худшая доля для тех, кому есть, что терять. Так было с сыном последнего короля династии Анкавис, тогдашним герцогом Иосхельма. Что забавно, этот закон был позаимствован конунгами как раз на западных землях, из-за моря, откуда Анкавис в свое время и притащились...
В самом деле. Бесчестие хуже смерти.
— Немного запоздалый вопрос, — проговорил я, — но кто ты такой, Бездна меня пожри?
Он нехорошо сощурился. Изумрудные глаза, принадлежащие Блэйду, на миг сверкнули в полутьме огненной, совсем не вампирской вспышкой.
— Я тот парень, который ненавидит, когда кто-то распускает руки с его сестрой.
Ответ меня крайне позабавил. Никому не понравится, когда лапают его сестру... но в свете последних событий вариантов не то чтобы много. Да и манеры у него больно знакомые.
— А-а, тот парень, сестра которого успела хорошенько помотать мне нервы. А имя у тебя есть?
— Рик, — неохотно бросил парень. Я кивнул, принимая к сведению и это, и то, что я ему уже не нравлюсь. Это может со временем перерасти в искреннее взаимное чувство — своими манерными жестами и вычурной речью Рик неуловимо напоминал Стефана.
— Возьми. — Рик протянул мне короткий простой клинок. С некоторым недоумением всё же беру и осматриваю. Светлый металл, отчетливый магический фон; гарда украшена простой вязью, крестовина неуловимо напоминает алхимический знак солнца.
— Табельное оружие Инквизиции?
— Угу, — пробормотал он, направляясь в сторону вампиров. — Легкие парные клинки. Каждый набор имеет индивидуальную магическую подпись, что облегчает опознание владельца. Вот эта хлеборезка принадлежит тому типу, что так любит убивать со спины... подумал, тебе будет интересно.
Поспешил я с выводами. Может быть, в глубине души он славный парень, этот Рик?
* * *
Понурый и какой-то выжатый, Рик смотрел только на Рес. Точнее, он видел только Рес — так мне показалось, по крайней мере. Она молча протянула руки навстречу, и Рик бросился в ее объятья, будто нуждающийся в утешении ребенок.
— Мне страшно, Рес, — его голос надтреснут, с трудом узнаваем; плечи вздрагивают, — мне так до одури страшно! Пережить это еще раз, пусть и не по-настоящему... обещай, что мне не придется терять тебя снова! Обещай не лезть в передряги! Обещай, кому говорю!
— Обещай? То есть соври, — уточнила она почти тем же спокойным тоном, что и всегда.
— Да хотя бы соври!
— Обещаю, — вздохнула Рес, приглаживая торчащие в разные стороны вихры на лохматой голове братца. — Видит Хель, я обещаю. Видит — и плюёт... Ну же, Рики, всё, всё, успокойся. Мы ведь тут не одни. Не весели суккуба и не расстраивай воробья понапрасну.
С тяжелым вздохом Рик отцепился от сестры и повернулся ко мне. К моему удивлению, его физиономия по-прежнему беззаботная, с хитро поблескивающими на ней кошачьими глазами.
— Воробей! Ты почто тут сорняки выращиваешь? А что-нибудь покрасивее организовать нельзя? Розочку там, орхидею теазарскую...
— Ну, это... — замялась я. — Оно само! Уж что выросло, то выросло! Орхидею ему подавай!
— И розу! Алую! И чтобы непременно сорта "кровь грифона"! Запоминай на будущее. — Рик засмеялся и спешно отошел к позеленевшей от растительности урне, якобы изнывая от любопытства.
Люк появился следом, неловко переминаясь с ноги на ногу. К его удивлению и смущению, у Рес и для него нашлись объятия.
— Теперь всё будет в порядке, Поллукс. Это я вправду могу обещать, — заверила она, отступая на шаг, но продолжая держать руку на плече Люка.
— Отныне я Люк, ваша светлость. Люк Фалаэда, если можно. Да и какой Поллукс без Кастора?
Грустно всё это. Впору радоваться, что технически — единственный ребенок в семье. Но почему "ваша светлость"? Очередные непонятки от Рика и Рес.
— Давай без светлостей, — скривилась Рес. — Но ты прав, да. Я позабочусь о том, чтобы Дом Фалаэда тебя принял. А до той поры отправишься в Скаэльду, у нас есть отличная школа артефакторики! Надеюсь, возражений нет? Не думаю, что ты хотел бы вернуться к Айвери. Оставить этих малодушных светлых уродов без прямого наследника будет справедливо.
— Абсолютно согласен, — мстительно закивал Люк. Теперь он выглядел хоть и немного злобно, но адекватным.
— Рада, что ты в порядке, — улыбаюсь, подойдя поближе. Лицо его подобрело; он тоже неуверенно улыбнулся.
— Ты Ника, верно? Я тогда услышал то, что ты хотела сказать. Спасибо, что не осталась равнодушной... хоть я в самом деле не заслужил сочувствия. — Он огляделся вокруг. — А где вампирюка? Та еще личность, но всё-таки я и ему задолжал благодарности.
— Спасибо, что напомнил, — мрачно промолвила Рес. — Рик!
— А? — рассеянно откликнулся тот, поворачиваясь к нам. Вид у Рика с одичавшей урной в руках презабавнейший. — Я за него!
— Есть для тебя развлечение. Бери заклинательницу и отправляйся в Ярнвид. Гро нужен живым, но мне некогда вытаскивать из капкана его задницу.
— Я как бы тоже не горю желанием. Этот рубака может отправляться к сине-белой госпоже с моего благословения! — заявил Рик, ероша и без того вздыбленные волосы. Под долгим выразительным взглядом сестры он закатил глаза и поднял руки перед собой в примиряющем жесте. — Ладно-ладно, всё будет! Но ты б хоть у девушки поинтересовалась, не против ли она!
— Слово Высшего — закон, — хмыкнула Дара. — Да и Лекс — мой давний друг, так уж норны надо мной поглумились. Тут и захочешь — не откажешься.
— Вот так! Поучись у нашей новой знакомой расставлять приоритеты, драгоценный братец, — ядовито бросила Рес.Глава 26
Когда Рик и Дара ушли, Рес уставилась на меня с мрачной решимостью.
— Будучи нашей даэро, ты всё равно не сможешь оставаться в неведении, — проговорила она. — Не вижу смысла секретничать дальше, учитывая, что во всё это впутан твой дружок.
— Вот ведь здорово! — не удержавшись, съехидничала я. — И никакого "долгая история"?
— Никакого "долгая история".
— Славно! И что же мне следует узнать в первую очередь?
Рес чуть заметно поморщилась и покачала головой.
— Мы будем говорить об этом не сейчас. И на определенных условиях.
Я кивнула, побуждая ее продолжить. Не самое обнадеживающее начало, но всё же не думаю, что эти условия будут какими-то несправедливыми.
