— Как ты можешь говорить такое о человеке, которого не знаешь?! — выкрикнул Алекс. Безусловно, он и сам знал, что Дэвид не святой, но слышать такое от друга было не только неприятно, но и невыносимо.
— А разве я неправ? Да по одному его взгляду и словам можно сразу догадаться, что он злой и жестокий, — уверенно ответил Эндрю, ведь с первого взгляда опекун Алекса показался ему не особо приятным человеком.
— Возможно, он и кажется таким, но на самом деле он хороший человек, — пытаясь ответить как можно спокойнее, сдерживая свои эмоции, Алекс опустил взгляд. Дэвид действительно бывает слишком жесток, и его гнев не знает границ, но при всем этом он может быть не таким уж и плохим. Во всяком случае Алекс думал именно так, ведь, несмотря на многое, Дэвид дал ему гораздо больше, чем может взять взамен.
— Чего?! Ты его... защищаешь?! — удивленно произнес Эндрю, и в его голосе прозвучало нечто, четко говорящее о том, что он усомнился в своем мнении и словах.
— А как я могу спокойно такое слушать? Он мой опекун, он очень много для меня сделал. И я... — голос Алекса все же дрогнул, хотя и озвучивал истину. — Я люблю его, как своего отца.
— Так он правда ничего тебе не сделал? — натянуто улыбнувшись, Эндрю попытался исправить свое положение.
— Правда, — не менее натянуто улыбнулся в ответ Алекс. В его словах все же присутствовала доля лжи, ведь, как это ни назови, домыслы Эндрю все же были правы насчет постели. Но Алекс был уверен, что Дэвид никогда бы не прикоснулся к нему, если бы тогда он сам не захотел этого, потому что для Дэвида, скорее всего, он всегда будет лишь ребенком.
— Черт! Извини меня! — раскинув руки, Эндрю быстро приблизился и обнял Алекса. — Я такое за это время передумал, что сам ужаснулся! Прости!
— Ничего, бывает... — вздохнув, слегка улыбнулся Алекс. Для него не ново, что все считали его постельной грелкой Дэвида, но было неприятно от мысли, что этот же ярлык на него повесил и единственный друг.
Вскоре прозвенел звонок и пришлось вернуться к занятиям, по окончанию которых Алекс и Эндрю как обычно шли к воротам, обсуждая занятия и смеясь над всякими пустяками, но, тем не менее, где-то внутри оба знали, что что-то изменилось и стало иначе. Алекс все еще думал об услышанном, и от этого было по-прежнему неприятно, а Эндрю не изменил мнения и был убежден в своей правоте.
Дома Алекс ходил туда-сюда по пустой квартире. Без Дэвида в этих больших и просторных комнатах было как-то не по себе. И еще больше это ощущение дополняли мысли о разговоре с другом. Тогда, днем, Алекс не особо задумывался обо всем сказанном, потому что был охвачен эмоциями, но сейчас, оставшись наедине с собой и успокоившись, он понял, насколько все это задело его.
Эндрю не просто считал Дэвида последним гадом, но и полагал, что тот пользуется Алексом в своих интересах. Более того, Эндрю именно так это и озвучил. И его слова, без лишней скромности, оскорбляли.
От этого было неприятно на душе, но Алекс не знал, как объяснить все это даже самому себе, что уж говорить о человеке, которому в жизни посчастливилось не знать на собственной шкуре о том, как порой жестока бывает судьба.
Зайдя в свою комнату, Алекс упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку, заставляя себя выбросить все это из головы и лишний раз себя не расстраивать.
Уже давно стемнело, а Дэвида все еще не было, но зато было странное и стойкое желание рассказать ему об этом, поделиться своими эмоциями и мыслями. Скорее всего, ему было бы все равно и он даже бы не понял, зачем ему все это говорят, но Алекс чувствовал необходимость высказаться, чтобы вновь все молча не копить в себе.
Стоило только подумать о том, с чего бы начать, как Алекс вспомнил свои же слова: "...люблю его, как своего отца..." — едва ли бы он смог повторить их Дэвиду. Слишком странное смешение чувств и мыслей. Вероятно, такое определение по сути невозможно, потому что для Алекса отец стал лишь пустотой, грубым шрамом в сердце. Из него была вырвана та часть, которая всегда верила в отца и любила его. А Дэвид был тем, что не позволяло последним раздробленным кускам сердца распасться и превратить Алекса в загнанное и забитое создание, чурающееся каждого слова и прикосновения, ведь между этими уродливыми обломками не было ничего, кроме пустоты. И эта пустота почти едина с Дэвидом, ведь ее бы не было, если бы он не встретился Алексу в жизни. Конечно, сложись все иначе, пустота бы отступила, но она есть и уже нельзя что-либо изменить. При всем своем мраке и обреченности эта пустота не из тех, что тяготит. Она облегчает сердце, потому что в нем уже не осталось ничего, что бы могло тяготить или давить. Когда-нибудь эта пустота заполнится чем-нибудь приятным. Или же останется неизменной и абсолютной, и со временем поглотит полностью.
Из прихожей донеслись приглушенные звуки открывшейся, а после захлопнувшейся двери. Через несколько минут в комнату вошел Дэвид и молча присел на край кровати. Думая, что Алекс спит, он едва ощутимо привел по его голове ладонью, спускаясь к шее, забыв, насколько иногда холодны его руки.
Вздрогнув от холода ладони, коснувшейся кожи, Алекс приподнял лицо от подушки и взглянул на своего опекуна. Дэвид выглядел немного странно и непривычно. На его лице читалось не просто спокойствие, а некое умиротворение.
— Устал? — спросил он, слегка наклонившись. Было не так уж поздно, особенно для того, чтобы спать, даже не сняв учебную форму.
— Вроде того... много пришлось передумать, — откинув от лица волосы, Алекс задумчиво прикусил губу.
— По поводу?
— Помните тогда, в отеле, мой друг Эндрю зашел утром?
— Ну и? — Дэвид приподнял бровь, пытаясь предугадать, что его ожидает на сей раз.
— Сегодня он рассказал мне, что тогда подумал и что знает, кто вы. Ничего, конечно, нового и глобального, но теперь Эндрю не только считает вас плохим человеком, но и думает, что вы заставляете меня... — Алекс примолк, наблюдая за тем, как его названный и весьма своеобразный опекун улыбнулся, слушая его.
— Ха, не удивил, — Дэвид усмехнулся, прикрывая глаза. Порой он по несколько раз за день слышал более содержательные описания себя. — Ты слишком много и ни о чем думаешь.
— Возможно, но... ведь все совсем не так! — Алекс привстал и сел, опираясь позади себя руками. — Я пытался объяснить ему, но он все равно уверен в том, что прав. Не спорю, вы кажетесь жестоким и властным, но... вы хороший человек!
— Каждый уверен в своей правоте, какой бы ни была истина. Какая тебе разница, что он думает? Не нужно пытаться что-либо ему доказать, — улыбнувшись едва ли не ангельской улыбкой, Дэвид погладил его по голове. — Вполне хватит и того, что ты считаешь меня не таким уж и плохим... даже если и предвзято.
— У вас сегодня хорошее настроение?.. — с легкой опаской поинтересовался Алекс, ведь не каждый день кровожадный дьявол улыбается как милосердный ангел.
— Можно сказать и так. Просто пока я сюда ехал, меня посетила одна мысль, — отведя руку, Дэвид поумерил улыбку, хотя его почти и распирало некое чувство, из-за которого так и тянуло улыбнуться, не то от умиления, не то от подступающего, по его мнению, маразма. — Приятно возвращаться не потому что надо, а потому что кто-то ждет.
— Спасибо... — выдохнул Алекс, неуверенно приблизившись и обняв Дэвида. Слышать такое было не менее приятно, отчего где-то внутри разливалось теплое и мягкое ощущение. — ...что вернулись.
Алекс прижался лицом к плечу, вдыхая знакомый, чуть горький приятный запах. Он всегда ждал Дэвида, даже если тот не так уж и долго отсутствовал. Алексу больше не хотелось быть одному, поэтому он всегда с облегчением вздыхал, когда Дэвид возвращался.
— Ничто не вечно, — вновь усмехнулся Дэвид, кладя руку ему на спину.
— О чем вы? — почувствовав себя неуютно от одних этих слов, Алекс приподнял голову.
— Не забивай себе голову. Спишем на то, что сегодня я невменяем.
— Да, но разве это плохо? "Забивать себе голову" мыслями о том, что происходит вокруг? — Алекс немного отстранился, наблюдая уже за привычным взглядом.
— Нет, просто иногда становится жаль, что нельзя изменить прошлое или будущее. А мне вообще лучше даже не пытаться задумываться о подобном, потому что только так я могу делать то, что делаю, — прикрыв глаза, Дэвид скривил губы. Он жил не первый день и не первый год, поэтому достоверно знал, что с думами о насущном все осточертеет.
— И вы не можете иначе... — почти обреченно заключил Алекс, потому что знал, Дэвид сделал свой выбор слишком давно, и понимал, что Дэвид не может не быть тем, каким его все видят. Поэтому Алекс вынужденно смирился, ведь свою правду не всегда стоит доказывать. Другим не обязательно знать больше, чем они видят, а ему вполне хватит и того, что у него есть.
Возможно, со стороны это и выглядит как отношение хозяина к домашнему питомцу, но даже и в этом случае приятно, когда кто-то ждет или кто-то возвращается, чтобы проведать.
На следующий день в колледже все было так же, как и раньше, за исключением того, что Эндрю улыбался уже не так легко и дружелюбно, а его взгляд все говорил за него. Но это было его правом — верить своим догадкам, а не словам друга.
После занятий Алекс всегда шел домой, но там, кроме него, никого не было. Дэвид не возвращался уже несколько дней, похоже, вновь увлекшись своими делами и забыв о "питомце", который неизменно его ждал. За Алексом приезжала Моника или ее посыльные, чтобы увести в колледж и обратно.
— Наш "Большой Босс" свалил по делам, так что тебе придется терпеть меня, — предугадав вопрос, произнесла Моника, наблюдая за Алексом, сидевшим на заднем сидении ее машины и явно собирающимся задать вопрос.
— Понятно, — он почти вымученно улыбнулся и вышел из машины.
Дэвид уехал ничего не сказав и не предупредив, вероятно, в очередной раз забыв подумать о тех, кто его окружает. Но даже если эта поездка изначально и не входила в его планы — было уже не важно. Алекс считал часы до окончания занятий, а по возвращению домой ждал, надеясь, что именно в этот вечер Дэвид вернется.
Без Дэвида было холодно и мрачно, даже яркие лампы не делали его дом теплее и светлее. С каждым днем Алекс ждал все сильнее и с каждой ночью боялся худшего, но всякий раз его успокаивал тот факт, что случись это "худшее" с Дэвидом, то Моника бы уже давно закатила истерику.
— Ты какой-то странный последнее время... — протянул Эндрю, садясь на перила лестницы у парадного входа в колледж.
— Почему? — остановившись рядом, без удивления спросил Алекс, подозревая, что все его переживания вновь отчетливо заметны.
— Слишком уж тихий, — пояснил Эндрю, пожимая плечами. — Конечно, ты и раньше не отличался суетливостью и прочим, но сейчас ты какой-то слишком мутный и вялый. Даже на занятиях не отвечаешь, а обычно всегда был первым. Что-то случилось?
— Наверное, дело как раз и в этом — я не знаю... — Алекс взглянул на большие часы над лестницей, вновь с трепетом ожидая окончания занятий.
— Может, сходим куда-нибудь? Сейчас будут занятия, явка на которые не особо обязательна.
— Не хочу.
— Хм... опекун не разрешает? — с подколом спросил Эндрю.
— Нет, я правда не хочу, — не оценив шутки, Алекс отрицательно мотнул головой.
— О, как все запущено... — фыркнул Эндрю. Встав с перил, он взял Алекса за руку и повел его за собой обратно в здание колледжа. — Тогда пошли прыгать и бегать, как дрессированные кролики, на физкультуру.
А после указанного занятия было сложно даже просто на ногах ровно стоять, не то чтобы переживать о чем-либо.
— Ох, я сейчас умру... — простонал Эндрю, выйдя из спортзала.
— Я тоже... — не менее измученно ответил Алекс, навалившись спиной на стену.
— Изверги, а как все безобидно начиналось... "погоняем мячик, погоняем мячик"... Нет, такое точно нужно заесть чем-нибудь вкусным! — наклонившись и потерев ноги, Эндрю выпрямился и взглянул на друга. — Слушай, ты ведь, кажется, в центре живешь? Может, я доеду с тобой до твоего дома? А оттуда дойду до кафе, где работает один мой друг.
— Да, конечно, — согласился Алекс.
— О, сегодня у нас гости? — спросила Моника, наблюдая вместо одного юноши — двух.
— Нет...
— Не могли бы вы довести нас до кафе? Оно в центре, я покажу! — перебив Алекса, улыбнулся Эндрю, стоя позади и положив руки ему на плечи.
— Почему бы и нет, — согласилась Моника.
Сев в машину рядом с Алексом, Эндрю иногда украдкой рассматривал ее через зеркало заднего вида, пытаясь угадать, кто она Алексу, раз возит его из колледжа.
— Тоже пойдешь? — остановившись у нужного кафе, Моника обернулась и взглянула на Алекса.
— Нет, — доставая из кармана телефон, тихо отозвался он.
— Почему? Думаю, тиран не будет против, если ты немного задержишься, — улыбнулась Моника, подмигивая. — Кроме того, я подожду тебя, точнее, пока проедусь тут до одного места, но скоро вернусь.
— Спасибо! — улыбнулся Эндрю, таща друга за рукав за собой из машины.
Алекс сопротивляться не стал, потому что, хоть и хотелось вернуться домой, ему становилось одиноко даже от мысли о том, что Дэвида там все равно нет.
— Тебе не вредно будет побыть с друзьями, а не с твоим "тираном", — улыбнувшись, взяв себе на вооружение весьма точное определение Дэвида, по его мнению, Эндрю похлопал Алекса по плечу.
— Он не...
— Да-да, знаю! Я же пошутил, — улыбнувшись еще шире, он направился в сторону открытых дверей кафе.
Проведя несколько часов со своими сверстниками, Алекс почувствовал себя немного легче. Когда находишься в окружении позитивно настроенных людей, то их настрой невольно перенимается. Но стоило только перешагнуть порог квартиры, как все внутри замерло... В коридоре и комнатах горел свет, а это указывало на то, что Дэвид наконец-то вернулся.
Буквально подбежав к кухне, Алекс резко остановился.
— Оу, привет, — увидев его, произнес светловолосый мужчина, стоявший возле барной стойки.
— Здравствуйте... — тихо и неуверенно ответил Алекс, окидывая Рафаэля удивленным взглядом. И это удивление было не особо приятным, ведь, насколько он помнил, этот человек был доктором.
Рафаэль хотел пояснить, что он здесь делает, замечая явное смятение Алекса, но даже мысли об этой попытке были прерваны:
— Ты там что, найти не можешь, где вода?! — из комнаты донесся недовольный голос Дэвида.
— Да нашел уже! Иду! — на повышенных тонах ответил Рафаэль.
Кивнув Алексу, чтобы тот шел следом, он отправился в сторону спальни.
С трудом проглотив ком, вставший в горле, Алекс переступил порог комнаты, но увиденное не позволило этому кому опуститься.
Дэвид лежал на кровати, а его торс был туго перебинтован.
— Ты где был? — спросил он, увидев своего подопечного, замершего в дверях.
— Простите меня!.. — судорожно выдохнул Алекс. Пересилив себя, он подошел к кровати и присел рядом с ней на колени, не в силах отвести взгляда от бинтов. — Что с вами?
— Не меняй тему, — не смягчив ни тона, ни колкого взгляда, Дэвид недовольно свел брови.
