Восход над Шалмари

Семен ожидал услышать чего угодно, но не такое. Этот малохольный пацан — киллер? Но высказывать недоверие поостерегся.

— Стой, — сказал Чики уже спокойным голосом, — приехали. Заедь, вон — за трансформаторную будку.

Семен заехал, остановился. Хотел было, выйдя, закрыть машину, но Чики не дал:

— На фуя закрывать? Наоборот, оставь дверцу приоткрытой, а ключи на сиденье брось. Народ тут живет — с соображением, через пару часов тачки и след простынет. А поскольку район этот не под папочкой ходит, может и вообще — обойдется.

Вдали прошумел поезд. Семен встрепенулся, подумав, что они сейчас пойдут к станции, но, против ожидания, Чики повел его обратно к городу. Дошли до панельных девятиэтажек, зашли в одну из них и поднялись на второй этаж. Чики подошел к простой деревянной двери без обивки, быстро оглянулся и достал из кармана кусок проволоки.

— Оторвал по дороге, — сообщил он, ковыряясь согнутым куском в замочной скважине, — замок дерьмовый, может, ничего другого и не понадобится.

Замок щелкнул, открываясь. Чики коротко улыбнулся:

— Всегда полезно осваивать смежные профессии. Заходи, будь, как дома.

Семен замялся на пороге.

— Да заходи, не ссы, малина чистая, — Чики усмехнулся, — здесь ни меня папочка, ни тебя — менты — искать не будут. Это Жабы квартира — ну, училки нашей по литре, а она щас в больнице лежит.

— Надо же, — хмыкнул Семен, заходя, — вас там, в школе киллеров, и литературе учат?

— Подколол, подколол, — весело откликнулся Чики, проходя в кухню, — чаю будешь?

* * *

— Ты ж мне не поверил, — вдруг заявил Чики.

— В смысле? — не понял Семен.

Паренек попытался отхлебнуть чай из кружки, обжегся и приглушенно выругался.

— Ну, когда я сказал, что киллер. Ведь не поверил?

Семен неопределенно пожал плечами.

— А зря. Просекай, папочка — он умный. Я не сильно удивлюсь, если он меня просчитает и сюда заявится. (Семен поежился) Это ж он меня натаскал. Я с ним как познакомился...

— Не понял, — перебил Семен, — с папой — познакомился?

Чики тихо засмеялся:

— Вон ты о чем. Не, никакой он мне не папа, разумеется. Он законник местный, Кардиналом кличут. Как-то его один наш бригадир Папой Римским назвал, уважительно так вполне, но папочке не понравилось, и бригадир тот некисло по рогам словил. Больше никто его так называть не пытался, а я вот — называл. Папочка морщился, но ел. Ценный я кадр был, сечешь. Да и ирония двойная, он же при знакомстве меня разводил, что он мне за отца будет, козлина. Так о чем это я, ах да — о знакомстве. Ну, за знакомство, — Чики приподнял кружку, отхлебнул, поставил обратно на стол и продолжил, — папочка когда-то учителем был, неплохим, говорят. Он меня по детдомам вычислил. Подобрал, обогрел. Усыновил меня, конечно, не он сам, он меня типа в семью пристроил, но эти приемные родоки оба под папочкой, прогнувшись, ходят и не пищат. Так что первое время я свою новую семью и не видел, папочка меня сам дрессировал. Разговаривал доверительно, помогал ненавязчиво, так я, волчонок детдомовский, через месяц кому угодно за папочку в горло бы вцепился. И случай тут махом представился. Случайный, тля, преслучайный. Папочка мне там такую телегу пригнал, что я, типа, один не замазанный, и только я и могу его спасти могу от хаты, а то и от вышки, просекай, обстоятельства такие. А мне что тогда — мне только 'фас' скажи, все сделаю. Вот так я своего первого клиента и взял. И знаешь, ничего особенного не испытал. Через полчаса спокойно мороженое жрал и папочке рассказывал, как дело выгорело. Ну, и покатилось. Это я уже не так давно въехал, что папочка все с самого начала просчитал и сразу меня на мокрушника готовил. Говорю же, умный, козел. Ребенок, это ж, просекай, идеальный убийца. Ни одна сука ж не догадается. Меня, прикинь, один раз со стволом в руке взяли, не успел сбросить, уж очень клиент плотно обложен был, и — ничего! Отболтался, как Штирлиц: 'Мужик проходил, уронил, я подобрал. А он чо, настоящий!?' и глаза выпучил. Дали подзатыльник и прогнали.

Чики замолчал в задумчивости.

— А дальше чего? — Спросил Семен, — в смысле, что не так пошло то?

— А все не так пошло — в голосе Чики опять прозвучала недетская злость, — возраст такой, понимаешь. Переоценка ценностей и ниспровержение ложных кумиров. Обычные дети в таком возрасте родных родителей начинают ненавидеть, а я чем хуже? Но это я так, шучу, типа. На самом деле я задумываться начал. Пока-то оно живется неплохо, бабла — хоть подтирайся купюрами. Сладко ем, мягко сплю, казалось бы, чего еще человеку надо в этом мире? Да вот только хочется уверенности в завтрашнем дне. А вот ее то, как раз и нет ни хрена. Все киллеры рано или поздно становятся лишними. Я, вообще-то не дурак, я уже давно сообразил, что однажды стану папочке не нужен, но думал, что день этот еще далеко. Наверное, все киллеры так думают, что, мол, еще годик-то стопудово есть, а потом — можно денежки накопленные прихватить — и в бега. Ну, и я почему-то уверен был, что, пока паспорта не получу, мне бояться нечего. И с чего это я себе в голову вбил? Папочка-то на самом деле давно уже мне замену подыскивает. Тогда я, правда, эту фишку еще не сек, тогда у меня облом приключился с очередным моим клиентом — полковником эфэсбэшным. Уж больно этот полковник поперек дороги папочке встал, ну чисто кость в горле — ни пройти, ни проехать, ни откупиться. Вот папочка и решил к народной мудрости обратиться — есть такая пословица: 'нет человека — нет проблемы'. Подозреваю я, что полкан этот моим последним заданием стать должен был — раньше папочка мне клиентов подбирал из конкурентов, да и те — попадались как на подбор редкостной дерьмоватости, так что я их шлепал без никаких угрызений совести и даже как бы не с удовольствием. Ни в жисть не поверю, что папочка этого не знал и спецом не подстраивал. А тут вдруг озадачил. Видимо, рассчитывал, что по инерции я дело сделаю, а мою совесть он потом успокоит вместе со мной — в одной могиле. И ведь прав был как всегда, сука — я бы этого полкана положил, как пить дать, если бы тут такая Санта-Барбара не началась.

Чики встал, прошелся по кухне, открыл форточку.

— Жарко что-то... Ну так вот, иду я как-то по парку, что на углу Ленина и Калинина, осматриваю предполагаемое место акции — по слухам полкан здесь гулять любит. А вот и он — легок на помине. Идет себе навстречу, ботинком листья прелые ворошит. Я мимо прохожу, вида не подавая, да только этот полковник мне вдруг и говорит: 'Кирилл?' — спрашивает.

Чики посмотрел на непонимающее лицо Семена и объяснил:

— Ну, это меня на самом деле Кириллом зовут — по жизни. Ну, то есть, родители так назвали, типа. Я их не помню, но это ж не значит, что их вообще не было. Вот этот полкан эфэсбэшный меня и спрашивает: 'Кирилл?'. Ну, сердечко у меня екнуло, я приглядываться начал и вспоминать, где я его видел и где он меня мог видеть. Я его нигде не видел, зуб даю — у меня память на лица — просто феноменальная. Ну, пораскинул я чуток мозгами — пугаться-то на самом деле нечего. Я там типа разведки проводил, так что ствола у меня с собой не было, и брать меня вроде как не за что. Поэтому я и говорю осторожненько так: 'Зовут', — говорю, — 'действительно так, да вот только я Вас не знаю. Мы встречались?'. А полкан смеется так загадочно в усы и говорит, — 'А как же — неоднократно встречались'. Ну, тут я совсем насторожился — брешет же, козлина. Спрашиваю аккуратненько: 'и где же встречались?'. Он посерьезнел так и говорит: 'У родителей твоих. В доме на улице Листопадной. Я туда частенько захаживал, а тебя мне', — говорит, — 'и на ручках качать доводилось'. Я хмыкнул. 'Пролетел ты дядя', — думаю, — 'как шифер над Парижем', а сам говорю: 'ошибаетесь Вы', говорю, 'я сирота, в детдоме номер два воспитывался, пока меня добрые люди не усыновили'. Полкан смущенно так кивает и отвечает, мол, да, родители мои в автокатастрофе погибли одиннадцать лет назад, а что я в детском доме оказался — так в том и его вина есть, не озаботился, дескать. А сейчас, говорит, меня узнал, потому как я на отца своего похож как две капли воды. 'Пойдем', — говорит, — 'у меня фотографии остались — покажу'. Тут я опять насторожился, но уже по другому поводу: 'Опа', думаю, 'а не загоняется ли товарищ полковник по малолетним мальчикам? Вот сюрприз-то будет', — но виду не подаю, а соображаю, что так даже лучше — все же, согласись, завалить педофила-извращенца — это совсем другой расклад, нежели честного полковника ФСБ.

Чики-Кирилл встал, вышел в коридор и, судя по коротким разнотонным звукам, набрал какой-то номер на телефоне. Семен вскинулся было, но тут же решил, что Чики наверняка знает, что делает, поэтому ничего не сказал. А тот продолжал, повысив голос:

— А что завалить его и без ствола смогу — так это я не сомневался, найдется же у него дома ножик какой-нибудь, хлеб резать, хотя бы. Я ж не только со стволом, я и с пером неплохо поднатаскался. Короче, почапали мы к нему домой, дома он лезет в сервант и на самом деле достает альбомы с фотографиями. Показывает... Алло, Здравствуйте. Позовите, пожалуйста, Готовцева Сергея, — последние фразы были произнесены тише, и, очевидно, в трубку

— Вышел... А, ну передайте ему, что Крест звонил, просил перезвонить на номер 32-17-67... Ага, до свидания.

Чики повесил трубку и вернулся в кухню.

— Сталбыть, посмотрел я, что скажешь — действительно похож. Ну да мало ли совпадений бывает, так что одной это фоткой он бы меня ни хрена не убедил, но углядел я рядом еще одну, на ней — улыбающаяся молодая женщина. И вот смотрю я на эту фотографию, а сердце будто кто-то на шампур насадил и поворачивает медленно. Хочу спросить у полкана, кто это такая, но понимаю, что если говорить начну, разревусь как девчонка. Вот сижу, сжав зубы, желваками играю. Короче, и спрашивать ничего не надо, и так все ясно. Поверил я ему, короче. Да и другие доказательства нашлись — то же свидетельство мое о рождении, в первую очередь. Хотя, после маминой фотографии мне никаких доказательств уже и не нужно было. Порасспрашивал я его насчет родителей моих, и выяснился тут интересный факт: папа-то мой в ФСБ работал, тогда еще майором, и была версия, что автокатастрофу ему подстроили. А подозреваемый был — приколись кто — Ромашин Павел Викторович, по кличке 'Кардинал'. Сечешь фишку? Плотно мой бывший папа на хвост моему будущему папочке сел тогда и Кардиналу это, естественно, не нравилось. Правда, только подозрения эти так подозрениями и остались — улик не нашлось. Вот такие вот пироги с котятами, приколись. Покруче, чем в бразильском сериале сюжет. Ну, сразу я перед полканом этим раскрываться не стал, попрощались тепло, свалил я. А потом, дня три уже спустя, как-то, в отсутствие папочки, приходит один чел и приносит кучу бумаг. Обычно я никогда не смотрел в папочкины бумаги — не любил он этого дела, сильно не любил, но тут зачем-то я в них заглянул. И что я вижу? Несколько тонких папок, а в них — личные дела воспитанников детдомов. Девяти-десяти лет от роду. Похолодел я аж. Мать-моржиха, думаю, никак папочка мне замену подыскивает? И чую сердцем, что — да, собираются меня в расход выводить. Ну, я на следующий же день этого полковника подкараулил и все ему выложил. Он аж сел, бедолага. Вот с тех пор и стал я киллер не простой, а ссученный. Полковник этот оказался головастый, не хуже папочки — мигом хитроумную комбинацию соорудил, так что папочке мне типа совсем не с руки стало меня устранять. Некоторое время, по крайней мере. А за это время сдал я папочку нашим доблестным чекистам со всеми потрохами тепленького. Полковник мой мне обещал, что папочку они возьмут со дня на день. Видимо, что-то где-то утекло, иначе...

Но тут зазвонил телефон. Чики вскочил, чуть не опрокинув полупустую чашку с, уже остывшим, чаем, и бросился в коридор:

— Алло... да, я, день добрый... когда?.. хорошо...да, а как же — моя работа... да, не помешает... просто человек, хороший, между прочим, человек, помочь бы ему надо... хорошо, вот адрес — улица Линейная, 18, квартира 70... хорошо... до свидания.

Чики повесил трубку и вернулся в кухню с явным выражением облегчения на лице.

— Все, они будут брать папочку. Сегодня вечером на него и всю его шайку — четыре машины ОМОНа отправят. Готовцев — это тот самый полковник, сейчас сюда приедет. Ментовня-то вся на ушах стоит, пока там чекисты все нужные шестеренки провернут, пока что... короче, нам пока по городу лучше пешком не шляться. Готовцев меня к себе отвезет, да и тебя может приютить — дом у него большой.

Семен подумал, покачал головой:

— Спасибо, не стоит — у меня есть надежное место. А вот если вы меня туда довезете — буду благодарен.

Чики кивнул:

— Без вопросов.

Посидели молча, каждый думал о своем. Семен — о том, что же такого случилось здесь, что сделало невозможным обнародование информации о порталах, Чики думал неизвестно о чем, но явно о чем-то приятном. Семен вдруг ответил внимание на пепельницу на столе. Сглотнул.

— Слушай, ты случайно... не куришь? Три месяца не курил, полжизни за сигарету готов отдать.

— Курить — здоровью вредить, — отозвался Чики, но встал и вышел из кухни. Вскоре вернулся, бросил на стол перед Семеном початую пачку LM-а и зажигалку.

— Держи.

Семен вцепился в пачку, как голодный пес в кусок мяса:

— Спасибо громадное.

— Это не мне спасибо, это Жабе. Она курит, кто-то ей сказал, что от этого худеют. Только здесь не дыми, в ванную иди — не выношу этого запаха.

Семен с готовностью закивал и встал, но тут прозвенел дверной звонок.

Готовцев Семену понравился. Спокойный, немногословный, уверенный в себе и в правоте своего дела, человек. Поздоровался с Семеном, перекинулся парой слов с Кириллом. Не задавая никаких вопросов, просто порекомендовал Семену 'не светиться на улице' дня два-три, после чего все спустились к машине.

— Ты Толмача знаешь? — спросил вдруг Готовцев у Кирилла, когда они уже сидели в машине.

— Ювелира, что ли? — откликнулся Кирилл, — который рыжье левое да горячее сплавлял? Знать не знаю, но видел пару раз.

— Опознать сможешь? — радостно вскинулся полковник.

— А то, — кивнул Кирилл.

— Стой. Поворачивай к конторе, — сказал Готовцев водителю и обернулся назад, — тогда мы сначала опознание проведем, годится? А то у нас подозреваемых на роль Толмача аж четверо, и ни один не колется.

Кирилл только кивнул. А Семен напрягся — он не слишком уютно чувствовал себя в машине, опасаясь, что ничего ему не задолжавший полковник ФСБ просто сдаст его ментам. Но опасался он зря — "волга" затормозила у монументального здания на Афанасия Никитина и Готовцев, бросив 'Минут пятнадцать, не больше', забрал Кирилла и они оба исчезли за высокими дубовыми дверями.

Семен вышел из машины, вытащил пачку сигарет. С наслаждением затянулся. Пробормотал тихонько, даже глаза прижмурив от удовольствия: 'Кайф...' Водитель завистливо следил за его действиями и в конце концов не выдержал:

— Не угостишь?

Семен молча полез за пачкой. Закурили оба, ведя вялотекущий разговор ни о чем. Семен краем глаза следил за дверями, ожидая скорого выхода Готовцева с Кириллом (или с группой захвата), так что на очередного одинокого выходящего внимания сначала не обратил. Но только сначала.