Что может быть важнее всего этого? Только благополучие и гармония в семье имеет значение. Все остальное — миражи.
Заметив Леру в дверях, Никита подхватил дочь и, поставив девочку на пол, Чмокнув жену по пути, он направился в ванну.
— Настя, одевайся и пошли завтракать, — позвала Лера.
Когда муж присоединился к ним за столом, она вдруг вспомнила о своих утренних страхах.
— У тебя все в порядке? — поинтересовалась она у него.
Никита вскинул голову и с удивлением посмотрел на нее.
— Да, — произнес он уверенно. — А почему ты спрашиваешь?
— Да так, плохой сон...
Никита никак не прореагировал на последние слова жены и продолжил спокойно завтракать. Последовав его примеру, Лера окончательно отмахнулась от своей тревоги, позволяя солнечному свету и умиротворению этого дня проникнуть глубоко внутрь и затопить ее целиком.
— Чем займемся? — спросила она Никиту.
На лице мужа отразилось чувство вины.
— Я должен сегодня быть в фирме, — ответил он. — А по пути завезу Настену к матери. Бабушка хочет повидаться с внучкой и сводить ее в зоопарк. Ты ведь не против? Хочешь к бабушке Вере? — спросил он дочь.
Настя радостно заулыбалась, подпрыгивая на стульчике в предвкушении праздника.
— Но сегодня же суббота, — разочарованно протянула Лера.
— Поэтому я вернусь пораньше. И весь вечер..., и вся ночь... полностью в нашем распоряжении... — намекнул Никита, вызывая смущение жены.
Такой поворот ее очень даже устраивал! Нет, не просто устраивал, а наполнял приятным возбуждением. В кои-то веки ей предстоял романтический вечер наедине с любимым! Что ж, как говорится, нет худа без добра.
— Подбросишь меня до универсама? — со счастливой улыбкой попросила она Никиту.
* * *
Втащив в квартиру два тяжелых пакета с продуктами, из которых она собиралась приготовить вкусный ужин для них с Никитой, Лера ногой захлопнула за собой дверь. Поставив их на пол и бросив почту из ящика на столик в прихожей, она с огромным облегчением вздохнула и скинула туфли.
Нет, на таких каблуках по магазинам бегать нельзя! Но сегодня ей особенно хотелось быть красивой и вызывать завистливые взгляды окружающих. Восхищение в глазах мужчин как нельзя лучше придают уверенности в своей неотразимости.
Только вот отдохнет немного и примется колдовать на кухне. Никита сказал, что будет дома не позднее пяти, поэтому на самом деле у нее было не так уж много времени. Ведь сейчас уже около двух, а значит, на отдых оставалось не болше двадцати минут.
Поставив чайник на плиту, Лера вспомнила о журнале 'Лиза', что ждал ее вместе с остальной почтой в прихожей, и решила просмотреть его, пока не закипела вода. Поднявшись с места, она с удовольствием босиком прогулялась по коридору и принесла на кухню журнал.
Когда Лера пролистывала страницы, из него на стол вывалился чистый конверт.
'Опять предлагают какой-то товар', — лениво подумала она, откладывая его в сторону. Эта рекламная фишка появилась в стране совсем недавно. Различные фирмы предлагали заказать у них продукцию по почте, высылая каталоги в таких вот бесплатных конвертах и экономя тем самым на рекламе. И дешево, и сердито.
Засвистел чайник, и Лера поспешно сняла его с огня, не давая свисту разыграться в полную силу. Заварив свежий чай, она неторопливо наслаждалась его терпким вкусом, разгадывая кроссворд в конце журнала.
Хорошо было сидеть вот так одной, в полной тишине, в пустой квартире, и принадлежать исключительно самой себе. Можно было наслаждаться этим вечно, но время поджимало, а она еще даже не распаковала продукты. Решив напоследок взглянуть на то, что в очередной раз предлагали ей фирмы, Лера заглянула внутрь конверта, и ее брови недоуменно сошлись на переносице. Поспешно вытащив на свет его содержимое, девушка окончательно обомлела.
Перед ней, сверкая глянцем, лежали фотографии ее мужа. Качество было таковым, будто снимали их тайно и в спешке. На всех них он был изображен в объятиях пышногрудой блондинки, которую Лера не знала. На одних снимках оба они были почти полностью обнажены, и их прикрывали только полотенца, на других же Лера видела их абсолютно голыми.
По восточному орнаменту и цветной мозаике на стенах, поле и потолке можно было догадаться, что действие происходило в одной из саун или бань. Судя по запечатленным на одном из фото сильно загорелым, круглым, с раскосыми глазами лицам, это явно было в Турции, куда ее муж ездил на переговоры. Блондинка явно была не из числа их компании, так как белоснежная кожа и славянские черты лица говорили о том, что их обладательница не является жительницей востока и, скорее всего, прибыла туда вместе с Никитой. То, какие отношения связывали эту женщину с ее мужем, не вызывали никаких сомнений. Уж слишком откровенными были их позы.
Вот женщина сидит у него на коленях и подставляет ему свою большую грудь, на которую тот смотрит с вожделением. Вот они целуются, а его руки покоятся на ее заде. А на этой туманной, немного размытой фотографии, как сквозь запотевшее стекло, он прижал ее к стене, высоко задрав ноги, и...
Словно в ее руках была мерзкая, пупырчатая жаба, Лера отбросила фотографии на стол, и те веером разлетелись по его поверхности. Даже закрыв глаза, она видела перед собой возбужденное, похотливое лицо мужа с плотоядной улыбкой на губах.
Ее душа сжалась в тугой комок, не желая мириться с тем, что видели сейчас ее глаза. В тупом оцепенении Лера сидела не в силах шелохнуться. Образы грязных картин с завидной настойчивостью стучали в ее затуманенный мозг.
И вот, когда осознание того факта, что все это реально и происходит именно с ней, прорвалось сквозь состояние шока, Лера ощутила, как ее сердце скручивает от невыносимой боли столь циничного предательства. Тот, который был для нее путеводной звездой, светом в ее жизни, жестоко втоптал ее безоговорочную любовь в грязь. Развлекаясь с одной, перед ней он одновременно разыгрывал из себя прекрасного семьянина.
Перед глазами встала утренняя сцена семейной идиллии. Лера не могла отмахнуться от ощущения его искренности в тот момент. Такое невозможно разыграть! Всем своим кровоточащим сердцем она чувствовала, что там не было фальши или лжи.
Так в чем же состоит правда? Какой ее муж на самом деле? Похотливый самец или примерный семьянин?
Голова раскалывалась от неразрешимой на данный момент дилеммы. Лера отчетливо понимала лишь одно — оставаться здесь она больше не может, не в состоянии! Сумбурные эмоции переполняли ее сверх меры. Любовь к мужу смешивалась с ужасом от его предательства, и она не могла мыслить трезво. Ее мир рушился на глазах. А ведь ей еще предстоит решить, как жить дальше...
Втиснув ноги в туфли и схватив сумочку, Лера выскочила из квартиры.
На улице она долго не могла поймать машину, так как водителей отпугивал ее немного безумный, как у обколовшейся женщины, вид. Наконец один из шоферов сжалился над ней, Лера села на заднее сидение и, назвав адрес родителей, закрыла глаза, удерживая внутри готовые пролиться слезы.
Глава 23.
Дэн оторвал свинцовую голову от руля и посмотрел вокруг. Пустынная дорога и тянувшиеся во все стороны поля говорили о том, что он находится где-то за городом. Он совершенно не помнил, как здесь оказался.
Все, что он мог вспомнить — это то, как боль, которой он дал волю внутри своего автомобиля, гнала его по пустынным улицам Чикаго, а он до отказа выжимал газ. И вот теперь он стоит на обочине широкой дороги и мучается вопросом, почему это происходит именно с ним.
Как он мог быть, так слеп? И как ему теперь жить дальше?
В памяти всплыли все те осторожные разговоры, которые пытался завести с ним Том, и которые он отметал с тупым упрямством. Теперь-то Дэн понимал, что его друг видел ситуацию со стороны, в то время как сам он, словно наркоман, тянулся за очередной дозой.
Но ведь он действительно любил Анжелу! Отголоски этого чувства до сих пор не покинули его разбитого сердца, заставляя обливаться его кровью. И не его вина, что она не оценила того, что имела!
Или все-таки его...?
Нет! Хватит! Пора остановиться. Он снова начинает бег по замкнутому кругу, который может продолжаться до бесконечности, если дать волю чувствам. Не время искать ответ на вопрос 'кто прав — кто виноват', ему нужен отдых, пока он окончательно не потерял рассудок.
Развернув машину, Дэниел покатил в ту сторону, откуда приехал, надеясь на то, что эта дорога приведет его обратно в Чикаго. Было только одно место, куда он мог сейчас пойти.
* * *
— Какого черта так трезвонить?! — раздался раздраженный голос, приглушенный закрытой дверью. — Еще только восемь утра!
Дверь распахнулась, и перед Дэном предстал Том в одних плавках. Пораженный мертвенным выражением лица друга, тот поперхнулся словами отповеди, готовыми сорваться с его губ.
— Что случилось? — спросил Томас, не сводя с него широко открытых глаз.
Дэниэл молча прошел в комнату и сел на диван.
— Я поживу здесь немного? — безлико произнес он.
— Да... Конечно... — Том не мог отойти от шока. — Без проблем! — уверенно добавил он, выходя из оцепенения. — Один момент...
Томас исчез в дверях своей комнаты, и буквально через минуту вернулся в сопровождении двух растрепанных, сонных, ничего не понимающих девиц в одном нижнем белье.
— Всего хорошего, девочки, — произнес он, собирая по дороге их разбросанные вещи, которые без разбора пихал им в руки. Затем он бесцеремонно вытолкнул их за дверь, даже не дав тем возможности одеться.
Дэн при этом даже не шелохнулся. Казалось, что он вообще не замечает ничего вокруг. Томас подождал пару минут, надеясь на то, что получит объяснения, но, так и не дождавшись этого, переспросил:
— Так что же все-таки случилось?
— Мы с Анжелой расстались.
— И...?
— Не сейчас, Том. Мне нужно поспать.
Поднявшись, Дэн прошел в свою бывшую, и теперь уже снова его комнату.
* * *
Только к вечеру он был в состоянии вынырнуть из удерживающих его сетей сна и вернуться в реальность. Судя по уставшему виду Тома, который тут же вскочил со своего места, стоило только ему показаться в дверях гостиной, его друг все это время провел здесь, дожидаясь его пробуждения.
Дэн взглянул на часы — была половина пятого вечера. Он проспал всего восемь часов, а ему казалось, что уже целую жизнь. Разбитый и полностью опустошенный изнутри, он чувствовал сейчас себя седым, разваливающимся на куски стариком.
По притихшему Тому, Дэн видел, что тот ждет от него объяснений. Вовсе не из любопытства. Его друг искренне переживал за него. Обычно улыбчивое лицо этого повесы сейчас было хмуро и сосредоточенно. Том пытливо вглядывался в его глаза, пытаясь по ним угадать реальное состояние Дэна, спрятанное за маской каменного спокойствия.
— Мы... с Анжелой, — даже имя ее причиняло боль, — расстались. Я тебе все расскажу. У меня к тебе только одна просьба: съезди как-нибудь к ней на квартиру и привези мои вещи.
— Без проблем, — кивнул Том. — Может, хочешь выпить? — Дэна передернула при одном только упоминании об алкоголе. — У меня есть виски, — продолжил Том, не заметив реакции друга. — Тебе станет легче...
— Нет. Больше никакой выпивки, — покачал головой Дэн и тихо, сам себе, но твердо добавил: — Никогда!
Глава 24.
— Нет! — кричала Лера на очередную просьбу родителей. — Скажите ему, что я не хочу его ни видеть, ни слышать!
Никита звонил им с пяти вечера. По-видимому, с того самого времени, как пришел домой и обнаружил фотографии на столе и отсутствие жены.
Свалившись на головы родителей, как снег на голову, Лера, ничего не объясняя, ушла в свою половину за шкаф и плакала там до тех пор, пока тяжелый сон окончательно не сморил ее. Отец с матерью не трогали ее до самого вечера, пока в их комнате не раздался звонок от Никиты, который искал свою жену.
Столь бурная реакция дочери на элементарную просьбу мужа поговорить с ним обескуражила родителей, и Лере пришлось все им объяснить. Глотая слезы, она рассказала им о подсунутых в ящик фотографиях и об измене Никиты. Больше всего ее глодал вопрос, как долго и как часто все это длилось за ее спиной?
Сон не принес никакого облегчения. Мама дала ей пару успокоительных таблеток, но и они пока не возымели никакого действия. Сумбур в голове и разбегающиеся мысли не давали Лере сосредоточиться и решить, что же ей делать дальше. 'Я подумаю об этом завтра', как у Скарлет О'Хара здесь не работало — от этой проблемы невозможно было отмахнуться. Но она просто не могла представить себе жизнь рядом с Никитой. Каждый день видеть его глаза и в то же время вспоминать, каким страстным взглядом он смотрел на другую женщину, прикосновение его рук, которые ласкали чужое тело... Нет, этого она не может вынести! Это вызывало у нее приступ тошноты.
Тогда что? Развод?
Как ни странно, но эта мысль не показалась ей пугающей. В данной ситуации это было бы лучшим решением. Она переедет обратно к родителям и найдет работу. Лера надеялась, что ее знаний иностранных языков хватит на то, чтобы подрабатывать переводами текстов на дому. Так она сможет больше времени проводить с дочерью.
Придя хотя бы к такому, еще расплывчатому решению, предстоящая одинокая жизнь теперь не казалась ей такой уж мрачной. Если мама согласится посидеть вечерами с Настей, то возможно Лере удастся закончить обучение в университете хотя бы на вечернем или заочном отделении. Тогда она окончательно встанет на ноги.
Леру поразила мысль, что она уже планирует свою жизнь без Никиты. Но может быть это и правильно? Туман в голове рассеивался, и реальность приобретала формы. Ей даже стало легче дышать.
Нет, она не строила иллюзий по поводу своей теперь одинокой жизни. Обжегшись один раз, станешь дуть на воду постоянно. Сможет ли она вообще теперь построить свои отношения заново с кем-либо другим? Ведь даже сейчас Лера не чувствовала себя свободной от Никиты. Любовь к человеку не может исчезнуть в одно мгновение — тогда ведь это вовсе и не любовь была. Если она скажет, что предательство мужа убило в ней все чувства к нему, то солжет сама себе. Она прожила с ним почти шесть лет, причем счастливых лет, и это нельзя просто так скинуть со счетов, из сердца, как изжившую себя вещь. Нужно просто принять это и жить дальше.
В дверь три раза позвонили, и отец пошел открывать. Если это Никита, то Лере придется с ним поговорить, хочет ли она этого или нет. Сможет ли она быть с ним достаточно сильной и твердой? Она надеялась на это.
Но это был не он. В комнату вошла Вера Глебовна — как всегда, ухоженная и одетая с иголочки. Сколько Лера ее знала, не переставляла удивляться таланту свекрови всегда оставаться на высоте.
Отец увел маму из комнаты, и Лера почувствовала вдруг себя брошенной. Она молча сидела и перебирала пальцами бахрому на скатерти, не отрывая глаз от поверхности стола. Сегодня девушка не хотела быть вежливой.
Послышался вздох, и Вера Глебовна присела на краешек стула напротив нее.
— Лерочка, — начала она мягким, сочувствующим тоном, — я знаю, что Никита совершил непростительный поступок, оправдания которому нет и быть не может. И, как женщина, я прекрасно тебя понимаю и полностью на твоей стороне, несмотря на то, что он — мой сын. Он приехал ко мне сегодня и во всем покаялся. Если бы ты видела, как он себя винит и переживает!
