Любовь Венценосного.

— Настъя, мы возместим тебе все убытки, — заторопилась Лидия, — если здесь есть, где купить хорошее постельное бельё, завтра я это сделаю.

— Да уж, — Настя скривилась, — тем более, что ваши раненые так и лежат на заскорузлых от крови простынях, а заменить их не на что.

— Ковры мы тоже заменим, — проговорил Рэмси, — а ещё что мы испортили?

— А ещё стол на кухне, на котором ваши дамы разделывали животных! — Настя не смогла сдержать своего отвращения, её передёрнуло.

Рэмси нерешительно взглянул на неё: — э-э-э, Настъя, не сердись, пожалуйста..., вот какое дело... . раненых опять придётся накормить мясом. Иначе они долго не встанут...

— Что-о-о?? Опять?? — Настя рухнула в кресло, — да у меня этот жуткий запах до сих пор в горле стоит! Я уж не говорю про всё прочее...! — Её уже заранее выворачивало, и она с трудом сдерживала рвотные позывы.

Рэмси сочувственно смотрел на неё, а Лидия осторожно спросила: — Настъя, а как же ты собираешься жить с Креллом? Ведь ты же знаешь, что он тоже, как и все...

Настя вздёрнула подбородок. Конечно, она могла бы сказать, что даже в джунглях Крелл избавлял её от отвратительных подробностей своего утоления голода, но её возмутило, что опять за неё всё решили эти чуждые и жестокие существа:

— а с чего ты взяла, миз Лидия, что я собираюсь жить с Креллом? — она прищурилась: — смотрю, опять кто-то всё решил за меня! Но теперь, хвала Создателю, я не в Йоханнесе. Пожалуй, попрошу-ка я мархуров меня охранять, пока венценосные "доброжелатели" опять не придумали что-нибудь, вроде гипноза. Для моего блага, разумеется!

Лидия покраснела, а Рэмси укоризненно посмотрел на неё: — нет-нет, Настъя, никто ничего за тебя не решает! Всё будет так, как ты сочтёшь нужным.

Настя не стала продолжать тяжёлый для неё разговор. Поинтересовавшись, как чувствует себя Рэмси, она быстренько вышла из комнаты, а венценосный сказал, когда дверь за ней закрылась: — ну вот кто тебя за язык тянул, Лидия? У них с Креллом итак всё негладко и сложно. Она ему не верит, а уж нам тем более. Я не удивлюсь, если скоро рядом с ней будет охранник.

Рэмси как в воду глядел. Вечером в доме появился Патрик

Следующий день прошёл также однообразно, а потом, опираясь на палку, с постели встал Рэмси и постучал в детскую. Настя открыла и впустила его. Пожалуй, средний брат был единственным из венценосных, к кому она не испытывала предубеждения. Кажется, и она была ему симпатична.

Рэмси вошёл, с любопытством оглядывая комнату. Его взгляд остановился на корзине. Улыбаясь, он спросил: — можно мне посмотреть? — Она кивнула и открыла крышку, откинула одеяльце с одного из яиц. Он стоял, задумчиво глядя на него, потом осторожно погладил: — знаешь, Настъя, у нас считается, что родители и вообще близкие родственники должны как можно чаще прикасаться к яйцам, разговаривать с ними. Вроде бы дети чувствуют, что их любят, о них беспокоятся, их ждут. — Он с улыбкой посмотрел ей в лицо: — наверно, такое есть у каждого народа, ведь в детях мы хотим видеть то, чем не обладаем сами...

Она подвинула ему кресло, и он с облегчением сел, вытянув раненую ногу.

— Настъя, ты на самом деле настолько нам не доверяешь, что попросила мархуров тебя охранять? Кстати, где он, тот молодой козлик?

Настя нахмурилась: — Рэмси, его зовут Патрик, он мой хороший друг и мне не нравится твоё пренебрежительное к нему отношение.

Венценосный шутливо выставил ладони: — нет-нет, Настъя, я ничего против него не имею! Наверно, он действительно хороший и смелый парень, раз не побоялся сунуться в гнездо, битком набитое венценосными!

Ей не нравился этот разговор и его тон. Она холодно сказала: — не забывайся, Рэмси! Патрик мой желанный гость!

Она сделала ударение на слове "желанный" и венценосный понял, сказал примирительно: — Настъя, это просто неудачная шутка, не сердись на меня. Но, вообще-то, тебе ничего не грозит, никто из нас теперь даже косо посмотреть на тебя не посмеет!

Она промолчала, выжидательно глядя на него.

— Настъя, — он прямо посмотрел ей в глаза, — раненым нужно мясо. Опять свежее, сырое. Что скажешь?

Она пожала плечами: — я думаю, может быть, мне с детьми, с мамой и Ани переехать во дворец... . Джамайен будет только рад.

— Ещё бы он не был рад! — Подумал Рэмси, вспоминая, как Повелитель мархуров обнимал её за плечи. Вслух сказал: — Настъя, ты хочешь, чтобы мы умерли не от ран, а от стыда, потому что выжили из дома хозяев? У меня есть предложение, надеюсь, тебе оно понравится.

Опять обед.

На следующее утро Настя обнаружила, что все орлы-воины исчезли. Они появились лишь к обеду, но в дом не вошли, а долго мылись в углу сада, таская туда вёдрами воду из колодца. Она поняла, что они опять летали на охоту.

Согласно обещанию Рэмси, убитых животных разделывали за домом, в укромном закутке, где поставили принесённый из кухни испорченный стол. Взамен его те же воины привезли другой, чуть побольше размерами, с такой же полированной столешницей из серебристого дерева. К слову сказать, одновременно привезли новые ковры почти такой же расцветки, что были у Насти. А две венценосные дамы, с недовольными физиономиями, едва донесли большую корзину с новым постельным бельём.

Настя сдержанно поблагодарила за покупки, но ковры стелить не разрешила, справедливо опасаясь, что они быстро утратят свой нарядный вид. Посовещавшись с матерью и Ани, она решила, что ковры постелют, когда многочисленные гости уберутся в свой Йоханнес.

Куски мяса складывали в кастрюли, закупленные венценосными в скобяной лавке. Тогда-то Настя и поняла, что хитрый Рэмси давно уже всё продумал.

Закрытые крышками кастрюли имели вполне приличный вид. Все раненые в ожидании долгожданного обеда приняли птичий облик, и Настя опять поразилась, каким диссонансом выглядит большая угрюмая чёрно-серая птица, сидящая на белоснежных простынях.

Тяжелораненым обед подали в постель, но теперь их не кормили, а они самостоятельно брали мясо из кастрюль. Тем, у кого дело пошло на поправку, кастрюли поставили прямо на пол, и они, спрыгнув с постели, обедали, не боясь испачкать новое бельё.

Только Рэндама Лидия кормила из рук. Он с трудом вернулся в облик орла-воина, и Настя слышала из коридора, как Лидия ласково, как с ребёнком, разговаривала с мужем и просила его поесть.

Обед Креллу принесла Ани. На удивлённый взгляд хозяйки она смешливо наморщила нос: — так, миз Настя, ты и сама могла бы его покормить! Надо было только поставить ему кастрюлю на постель, да крышку снять. А потом можно не смотреть, как он ест.

Как бы то ни было, в этот раз Настя обошлась без рвотных позывов, потому что венценосные обуздали свои дикарские привычки, ну а небольшие-то куски мяса она и раньше покупала на рынке и в магазине. Настя даже поймала себя на мысли, а не попросить ли у воинов кусок антилопы на суп и на котлеты, но гордость ей не позволила.

День посещений.

Через несколько дней раненые встали на ноги. Все, кроме Повелителя и Крелла. В кухонное окно Настя видела, как бледные и враз похудевшие мужчины медленно гуляли по лужайке, жмурясь от яркого горячего солнца. К своему величайшему удивлению она увидела, как двое венценосных радостно улыбались девушкам-мархуркам, выбежавшим из дома. Покачав головой, Настя отвлеклась, чтобы снять с плиты начинающее закипать молоко, а когда снова вернулась к окну, то увидела умилительную картину: одна девушка сидела на траве, а орёл-воин лежал рядом, положив голову ей на колени. Она ласково перебирала его волосы и что-то говорила, а он глупо улыбался, глядя ей в глаза. Второй парочки не было видно, но вдалеке, за кустами, мелькала широкая спина венценосного, и иногда из-за его плеча показывались рожки на голове мархурки. — Целуются! — Догадалась Настя. Ей стало завидно. И грустно.

Уже три дня, как Лукас встал с постели, хотя резаные раны, покрывшиеся корочкой запёкшейся крови, неприятно тянули. Бинты присыхали и во время перевязок лекарь или колдун отмачивали их. Обычно это делал мархур, а лекарь — венценосный просто отрывал повязку, особо не церемонясь. Чувствовал себя Лукас неважно, но дальше тянуть было нельзя. Он решил, что сегодня обязательно поговорит с Настей. Она ни разу не подошла к его постели, когда заходила в комнату, где он лежал вместе с другим венценосным.

Сангома медленно поднялся на второй этаж и остановился у двери в детскую. Из комнаты доносился басовитый мужской хохот и заливистый смех Насти. Он постучал, и в комнате стало тихо. Потом дверь открылась. На пороге стоял высокий мархур, увенчанный устрашающего вида рогами. Когда он небрежно плюхнулся на диван, раскинув по спинке руки и заложив ногу на ногу, Лукас увидел, что на здоровенных копытах поблескивают металлические подковы. Он насмешливо улыбался и, кажется, чувствовал себя, как дома.

Бросив на него неприязненный взгляд, сангома сказал: — Настъя, я хотел бы поговорить с тобой. Наедине.

Мархур подобрал ноги и весь насторожился. Лукас спиной чувствовал, как его взгляд сверлит ему спину.

Настя с усмешкой покачала головой: — нет, баас Лукас, разговоров наедине не будет. У нас с тобой вообще не будет разговоров. Этот — последний.

Смирившись, сангома спросил: — могу я сесть?

— Садись! — Настя пожала плечами, выжидающе глядя на него.

Стараясь не встречаться взглядом с мархуром, глядящим на него с иронией, Лукас заговорил:

— Настъя, я очень виноват перед тобой. Ты удивительная девушка. По твоей просьбе Крелл спас меня от смерти, хотя сам обещал убить. Я не знаю..., — он замялся, — какими словами просить у тебя прощения и как благодарить за жизнь, подаренную мне тобой, но верь, что я готов сделать для тебя всё, что угодно, лишь бы заслужить твоё прощение...

Мархур гулко ударил копытами об пол, нагло захохотал: — Настя, они будут распоряжаться твоей жизнью, а ты на них не обижайся! У них мозги куриные потому что! Они сначала делают, а потом думают!

Настя ласково улыбнулась мархуру, не глядя на Лукаса, сказала: — венценосные не считают разумными существами ни мархуров, ни людей, Патрик. Мы для них где — то на уровне обезьян. Лишь они одни заслуживают уважения и сострадания, если, не приведи Создатель, с ними что-то приключится.

Лукас хотел добавить к своим словам что-то ещё, но мархур встал и широко распахнул дверь, глядя на него насмешливыми раскосыми глазами. Сангома, коротко поклонившись, вышел. За закрытыми дверями громко захохотал мархур.

У постели Повелителя Рэндама сидели трое. Лидия, Рэмси и Лукас напряжённо смотрели на раненого. Жена держала его за руку, ласково поглаживая. Повелитель чувствовал себя значительно лучше, и хотя общая слабость и боль в израненном теле не позволяли ему подниматься с постели, всё же он позвал всех троих, желая знать всё, что произошло за время его беспамятства.

Рэмси с улыбкой рассказал о выволочке, устроенной им хозяйкой дома, а также о неудачном вопросе Лидии по поводу совместной жизни с Креллом. Старший брат поморщился: — я не успел вас предупредить, чтобы вы ни в коем случае не задевали болезненную тему. Перед нападением чёрных Настъя категорически отказалась ехать в Йоханнес, а Крелл её поддержал. Не нужно лишний раз обострять отношения. Думаю, Малышу придётся смириться с одинокой жизнью. Он не сможет жить во Фрикании, а она...

— А она ненавидит венценосных! — Подхватил Лукас. Все с удивлением воззрились на него, и тогда сангома с горечью передал им свой разговор с Настей.

Лицо Повелителя стало отрешённым. Он помолчал, глядя в потолок:

— что же, как ни неприятно нам это признавать, Настъя права. Конечно, мы не считаем, что мархуры и люди по уровню своего развития равны обезьянам, но равными себе мы тоже их не считаем. Как жаль, что именно нашему Креллу, самому лучшему из нас, приходится на себе испытать плоды нашей недальновидности и неразумных поступков.

Лидия осторожно сказала: — Рэндам, всем венценосным под угрозой жестчайшего наказания Рэмси приказал оказывать хозяевам и помогающим здесь мархурам всяческое уважение, соблюдать скромность и почтительность. Даже соседи уже перестали прятаться от нас, а их дети играют на улице.

Муж, вздохнув, поцеловал её ладонь и прижался к ней щекой: — дорогая моя, уважение и скромность невозможно заставить испытывать в приказном порядке. Это семья Повелителя венценосных должна показать пример. Нам нужно налаживать добрые отношения с мархурами.

Лукас хмыкнул, вспомнив презрительный взгляд Патрика и издёвку в голосе, но ничего не сказал.

Настя понимала, что она должна навестить Рэндама. Она знала, что ему значительно лучше, поэтому, собравшись с силами, постучала в дверь и, получив приглашение, вошла.

Повелитель венценосных внимательно смотрел на неё блестящими чёрно-жёлтыми глазами, и Настя отчего-то смутилась, сбивчиво произнесла: — я рада, что тебе лучше, Повелитель Рэндам.

Он дружески, как когда-то, улыбнулся: — Настъя, мне кажется, мы знакомы целую вечность, может быть, ты, всё же, оставишь эти церемонии?

Это было то, что нужно, чтобы привести её в чувство и напомнить ей, что с его-то точки зрения ничего страшного не случилось! Подумаешь, подправили память человеческой девчонке и велели ей уехать, чтобы младший братец мог спокойно искать себе пару.

Она побледнела, и венценосный, в растерянности, увидел, как похолодели её глаза: — благодарю тебя, Повелитель Рэндам, мне удобно и так, с церемониями!

Сдаваясь, он криво усмехнулся, показал на кресло: — присаживайся, Настъя. Мы не смогли толком поговорить перед нападением чёрных. Если ты не торопишься, конечно, — добавил он, вспомнив о вежливости.

Настя села и молча смотрела на него, не собираясь помогать ему в тяжёлом разговоре. Он собрался с мыслями, серьёзно глянул ей в глаза: — Настъя, я начну с самого приятного для меня. Ты спасла нас всех, девочка, и наша благодарность тебе не знает границ! — Её брови удивлённо взметнулись, но она промолчала, продолжая спокойно смотреть на него. — Мы все погибли бы, если бы ты не догадалась позвать на помощь Рэмси с воинами и мархуров. Я обязательно встречусь с Джамайеном. Нам пора начинать дружить.

Она удивлённо смотрела на него.

— С Повелителем мархуров нам обязательно нужно обговорить, как мы будем развивать наши отношения на благо наших подданных. Расширение торговли, обмен знаниями, да мало ли что. Я очень надеюсь, что ты не откажешь нам с Джамайеном в помощи, станешь нашим консультантом. Твой сторонний взгляд очень важен для нас!

— Да-а, — Настя думала о том, что не зря Рэндам много лет правит этими дикими и воинственными существами. За его сладкими речами она даже забыла о своей неприязни к нему и всем венценосным в целом.

— Повелитель Рэндам, — Настя кивнула головой, — я с радостью сделаю всё, что пойдёт на пользу мархурам!

— О венценосных она умолчала, — усмехнулся по себя Повелитель и отметил, что на изящную лесть девушка не купилась.

— Настъя, а теперь я предлагаю поговорить о наших отношениях. Ты не возражаешь? — Она молча, равнодушно дёрнула плечом, и он решил счесть это согласием. — Я просил у тебя прощения, но вижу, что не получил его... Что будет дальше? Как ты видишь дальнейшую свою жизнь?