| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Хорошо, — вновь прервал я его, — я вас понял сэр Этрир. Это подтверждается ещё и тем, что от оркских стрел погибло на порядок меньше наших солдат. Это уже моё личное наблюдение.
Я секунду помолчал и спросил:
— А скажите, сэр Этрир, какое-то противоядие эльфийскому яду существует? Не совсем уж мы беззащитны в этом плане?
— Да, ваша милость. — Поспешно ответил полководец. — Разумеется, за столько времени противостояния наши лекари и пытливники смогли создать противоядие, но действует оно лишь в половине случаев, да и то, если успеть принести раненного в лазарет для приема противоядия и под лекарский надзор.
Умная мысль засвербела у меня в голове, и через пару мгновений я выдал решение, причем, как и всякое гениальное, оно отличалось свой простотой. Да, нескромно, но никуда от этого не деться.
— Сэр Этрир! Распорядитесь, чтобы в Приреченск незамедлительно был послан гонец с моим приказом, гласящим следующее...
Я на миг задумался, формулируя свой первый официальный приказ, хоть и в устной форме:
— Всем гончарам, стеклодувам, буде такие в наличии, посудным дел мастерам, в срочном порядке и в короткие сроки — не позднее завтрашнего дня, изготовить весьма малые сосуды, объемом и в виде лекарских пузырьков, в количестве не менее....
Тут я слегка замялся и вопросительно посмотрел на Этрира:
— Сколько в Приреченске гончаров и прочая?
— Непосредственно подсчетом я не занимался. — Растерянно произнёс Этрир. — Но в Приреченске есть свой цех гончаров, насчитывающий где-то до ста человек и, по-моему, всего пара стеклодувов, что делают витражи для знатных господ и посуду лекарям.
— Отлично! — Воскликнул я. — Значит, прикажите гончарам, чтоб не позднее завтрашнего дня они сделали не менее одиннадцати тысяч пузырьков, а стеклодувов озадачьте на двести подобных сосудов. И если начнут роптать, или паче того, отказываться, то передайте, что по возвращению в Приреченск повешу смутьянов на городской стене, как изменников Империи!
— Будет сделано, ваша милость! — Склонил голову Этрир. — Что-нибудь ещё?
— Нет, все свободны. — Державно махнул я рукой.
Заседавшие дружно встали из — за стола (вот что значит воинская выучка) и, раскланявшись, разошлись по своим местам и делам.
Я с облегчением вздохнул, чувствуя себя просто раздавленным и размазанным по высокому стулу, на котором сидел — уж и не знаю, что забрало больше сил и нервов: утренняя битва или вечерний совет.
На подгибающихся ногах, влача на себе килограммы стали, я доковылял до выхода и откинул полог, с наслаждением вдыхая прохладу позднего вечера поздней осени. Голова немного кружилась из-за перенесённого напряжения и духоты прокуренного помещения.
Стоявшие на страже у входа в мой шатёр воины вытянулись по стойке смирно, тут же подбежал молодой парнишка-оруженосец, на ходу поклонился и скороговоркой выпалил:
— Ваша милость, изволите отужинать? Можно уже сменить факелы и прибрать в шатре?
— Стой-стой-стой. — Вытянул я перед собой руки. — Ты хочешь мне мозг сломать что ли?
— Нет, что вы, ваша милость! — В испуге вскрикнул парнишка, заметно бледнея и округляя глаза. — Я даже и не думал о таком! Честное слово!
Видя его неподдельный страх и вспомнив, что в этом мире идиотские выражения, считающиеся у нас верхом остроумия, понимаются буквально, я покровительственно улыбнулся и, похлопав по плечу, успокаивающе сказал:
— Не бери в голову, это я шутю так. А вообще — давно уже пора и порядок навести и ужин подавать. Так что давай, меньше слов — больше дела.
Не знаю, удалось ли мне успокоить перепуганного оруженосца, но паренёк, порывисто поклонившись, стремглав метнулся в шатёр наводить порядок.
А я, окинув начальственным взором раскинувшийся передо мной военный лагерь в средневековом исполнении, но с древнеримской аккуратностью, где шла своя особенная жизнь, вдруг ни с того ни с сего пропел:
Может не на месте я,
Да ничего не зря!
Вот война закончится —
Будем дома, брат!
Глава 14.
Идиллию грубо прервал сигнал рога с передовой, где оставались нёсшие дозор отряды. У меня тут же заныли зубы, предвещая что-то очень нехорошее.
— Отужинал, мать твою! — В сердцах воскликнул я и тут же зычно прокричал, заглушая приглушенный рокот спешно и слаженно выдвигающегося на передовую воинства. — Коня мне! Быстро!
Тут же откуда-то вынырнул конюший, с конём в поводу. Следом буквально материализовался давешний мальчишка-оруженосец, подавая мне шлем, который я напялил себе на голову, уже сидя в седле, и щит, который я выхватил из его рук, уже дав шпоры коню.
Я скакал мимо сдержанно и дисциплинированно бегущих на свои позиции отряды имперской пехоты. Ориентиром служили связки горящих факелов на высоких столбах, расставленных с равными промежутками вдоль пути следования — благо дождь прекратился.
Справа и чуть впереди от наблюдательного холма я заметил нашу многострадальную катапульту, возле которой споро и слаженно суетился расчет из пяти человек под командованием обрётшего гордую стать и расправившего во всю ширь плечи Ингвара.
На холме уже было людно, помимо ожидаемых мною Вильдрамма и прочего "технического персонала", меня уже у самого подножия нагнала пятёрка личного вооружённого эскорта, про который я всякий раз забываю, что характеризовало меня не с лучшей стороны — какой командующий, да ещё барон, без эскорта? Не простолюдин ведь уже, надо запомнить...
— Обстановка! — Потребовал я, едва поравнявшись с Вильдраммом.
Ветеран, повернувшись ко мне, отчеканил:
— Спешно вернулись дальние дозоры с докладом, что враг вновь выступил. Только теперь уж наверняка при поддержке своей приобретенной Силы — на что мы и рассчитывали.
— Что за поддержка? — Спросил я, вглядываясь поверх моря спин и леса копий.
— Скоро узнаем. — Недобро усмехнулся Вильдрамм и замолчал, также вперив свой взор во тьму на той стороне.
На наблюдательном холме царило напряженное молчание, даже кони как-то робко переставляли ноги и всё норовили прижаться покатыми боками друг к другу. Снизу доносился приглушённый гул большого воинства и резкие окрики командиров различного ранжира.
Фшш-уууууу-хххх — огненный шар, брызжа ярко-рыжими каплями, прочертил пылающую траекторию от нашей катапульты до середины поля, ограниченной с одной стороны линией обороны, с другой — враждебным и смертельно опасным для нас лесом. Снаряд рухнул оземь, расцветая бело-рыжим цветком взрыва, сопровождаемый грохотом и фонтаном вывороченных комьев земли.
— Ух, как! — Не сдержал я восхищенного восклицания. — Прикольно!
Не прошло и минуты, как последовал второй выстрел — взрыв расцвел чуть левее первого. Тут же, судя по заигравшим за низкой грядой сполохам и слабым отзвукам взрывов, очнулись катапульты Ордиса, "работая по площадям противника" на правом фланге.
Плотный обстрел нейтрально-вражеской территории продолжался с полчаса — сначала словно нехотя, а потом, набирая силу, стали заниматься огоньки пожаров, выхватывая из тьмы и пряча обратно распластанные и утыканные стрелами тела.
— Ну и где твои эльфы с поддержкой? — Строго спросил я внимательно рассматривающего обстрел местности и огненную вакханалию Вильдрамма. — Мы же ведь не зря сейчас расходуем ценный боекомплект?
— Затаились, ваша милость. — Ответствовал ветеран. — Не ожидали, видать, такого гостеприимства. Но ничего, скоро полезут — недолго ждать.
— Мне б.... — Начал было я фразу, которая звучала бы приблизительно как: "Мне б твою уверенность, иначе израсходуем всё щас нахрен, и воевать нечем будет", но договорить не успел, так как началось то самое, чего мы так долго ждали.
Сначала словно ледяная волна окатила с макушки до пят, выбивая из лёгких воздух и сжимая в когтистой лапе затрепыхавшее сердце. Затем в душу, мозг, или ещё куда ворвался такой всеподавляющий страх, переходящий в истеричный ужас, что в глазах всё окончательно потемнело, а конечности налились противно пульсирующим свинцом.
Рядом кто-то истошно заверещал, кони, безумно взбрыкивая ногами и захлёбываясь собственным протяжным ржанием, переходящим в вой, сбрасывали седоков и уносились во тьму.
Я сам был на грани обморока и тихонько поскуливал, как вдруг что-то во мне буквально щёлкнуло, и хоть было всё ещё страшно, но я мог себя контролировать, чувствуя, как от правой кисти по телу разливается спасительное тепло. Мне удалось удержать обезумевшего коня, хоть и пришлось для этого пару раз съездить тому кулаком промеж ушей.
Я судорожно осмотрелся и поразился масштабам и эффективности вражеского психотропного воздействия на наше воинство: солдаты катались по земле и трусливо выли от ужаса. Кто-то бился головой о камни, кто-то вспарывал себе горло — лишь бы избавиться от пожиравших изнутри демонов.
На наблюдательном холме кроме меня остался лишь Вильдрамм, но толку от него сейчас было мало: он стоял на коленях и хрипел, судорожно стискивая рукоять меча.
Я бросил взгляд на объятое пламенем поле и вновь чуть не рухнул в зубастое небытие безотчетного страха — там, в неверном свете с неимоверной скоростью двигались большие тёмные фигуры. Языки огня отражались от их металлических тел, а та неодолимость, с которой они приближались к нашим позициям, вгоняла в обреченное уныние, выражавшееся одной фразой — нам всем пиздец.
Но надо было что-то делать, надо было нас всех спасать. Но как?!
Первое, что пришло мне в голову, это привести в чувство хотя бы Вильдрамма, чтобы не в одиночку вытаскивать несколько тысяч человек из разверзшейся пред нами задницы.
— А ну встать, твою мать! — Заорал я, почему-то решив, что такой подход действенней всего. Хотя я в тот момент не проводил сравнительный анализ методов убеждения, а просто орал от страха.
— Встать, я сказал!
Боясь слезть с коня, чтобы не оставаться пешим, ибо животное со стопроцентной вероятностью унеслось бы в неизвестном направлении, я выхватил меч и плашмя ударил им хрипящего ветерана по наплечнику.
— Именем Императора! — Решил я громогласно воззвать к воинскому долгу. — Командующий Вильдрамм! Встать!
Ветеран, превозмогая усилие, поднял голову, уставившись на меня безумными невидящими глазами, полными чёрными волн ужаса.
— Встать! — Истерично повторил я, размахивая мечом и пытаясь удержаться на обезумевшем коне.
И, о чудо, Вильдрамм медленно поднялся, и чернота ушла из его глаз, оставив место простому страху, с которым можно бороться.
— Служу Императору. — Монотонно произнёс он, прижав кулак к сердцу и склонив голову. — Приказывайте, ваша милость.
— Приказываю! — Не унимался орать я, сам едва удерживаясь на грани безумной истерики. — Собрать вверенное вам воинство и подготовить для отражения вражеской атаки.
— Империя или смерть! — Не поднимая головы, торжественно произнёс ритуальную фразу пожилой ветеран.
А затем, посмотрев мне в глаза, преданно добавил:
— Веди нас, Илидис!
— Айййй! — Безнадёжно махнул я рукой, наподдав пятками коню. — Веди вас.... Самому бы выйти.
На передовой царил подлинный ад седьмого круга второго пояса: тысячи закованных в сталь суровых воинов выли и катались от ужаса, ударяясь о скалы и камни, вонзая в себя мечи и кинжалы.
В отчаянии не зная, что делать, единственный сохраняя подобие самообладания среди хаоса смертельного страха и самоубийственного уныния, я, свесившись с седла, подхватил брошенный мёртвым сигнальщиком большой рог, и, набрав в истерзанные лёгкие побольше воздуха, задул что есть силы.
Признаться, я сам не ожидал, что у меня получится извлечь из благородного инструмента хоть какое-то подобие звука, ибо ранее имели место быть печальные результаты подобных экспериментов.
Но над безумствующей в кровопролитном самоубийстве долиной вдруг разлился грозный протяжный и сильный звук боевого рога. В исступлении я трубил и трубил, чувствуя, как в груди разгорается настоящий пожар, а глаза застилает огненная пелена. Страх забился куда-то в тёмную маленькую выемку под сердцем, а его место с наглой уверенностью стала занимать, разрастаясь, необузданная ярость. Древняя, страшная, убийственная.
Я будто перестал контролировать это тело, с удивлением взирая сквозь пелену на его действия и на происходящие вокруг перемены. Звуки рога, казалось, обрели собственную жизнь, кружа над нами, то слабея, то усиливаясь, то спускаясь к самой земле, то ударяя в низкие небеса.
Скосив непослушные глаза вниз, мне почудилось, что присмиревший вдруг конь, словно налился клубящейся тьмой, извергая из ноздрей то ли клубы пара, то ли дыма. А за спиной что-то развернулось и захлопало под налетевшими порывами ветра; обернуться, чтобы проверить, я не мог: имперский ли то плащ, либо это расправились, касаясь холмов, тяжёлые крылья.
Я видел, как поднимаются, потихоньку приходя в себя имперские солдаты, как со смесью благоговения и страха они смотрят на меня, поднимая брошенное в припадке оружие и вновь становясь в боевые порядки. А звук рога всё звучал и звучал, дробясь на множество осколков, застревая между камней и взмывая в поднебесье, хоть я давно уже перестал дуть в костяной покрытый замысловатой резьбой мундштук.
Я всмотрелся вдаль, в объятое пламенем поле "на той стороне", по которому в нашу сторону бежало множество бездушных существ, поблескивая в отсветах пожара металлическими телами. Они были огромны — до двух с половиной метров в высоту с мощными ногами и руками с гладкими головами без единого намёка на органы слуха, зрения, обоняния и всего прочего.
И ничего не было в них — ни души, ни воли, лишь приказ, отданный кем-то, приказ — уничтожить этих жалких людишек, всех до последнего.
"Держать строй! Молотобойцев в третью линию!" — хотел прокричать я, указуя мечом в набегавших големов. Но вместо слов из моего горла, обдирая гортань, вырвался низкий и одновременно громкий рык. Солдаты окончательно сбросили оковы того чёрного ужаса, который заставлял скулить и бросаться на собственные мечи, даже мой рык, казалось, придал им сил и решительности.
Големы уже подбегали к нашей траншее, когда в передних ударил огненный шар, пущенный из катапульты подчиненными Ингвара. Молодец, мужик, быстро очухался!
Первым выстрелом накрыло сразу двух безликих порождений эльфийской магии, разметав их пустотелые тулова в радиусе нескольких метров. На второй времени нам уже не хватило: бездушные металлические создания, словно чёрные брёвна стали со всего маху валиться в траншею, то ли не додумавшись хотя бы попытаться перепрыгнуть это искусственное препятствие, то ли их создатели не всё предусмотрели, наделяя ограниченным набором функциональности эти механизмы убийства.
Вот тебе и "зачем нам эти траншеи" — злорадно вспомнил я высказанные недоумения Этрира, Ордиса и остальных. Теперь, наглядно видя правоту принятого мною решения в вопросе фортификационных сооружений, слушаться меня будут беспрекословно.
Первые упавшие на дно траншеи големы пытались воздеть себя на ноги, но их сбивали вновь рухнувшие. От ударного соприкосновения металлических тел по полю битвы разносился гулкий дребезжащий звон, словно с горки, закатанной в асфальт, перекатом спустили большую партию пустых газовых баллонов.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
