Сын встал, ласково обнял мать, прижался щекой к её щеке: — мама, мне ничего не надо, об одном прошу — будь поласковей с Констанцей! Она ещё очень наивная и доверчивая. Прими её к своему сердцу, и она никогда не отплатит тебе злом!

— Ах Ален — Ален, — леди Эмилия сжала его руку, — бедный мой мальчик. Не о такой жене для тебя я мечтала!

— Мама, — он не выпускал её из объятий, — скажи мне, что для тебя важнее: чтобы моя жена была богатой, из благородной семьи, умела зазывно строить глазки, но, при этом, была холодной ледышкой и думала лишь о том, чтобы хорошо выглядеть в глазах общества? Или же, как Констанца, любила меня ради меня самого, независимо от того, расшита ли золотом моя треконда и умею ли я пользоваться вилкой для рыбы?

— Не знаю, Ален. Может быть, ты встретил бы благородную леди, которая способна любить?

В кресле у стола проснулся и иронически фыркнул лорд Николс: — была одна такая, но она досталась мне! И вообще, я спать хочу, Эми! Пойдём, а то я без твоего похрапывания уснуть не смогу.

— О! Ваша милость! Что вы себе позволяете!? — Леди Эмилия с обиженным видом горделиво выпрямилась в кресле. Муж посмотрел на неё сонными глазами:

— Я ошибся? А, ну, значит, это я от собственного храпа просыпаюсь!

Ален засмеялся: — у нас с Констанцей тоже будет общая спальня.

— Но это же неприлично, Ален! — Её милость укоризненно покачала головой и встала, — ты останешься ночевать у нас или поедешь домой? Твои комнаты к твоим услугам. Кстати, я недавно заезжала к тебе. Это какой-то ужас! Ты совершенно распустил слуг! Везде пыль, ковры не чищены. Не знаю, сможет ли твоя жена с этим что-то сделать. Боюсь, она слишком молода, чтобы призвать к порядку слуг. — С этими словами, не дожидаясь ответа, леди Эмилия выплыла из гостиной.

Неохотно вынырнув из объятий уютного кресла лорд Николс, похлопав сына по плечу, направился вслед за женой, а Ален, подхватив плащ из рук слуги вышел под ночное небо. Карима, всё же, надо предупредить.

* * *

Её милость долго не могла уснуть. Она осторожно сняла с себя тяжёлую руку мужа, который имел счастливую привычку засыпать сразу же, как только голова коснулась подушки, и отодвинулась к краю кровати. Не давали покоя мысли о сыне, его предстоящей женитьбе и связанным с ней неприятностям. Не выдержав, она позвала: — Николс, послушай...

— М-м-м? — Лорд Николс опять подвинулся к ней, снова обнял и пробормотал: — не думай об этом пока, Эми! Спи, утром тебе не будет казаться всё таким трагичным.

— Ты сейчас столкнёшь меня с кровати! — Леди Эмилия оттолкнула мужа, — знаешь, я сейчас думала: — да, простолюдинка, общество её не примет, и нам придётся пережить сплетни и насмешки, которые обрушатся на нашу семью, но, может быть, она и правда любит нашего сына, а не просто гонится за богатством и возможностью называться благородной леди? Ведь, как — никак, она решилась рискнуть своей жизнью, чтобы спасти Алена? Или это просто глупость и непонимание ситуации?

— Эми, — Его милость окончательно проснулся, — она не показалась мне глупой вертихвосткой. Дед очень внимательно наблюдает за ней. Он говорит, что девочка и вправду очень любит Алена, но старается на людях это не показывать, сдерживается и ведёт себя достойно. Что же касается всеобщего осуждения, то скажи мне откровенно: так ли сильно это тебя волнует? И кто посмеет, скажи мне, в открытую осуждать нашу семью?

Жена возразила: — но если Ален оставит службу, он будет одним из многих лордов, которые не имеют доступа в королевский дворец...

— Ну и что же? — Лорд Николс лениво зевнул, — мы-то с дедом никуда не делись, по-прежнему обладаем влиянием и властью, и Его Величество прислушивается к нашему мнению. Что касается Алена с его девочкой, так, мне кажется, не очень-то им и хочется общаться с нашими благородными лордами и леди. Вот опять же скажи: много королевских балов Ален посетил в этом году, хотя бы?

— У него времени нет, ты же знаешь! — Фыркнула Её милость, — а вот уйдёт со службы, и время появится! Доступ во дворец у него всё равно будет, как члену нашей семьи.

— Но захочет ли он, вот в чём вопрос... — задумчиво протянул лорд Николс. — В любом случае, Эми, мы с тобой, едва ли сможем что-то изменить. Подумай и о том, что девочка беременна. Ведь это ребёнок Алена, представляешь?! — Она слышала по голосу, что он улыбается, и сама как-то отмякла, ушло ожесточение против нахальной простолюдинки, так крепко привязавшей к себе лорда.

— Николс, я вот подумала, а вдруг это будет девочка? — Он вздохнул в ответ, вспомнив их умершую малютку:

— Эми, ты съезди к ней, поговори. Ты ведь совсем её не знаешь. Я думаю, ей нелегко с мужчинами. Дед, Ален..., но ведь есть вопросы, которые женщина может обсудить только с женщиной, разве не так?

— Ты, как всегда, прав, мой умный муж. Наверно, мне надо смириться с выбором Алена...

— Нам, моя хорошая, нам... — тихо поправил её лорд Николс.

Они замолчали, каждый думая о своём в тишине и темноте спальни. Потом Его милость повернулся на бок, игриво провёл рукой по бедру жены: — ну-у, раз уж мы всё равно не спим, то, пожалуй, я не прочь заняться чем-нибудь более интересным, чем обсуждение поступков Алена...

— Как ты можешь, Николс, думать об этом, когда с твоим сыном случилось такое несчастье! — Леди Эмилия сердито оттолкнула его руку.

— Ну уж и несчастье! А вот сам Ален вполне, кажется, счастлив. — Его милость решительно не принимал отказа.

* * *

Утром Ален за Констанцей не приехал, зато слуга доложил ей, что в малой гостиной её ожидает леди Эмилия. Она почувствовала, как кровь отлила от лица, ноги подогнулись. Мужчина сочувственно посмотрел на неё: — не бойтесь, данна Констанца, леди Эми, вообще-то, хорошая, это только с виду она суровая и неприступная.

Констанца встала с дивана, на который присела, пережидая, когда пройдёт минутная слабость, благодарно улыбнулась и кивнула утешителю: — передайте, пожалуйста, Её милости, что я сейчас приду. — Когда дверь за слугой закрылась, она подошла к зеркалу, внимательно осмотрела себя. Светло-голубое скромное платье, отросшие волосы аккуратно уложены в незатейливую причёску. Вздохнув, она двинулась к выходу, оттягивать неприятную встречу было невозможно.

Констанца не знала, следует ли ей постучать, или войти в гостиную так, без стука. Решила, что не будет стучать, и несмело потянула дверь. Переступив порог, увидела сидящую в кресле леди Эмилию и присела в низком реверансе. И не поверила себе, когда услышала мягкое: — иди сюда, Констанца! В конце концов, ты — моя будущая невестка, так что нам пора поговорить откровенно.

* * *

Стояли по-летнему тёплые дни, парк резиденции покрылся молодой зеленью, садовники высаживали на клумбы рассаду ранних цветов.

Ален приехал к обеду, вместе с лордом Касилисом и Констанца увидела их в окно своей гостиной.

Мужчины были без плащей, в одних шерстяных трекондах. При взгляде на Алена у неё защемило сердце, так сильно она любила его. Он торопливо шёл к парадному входу, а она любовалась его гибкой сильной фигурой, решительным и смелым выражением лица. Он был таким красивым в роскошной чёрной, с серебром, треконде, распахнутой на груди. Кипенно-белая шёлковая рубашка с уже наполовину отстёгнутым пышным кружевным жабо насмешила её. Рубашка была довольно старой и несколько мала, но Ален любил её, несмотря на подшучивания деда.

Констанца торопливо сбежала вниз, им навстречу. Они уже входили в распахнутую перед ними слугой дверь, и её радостные глаза встретились с горящим нетерпением взглядом Алена. Ей хотелось броситься к нему на шею, почувствовать его жаркие объятия и поцелуи и самой целовать жёсткие обветренные губы, чувствовать его дыхание на своём лице и запах весны, солнца, которым пахла его кожа, а от треконды чуть-чуть пахнет потом, и этот запах был ей родным и уютным.

Но рядом стоял лорд Касилис и насмешливо смотрел на них, поэтому Констанца присела в церемонном реверансе, а Ален низко поклонился ей.

Потом, когда он переоделся и умылся, они встретились в малой гостиной, под присмотром Ольгии, которая, впрочем, занялась шитьём у дальнего окна, всем видом показывая, что она не обращает на них внимания.

С благодарностью взглянув на пожилую женщину, Констанца рассказала Алену о встрече с леди Эмилией. Она с удивлением поведала ему, что его матушка, кажется, не питает к ней ненависти. Её милость даже рассмеялась, когда Констанца, в ответ на сообщение, что Алену придётся оставить службу, чтобы жениться на ней, с радостью выразила надежду, что, при его-то образованности, он легко найдёт работу писаря в каком-нибудь ведомстве. Ален тоже засмеялся и согласился, что, пожалуй, с работой писаря он бы справился, но к счастью, у него ещё есть поместье, так что смерть от голода им точно грозить не будет.

Оглянувшись на Ольгию, Ален потихоньку поцеловал ладошку Констанцы, а она на секунду прижалась губами к склонённой макушке. Выпрямившись, он серьёзно посмотрел на неё: — Констанца, ты готова ехать со мной в Ведомство Дознания, чтобы свидетельствовать в пользу лорда дар Кремона?

Она быстро покивала головой: — да-да, Ален, я поеду! Только... ты никуда не уйдёшь?

— Ну что ты, моя хорошая, я всё время буду рядом. Но если тебе страшно, то можешь не ездить. Я не хотел бы, чтобы ты напугалась. Меня беспокоит, что это может отразиться на малыше! — Тревога в блестящих чёрных глазах насмешила её:

— Уж не такая я и трусиха, Ален! А если я не поеду, что будет с лордом Нежином?

— Его казнят! — Жёстко ответил тот.

* * *

После обеда они поехали в Ведомство Алена. Констанца немного робела, но виду не показывала. Время от времени её любимый, скакавший на Громе рядом с каретой, поглядывал на неё в окошко, и тогда она успокаивающе улыбалась ему, что, впрочем, не могло его обмануть.

Громадное угрюмое здание появилось внезапно, когда карета миновала королевский дворец и пересекла площадь перед ним.

Констанца подумала, что едва ли те, кто строил это трёхэтажное приземистое сооружение из серого камня, хотели придать ему какой-то особо угрожающий вид. Просто род деятельности людей, служащих в Ведомстве Дознания, внушал священный трепет и некоторый страх всем, кто даже случайно оказывался поблизости.

Карета остановилась перед центральным входом. Нахмуренный Ален открыл дверцу и подал девушке руку, на которую она с благодарностью оперлась. Подбежавший смешливый подросток взял под уздцы Грома и повёл его куда-то за здание. Их никто не встречал, никто не распахивал перед ними дверь. Поднявшись по широким каменным ступеням вместе с Аленом и войдя внутрь, Констанца очутилась в небольшом холле, от которого влево и вправо отходили широкие коридоры. По обе стороны их она видела плотно закрытые двери. Большой, вытертый до основы грязноватый ковёр на полу, выстроенные в ряд вдоль стены жёсткие деревянные стулья. Из окна падает солнечный луч, в нём кружатся пылинки. Из-за ближайших дверей в левом коридоре доносится негромкий гул мужских голосов, оборвавшийся взрывом смеха.

Констанца была разочарована. Она и сама не знала, чего ждала: то ли жутких орудий пыток, развешенных на стенах, то ли воплей истязаемых людей, а, может быть, и лужи крови в укромном уголке...? А тут всё обыденно и скучно. Казённое заведение с запахом пыльных бумаг, мастики и пятнами чернил на затёртом полу.

С шумом открылась дверь, и голоса стали слышны громче. Из кабинета выскользнул щуплый молодой человек, русоволосый, вихрастый, с по-детски пухлыми щеками и весёлыми глазами. Увидев Алена с его спутницей, посерьёзнел, просунул голову в приоткрытую дверь и что-то сказал оставшимся. Смех и голоса стихли, а Ален укоризненно покачал головой. Молодой человек вновь украдкой взглянул на Констанцу и быстрым шагом удалился вглубь коридора.

— Пойдём, я покажу тебе мой кабинет, — Ален потянул девушку к широкой, с пологими каменными ступенями лестнице на второй этаж. Там не было коридоров, а в большой холл выходило всего пять дверей. Они вошли в одну из них. Навстречу, из-за стола, заваленного бумагами, поднялся пожилой мужчина, молча глядя на вошедших.

— Познакомься, Констанца, это мой помощник, данн Ирвин. Ирвин, данна Констанца — моя невеста.— Помощник вежливо поклонился ей, в то время как она перевела испуганный взгляд на Алена. Тот подмигнул: — всё нормально, моя хорошая. Ирвин умеет хранить мои секреты!

Помощник едва заметно улыбнулся: — я рад знакомству с вами, данна Констанца! — У него оказался приятный глубокий баритон. Констанца неуверенно улыбнулась в ответ и присела в реверансе.

Бесцеремонно обняв за талию, Ален потянул её в двери кабинета, предупредительно открытые перед ними данном Ирвином. Едва дверь закрылась, Его милость торопливо притиснул Констанцу к себе, жадно припал к губам. Она с удовольствием обвила его руками за шею и ответила на поцелуй. Некоторое время они целовались, а потом Ален со стоном оторвался от её губ и пробормотал: — Мрачный Косарь бы побрал этого дар Кремона! Не стоит он того, чтобы мы прерывались на таком интересном месте!

— Что, Ален? — Не разжимая объятий, Констанца откинулась назад в его руках, заглянула в глаза.

— Нам надо идти, родная, иначе этому мерзавцу придётся несладко!

Он отпустил её, шагнул к большому столу у окна и принялся рыться в бумагах, лежащих аккуратными стопками.

Констанце кабинет Алена понравился. Три больших окна с плотными портьерами из тёмно-синего шёлка, большой ковёр на полу, выдержанный в бежево-синих тонах, рабочий стол Алена из тёмного морёного дуба и такой же, но гораздо больше, длинный, вдоль одной из стен. Мягкие стулья и глубокое кожаное кресло для Алена. Такой же кожаный диван расположился под окном.

Он поднял голову от бумаг, хмуро сказал: — ну что, пойдём спасать шкуру одного лорда? — Она поспешно кивнула, поёжилась:

— Ален..., мы... в тюрьму пойдём, да?

Он внимательно посмотрел на неё: — ты как себя чувствуешь, родная? Голова не кружится? Может, ну его, к нечистикам, лорда Нежина, а? Мне кажется, ты бледненькая... Если мы по его милости потеряем ребёнка, я его сам убью, не буду палача дожидаться!

Констанца улыбнулась. Несмотря на угрожающие слова и резкий тон, его слова о потере ими обоими! — ребёнка её насмешили. — Пойдём уже, Ален! Он в тюрьме, да?

— Нет, Констанца, всё гораздо хуже. Поэтому я так не хочу тебя туда вести. Лорд Нежин в камере пыток, у лорда Карима.

Она постаралась сдержаться, но голос всё равно дрогнул, когда она спросила: — лорд Карим? Кто это?

— Это Главный королевский палач. — Ален усмехнулся, пожал плечами, — считается, что рвать клещами тело благородного лорда и рубить ему голову может только такой же лорд. А по мне, так не имеет значения, кто приводит в исполнение приговор Королевского Суда.

— О, Ален, так пойдём же скорее! Нельзя допустить, чтобы страдал невинный человек! — Она решительно отправилась к двери. Усмехнувшись, Главный королевский дознаватель направился вслед за ней. Да, его ясноглазая девочка проявляла, порой, недюжинную силу воли и храбрость. Может быть потом, после вызволения мерзавца, они смогут вернуться в кабинет и... Идущий вслед за Констанцей к лестнице, Ален окончательно разулыбался: зря, что ли, ещё вчера он украдкой принёс в свой кабинет свежие простыни. А диван у него хоть и кожаный, но мягкий и большой.