Книга 1. Дневник Странных Путей

— Согласен, судя по твоему рассказу, эта женщина не может похвастаться образованием?

— Она всю жизнь уборщицей в общаге вкалывает.

— Нууу, тут уж само собой!.. — понимающе протянул Дима, — тогда удивляться нечему, да еще и богатство в глазах запрыгало... Но твоя мать-то на что надеется?

— Она теперь регулярно советуется с дядей Семой, правда, тайком от меня. Думает, я не слышу.

— А я всегда говорил, что прослушка в телефоне — великая вещь! — наставительно отозвался Дима, — сколько я "сюрпризов" от семьи разрушил благодаря ей!..

Парни задумались. Наконец, Дима, просчитав все возможные варианты, предложил:

— Если ты не хочешь остаться в результате в дураках, у тебя, на мой взгляд, есть только один выход: самому сколотить команду и заняться кладоискательством.

— Так я о чем и говорю!! — радостно отозвался Петя, — для чего я тебе все рассказал-то?!

— Ну ладно, ты, я... думаешь, этого достаточно?

— А кто еще? Венька — просто нытик и неженка, — Петя принялся перечислять общих приятелей, — Лешка подходит, но сейчас с родителями на даче сидит...

— Чарек уехал к отцу в Польшу, — подхватил Дима, — а жаль... у него из нас у единственного есть опыт турпоходов...

— Чарек бы нам очень пригодился, он и каратэ занимается, — поддержал приятеля Петя, — а что ты скажешь про того его друга, Шурика?

— Шурик ненадежен, — категорически отрезал Дима, — про него слухи ходят неприятные в последнее время...

— Хорошо, Шурик не годится, но ведь больше и нет никого, кто был бы проверенным...

— Значит, надо пока нам вдвоем все обдумать, разработать, а там уже будем действовать по обстоятельствам, — заключил Дима, — сможешь нарисовать план того дома?

— Конечно!

Приятели переместились в комнату Димы, где занялись записью фактов и составлением планов.

— В любом случае, что бы ни случилось, упирай на то, что ты подневольный, — наставлял Дима друга, — мол, все придумали твоя родительница с подругой...

— Так нам вроде уж не так много и грозит... штраф дело несерьезное.

— Тут важно не то, что штраф, а не отсидка, а то, что ты вообще под следствием был... тут твоей карьере конец может настать...

— Думаешь?..

— А то! У нас есть родственник дальний, по молодости в драку попал, вроде и не осудили, а на хорошие места ему доступ навсегда закрыт стал. Теперь в каком-то Харьковском институтике задрипаном кое-как перебивается, а голова был!.. Твои тетки уже старые, им терять нечего, а у тебя вся жизнь впереди!

— Да... тут надо подумать...

— Давай так: всеми путями старайся отмазываться от походов с твоими тетками, а я пока обмозгую, как нам самим в короли выйти, при этом без уголовщины чтобы...

— А как отмазываться? Ты что, мою мать не знаешь?!..

— Да... — задумался Дима, — тут надо подумать...

16...ня

Рассвет застал нас на ногах: комары в этих местах были просто озверевшими, так что никакие репелленты на них почти не действовали. Единственным вариантом спасения стал дым от костра. Зевая, заварила чаю покрепче, добавив туда очень удачно присмотренные накануне листья малины и первую бруснику. Подождав, пока все проснутся окончательно, Рамирос достал карты:

— Итак, нам осталось пройти не более двух километров вглубь материка и найти хутор. Один из вариантов — отыскать соляные каналы или ямы, и уже идти от них. По-другому — просто наугад углубиться в лес от самого мыса.

— Я бы поискал солеварню, — отозвался Вадим.

— Незачем. Вот там, — показала рукой вперед, — идет остаточный столб какого-то горя.

— Ты уверена?

— Его семья погибла от оспы, — задумчиво напомнила, — похоронив их, он уехал. Столб наверняка остался на месте семейного кладбища. А от него на хутор должна идти тропа.

— Так и поступим! — подвел итог Рам, — Вад, на тебе видеосъемка, Мечта, ты ведешь нас к кладбищу. Берем с собой пока самый необходимый минимум.

Пробираясь мимо гранитных валунов и вековых сосен, уверено привела бригаду на небольшую поляну, где среди густого подлеска стояло несколько почти сгнивших грубых крестов.

— Вот оно, кладбище! — Вадик добросовестно запечатлел обстановку, — а вот и тропа дальше.

Пройдя по узенькой стежке, мы остановились на краю обширной вырубки, созерцая открывшееся нам зрелище: низенькие избы, сараи, пристройки, навесы образовали компактную кучку человеческого жилья посреди дикой природы. Сиротливость и неприютность этого зрелища подчеркивали черные провалы окон и дверей, прорехи в гонтовых крышах, покосившиеся, а кое-где и совсем развалившиеся, заборы, проросшие кое-где прямо сквозь постройки заросли малины и лесного молодняка.

— Жалкое зрелище, — констатировал факт Рамирос.

— Ты лучше подумай о том, что с уходом Ивана в Сибирь здесь вообще не ступала нога человека.

— Значит так, — Рамирос расчехлил металлоискатель, — вы вдвоем погуляйте вокруг, поосмотритесь, а я прозвоню внешние периметры. Пока не стоит соваться глубоко. Да, и будьте поосторожнее... с оспой не шутят.

— За столько лет вирус в постройках давно погиб, — беспечно отозвалась, — а природных резервуаров у оспы нет. Могилы же мы раскапывать не будем.

Осмотрев загоны, внешние постройки, двор и навесы, мы нашли много подков, гвоздей, кусков каких-то железок. Все это могло бы заинтересовать настоящих историков или археологов, но кладоискателям вроде нас, было мало полезно, только Вадим сделал несколько снимков и зарисовок "впрок".

Моя Сила непреодолимо тянула к главной избе, погребу и дальнему загону. Поразмыслив, сообщила об этом напарникам, присовокупив еще слабые всплески дальше, в глубине леса. Рамирос постановил проверить эти места на следующий день.

Вечер принес незабываемо красочный закат и идею попробовать порыбачить. Забравшись на гладкий валун, выдающийся в море, мы насадили на лески универсальные блесны и рядком уселись на берегу. К тому моменту, как догорел предпоследний луч Солнца, в ведерке плескалось несколько рыбин. Быстренько почистив улов, Рамирос скомандовал отбой.

На рассвете следующего дня пожарила рыбу, чтобы было чем поужинать. Спрятав съестное от медведей и оставив в лагере Тимофея, мы уже натоптанной стежкой вернулись на хутор.

Осторожно отвалив забухшую за десятилетия дверь главной избы, вошли внутрь. Лучи фонариков выхватили из темноты деревянные лавки, стол, большую печку, какие-то бочонки в углу. Разойдясь, каждый принялся за свой сектор: Рамирос проверял металлоискателем печку, Вадим направился к бочонкам и сундукам вдоль глухой стены с видеокамерой. Я же прошлась вдоль остальных стен, осторожно села на лавку и погрузилась в медитацию, изучая строение Силой.

Внезапно ровные потоки, скользящие по избе, закрутились в характерный клубок. Я открыла глаза и подошла к этому месту.

— Я там уже проверял, — отреагировал Рамирос, — там пусто.

— Ты проверял наличие металла, — снова прикрыла глаза, протянув раскрытые ладони к бревенчатой стене, — здесь же что-то другое...

Наконец, определившись окончательно, включила фонарь на полную мощность и начала буквально по миллиметру, почти уткнувшись носом, изучать отрезок векового бревна. Парни бросили свои занятия и подошли поближе. Краем глаза я увидела, как Вадим старается максимально точно заснять происходящее на камеру, подойдя поближе и подсвечивая меня своим фонарем. Мотнув головой, достала из кармана мультитул и начала осторожно скрести глянцевитую поверхность темного дерева. Наконец, довольно отодвинулась и повернулась к парням:

— Ну, что я говорила?! Полюбуйтесь!

Рам и Вад приблизились и посмотрели на аккуратно подогнанную доску, в точности повторяющую поверхность бревна и практически неотличимую от него.

— Тайник? — изумленно спросил Вадим.

Засмеялась и аккуратно поддела лезвием доску, расширяя щель и вытягивая ее из гнезда. За выдолбленным углублением лежал сверток из темной кожи.

— Вот это да! — подпрыгнул студент, — интересно, что там?

— Осторожно, это может быть заражено, — предупредил нашу эйфорию Рам, — стоит быть поаккуратнее.

— Не забудь, всех детей прививают еще в роддоме от оспы, — отозвалась я, — но вот пыли здесь может быть много. Думаю, стоит отложить вскрытие свертка до возвращения в лагерь и сделать это в противогазах.

— Так вот для чего они тебе тогда понадобились! — закивал Вадик.

— Возможно, — пожала плечами, выходя из избы на улицу, — но вообще-то, тогда я увидела немного другое...

На свету стало видно, что этот пакет, размером примерно со среднюю книгу, перевязан тонким кожаным шнуром. Поверхность мягковатая, как если бы на твердый предмет намотали несколько слоев ткани или еще чего подобного. Аккуратно положив его поверх снаряжения, сложенного в начале тропы к лагерю, мы вернулись обратно в дом. К вечеру досконально облазили его от подпола до чердака, разжившись маленькой иконкой из чеканной латуни, небольшого черпачка из меди в виде утки, да маленькой деревянной коробочки со старинным швейным прикладом. Было еще рано, когда на небе сгустились темные тучи, а вдали загромыхало.

— Гроза!.. — встревожено обернулась к командиру, — мне кажется...

— Да, возвращаемся в лагерь! И поскорее!..

Мы пустились бежать. На месте принялись лихорадочно готовиться к ненастью: парни натянули над костром и "столовой" брезентовый тент, я дополнительно углубила и расширила дождевые сливы, прокопанные еще при устройстве лагеря. Тёма, поскуливая, таскался за нами по пятам, вздрагивая всем телом от каждого раската.

— Бедняга, испугался, — потрепала пса по голове. В ответ тот уткнулся лбом в мое бедро и заскулил громче. Потянувшись Силой к собаке, постаралась снять его испуг. Однако, пес испугался вовсе не грома: присоединившись к нему, почувствовала странные запахи, которые он учуял, и которые не смог определить. Встревожено остановившись посередине движения, в полголоса позвала командира:

— Рам, Тимофей учуял нечто, что его испугало...

— То-то я удивился, что он скулит, — отозвался Вадик, — он же грома даже щенком не боялся.

— А ты сама, что можешь сказать по этому поводу? — командир закончил привязывать трос к сосне и подошел к нам поближе.

Покачала головой:

— Я не встречала такого запаха. Он довольно неприятный, но вот почему он неприятный, мне как раз не удается понять... он... — пощелкала пальцами, подбирая слова, — ну, вот представьте себе такую ситуацию: вы вынуждены идти мимо помойки летом. Соответственно, чувствуете вонь. Но эта вонь, она не может быть описана иначе, чем как противная, неприятная и так далее. В ней нельзя выделить конкретный запах аммиака или сероводорода, хотя они вполне могут там присутствовать...

Мои сбивчивые, многословные объяснения были встречены командой настороженным раздумьем. По опыту зная, что просто так ни я, ни собака, поднимать бучу не станем, парни добросовестно начали размышлять.

— Что ты предлагаешь? — наконец, спросил Рамирос.

— Возможно, это излишне, но... — взяла обгоревшую ветку из костра и начала обводить сплошной линией весь лагерь, включая облюбованные нами кустики, все сосны, так или иначе использованные вместо распорок, палатки и остальное снаряжение, укрытое под брезентовым навесом рядом. За мной пошел Вадик, дублируя мою линию топором на пару сантиметров внутрь:

— Я читал, еще железо полезно...

— Молодец! — не стала отвлекаться на лишние реакции, — надеюсь, топлива нам хватит?

— Достаточно на три дня, — отозвался Рамирос, — и воды тоже вдоволь.

Серьезно кивнула, завершая круг. Тем временем шквалы всколыхнули верхушки сосен, а туча заползла в зенит. Упали первые крупные капли дождя. Мы подкинули пару толстых веток в костер и расселись вокруг. Тимофей улегся между нами, положил морду на толстые лапы и затих.

— Поставь-ка чайку, — попросил Рамирос, — и то дело будет!..

— Да, и пора открыть твою находку! — встрепенулся Вадик, — я даже сейчас противогазы принесу!..

Он метнулся к снаряжению. Снова усевшись на место, он добросовестно раздал нам защитные приборы и первым натянул свой на лицо.

— Развязывай, — голос командира в противогазе звучал не слишком внятно, но я поняла, аккуратно шилом растягивая и распуская многочисленные узелки. Под кожей оказались застиранные тряпки, а под ними — толстая конторская книга.

— Что это? — прогудел из-за фильтра Вадик, направляя на находку свой фонарь.

— Я думаю, — аккуратно открыла обложку, — это дневник хозяина или что-то вроде того. На нем огромное количество человеческой энергии. Столько в деловую книгу не вложат...

Потом подумала секунду, и решительно стащила с лица противогаз:

— Опасности нет, — осторожно раскрыла обложку и начала зачитывать вслух, — "писано Иваном сыном крестьянским Ивановым, году тысяча восемьсот осьмидесятого рожденным, в Вологодской губернии, деревне Дроздовке Яренского уезда".

— Кто помнит, как там тогда с грамотой было?.. — поинтересовалась, поднимая голову и поглядев на друзей.

— В ту пору школы практически при каждом приходе были, — отозвался Вадик.

— Ты читай дальше, — поощрил меня Рамирос, — а я пока чаю всем налью...

Я послушно снова склонилась к пожелтевшим страницам, зачитывая иногда замысловатые, иногда излишне обрезанные фразы, которыми Иван рассказывал о своей жизни. Кое-какие особенности повествования меня натолкнули на оригинальную мысль:

— Ребят, а не мемуары ли это?.. Зимой на хуторе иначе и заниматься-то мужику нечем... вот и баловался Иван бумагомаранием...

— Возможно, — кивнул Вадик, передавая мне кружку, — ты читай. Тут, главное, все прочитать целиком, чтобы не пропустить важную инфо...

Но тут его прервали на середине слова: на юге от лагеря протяжно и громко затрещал подлесок. Тёма с лаем и подвыванием вскочил на ноги. Пес то бросался с рычанием в сторону шума, то отступал обратно. Мы тоже поднялись. Вадик снова схватил в руки топор, в кулаке Рамироса оказалась любимая финка. Я осталась безоружной, но это только с точки зрения обычного человека: призвав Силу, открыла истинное зрение. За густой сосновой порослью клубилось нечто темное, необузданное, древнее, как этот лес, как эта северная земля. Из этой тьмы пришло название:

— Чудь белоглазая!

По лицам парней запоздало поняла, что сказала это вслух.

— Кто?! — удивленно переспросил Рам.

— Древнее племя, вытесненное с этих земель пришедшими русскими, — пояснил Вадик, — я читал об этом.

— Скорее всего, это не сами они, а только их послание, — лихорадочно отыскивала и считывала кластеры информации, — так что приключения нас здесь ждут похлеще, чем прошлым летом...

— Так это же хорошо!.. — отозвался Вадик, — значит, и добыча будет соответственная...

— Ты неисправим, — вздохнула тяжело, — ладно, думаю, на сегодня спектакль окончен, можно спокойно ложиться спать...

— Я бы так не сказал, — каким-то странным голосом возразил Рамирос.

Повернувшись в ту сторону, куда он показал, немного опешила: две странные высокие фигуры с огромными круглыми головами и горящими глазами, черными силуэтами застыли на границе очерченного круга. Бедный Тёма заполз под раскладной столик между мной и Вадиком, засунул морду между лап и зажмурил глаза. Присмотревшись, покачала головой: