Сверхистория-1: Тёмная кровь

Но тут свист резко прекратился, а хлыст внезапно растворился во тьме.

— Что? — растерянно захлопала Соэрен ресницами.

— Как ты вообще посмела? — услышала я знакомый голос, дрожащий от гнева.

Это был он, Бэлсибел! Он шагнул из тьмы около меня в своем настоящем обличье. Такой же прекрасный и белокурый, с гордой осанкой, каким он и был, когда умер.

— Кто ты? — испуганно уставилась на него Соэрен.

Так она не видела его таким? Даже в такие минуты я испытала огромное облегчение. Это значит, что он не спал с ней, что она никогда не значила для него то, что значу я.

— Ах простите!

Секундная вспышка тьмы, и он предстал перд ней таким, каким мы все привыкли его видеть.

— Я не верю! — вспыхнула Соэрен. — Неужели ты научил ее призывать тебя?! Ее?!!! Да ты точно рехнулся, Винченцо! Ты хотя бы понимаешь, что это — ведьма? Она скоро превратится в отвратительное, пускающее слюни и крушащее все на своем пути существо!

— Не превратится, — уверенно произнес Кирилл. — Только после тобою сделанного, ты точно не увидишь, кем она станет, и насколько тебя превзойдет.

Всего мгновение, и я — в его руках. В ушах у меня засвистел ветер, потому что мы поднимались.

Я так и не поняла, что случилось, но под нами явно происходило что-то ужасное. Там поднималась тьма, такая вязкая, что даже находясь вне ее невозможно было не чувствовать ее вибраций, в которых утонул вопль Соэрен.

— Что это? — спросила я, испуганно глядя вниз.

— Просто тьма, — пожал Кирилл плечами. — Думаю, тебе пора поесть. Только желательно подальше отсюда. Закрой глаза.

Я послушалась и прижалась к его груди, понимая, каким путем он поведет меня в это "подальше"

13.

— Соэрен умерла? — спросила я, когда снова почувствовала на своем лице дыхание обычного земного ветерка и солоноватый запах моря.

Мы находились на побережье, далеко от людского жилья, и над нами было только звездное небо.

— Да. Что поделать? Ее время настало...

— О чем ты?

— Такое случается со многими вампирами по достижению определенного возраста. Собственное могущество затуманивает им мозги, и они начинают считать себя богами. Соэрен взяла на себя смелость решать, жить ли ее сестре по крови. Не думаю, что в дальнейшем принятые ею решения были бы намного разумнее.

Я не возражала. Останься Соэрен живой после такого, мне никогда больше не видать покоя.

Кирилл распорол свое запястье и поднес его к моим губам. С первыми глотками его крови в мое тело стала возвращаться жизнь.

— Давай пока не возвращаться, — попросила я, когда, спустя около получаса мы просто бок-о-бок лежали на песке. — Мне так хорошо с тобой.

— Пока и не стоит. В Донецк нагрянул Анкель, — без малейшего выражения произнес Кирилл.

— Кто?

Я посмотрела на него с любопытством да так и замерла, таким красивым было в лунном свете его бледное лицо с тонкими чертами в обрамлении темных длинных волос. Он нравился бы мне любым, но именно таким, как он был прекрасен!

— Анкель — это мой кармический узел, Даша. Я как-то упоминал тебе, что есть один.

Вот это да! Он так редко откровенно говорит о себе!

— Думаю, — с этими словами Кирилл повернулся и посмотрел на меня, — тебе уже пришло время услышать всю историю моей, да и своей собственной жизни. Готова?

Я кивнула, словно завороженная.

— Все началось очень давно, дорогая, около двенадцати тысячелетий назад, дорогая. Земля тогда была совсем другой. Там, где сейчас суша, были моря, а там, где ледники и пустыни — цвели сады. Похоже на сказку, правда?

Я улыбнулась.

— Цивилизация тогда тоже была совершенно другой, — продолжал Кирилл (или же в этот момент он как никогда был Бэлсибелом?), — не похожей на нынешнюю. Хотя, нужно отдать ей должное, она была гораздо старше. Возможно, когда-то мои предки были так же повернуты на технике, как твои современники. Но когда я был молод, главное место у нас занимали биотехнологии. Грубо говоря, мы могли вырастить все, что нам было необходимо, а все отходы были органическими и со временем истлевали, не оставляя следа. Перед нынешним же типом производства в те времена испытывали ужас. Рассказывали что-то о легендарной катастрофе, когда отходное производство стало причиной того, что вся планета была покрыта толстым слоем мусора, избавиться от которого было невероятно сложно. Даже тогда еще существовали пустоши, полные каких-то странных останков, где почти ничего не росло. Но я ухожу в сторону.

Естественно, что особым направлением всей нашей науки, если можно так ее назвать, было изучение болезней. Правда, болезнями тогда считалось многое такое, на что сейчас никто и внимания не обратит. Направление было особо перспективным, потому как сочетание некоторых видов вирусов, иногда и радиации, позволяло вызвать в растениях необходимые для создания той или иной породы мутации. Я родился в не особо богатой и влиятельной семье, и, чтобы добиться признания, решил работать именно в этой отрасли. Добиться достаточно высоких результатов в обучении было сложно, но мне все далось довольно легко, и я попал на одну из самых престижных баз, где разрабатывались алгоритмы необходимых мутаций. Расположена она была на территории современной Сибири.

Спустя несколько лет меня стали считать ценным сотрудником, и я был допущен к особо секретному проекту, целью которого было эволюционное развитие самого человечества. В те времена люди жили несоизмеримо дольше, но нам хотелось добавить к этому еще и способность регенерировать, двигаться с потрясающей быстротой. Впрочем, делать многое из того, на что сейчас способен вампир, достигший хоть более-менее приличного возраста.

Исследование проходило с довольно-таки большими трудностями. После того, как был разработан первый удачный штамм вируса, потребовались добровольцы для проведения опыта на них. Думаю, ты и сама догадаешься, что первым добровольцем согласился быть я. Меня снедало честолюбие и желание прославиться. Любимой женщины у меня не было, и я не слишком-то дорожил своей жизнью.

Поначалу эксперимент проходил успешно, однако спустя несколько месяцев выяснилось, что в организме человека вирус мутирует и любое применение новых способностей приводит к быстрому изнашиванию организма, хотя смерть не наступала. Когда мы поняли, что что-то пошло не так, еще двоих человек заразили для продолжения исследований. Одним из них был Анкель. А вскоре стало ясно, что восстанавливать нормальный человеческий облик и самообладание нам помогает только человеческая кровь.

Все мы были шокированы таким открытием, и я — едва ли не больше всех. Мне хотелось стать сверхчеловеком, а превратился я в особо опасного монстра, который должен был похищать часть жизни окружающих его, чтобы держать себя в руках и брать хотя бы часть, а не убивать.

Тогда мы еще думали, что сможем вылечить это добиться нужных нам результатов. Возможно, нам и удалось бы. К проведению эксперимента решили привлечь ведем. Ты смотришь с таким любопытством, Даша. Да, тогда ведьмы уже существовали, и, должен сказать, они мало отличались от нынешних, разве что реже прибегали к своей мести, и потому не пробуждали к себе всеобщей неприязни. Ведьмовство тогда тоже считалось своего рода мутацией, закрепившейся генетически, и многое для носителей этого измененного гена было не таким, как для остальных. Мы надеялись, что это поможет нам лучше понять природу изменения разработанного нами вируса.

На базу приехали две девушки. Одна из них была из небогатого ведьмовского семейства, вторая же — ее кузина, но непробужденная. Ее мать по какой-то причине решила отказаться от своего наследия и убила младенца, чтобы запечатать собственную силу. За это преступление ее заключили в тюрьму, а рожденного после начала заточения ребенка отдали родственникам. Не знаю деталей, но приехали они на разных условиях. Над первой ведьмой эксперимент должен был проводиться как обычно, а на второй Анкель предложил исследовать возможность заражения нашим вирусом обычных людей. До этого подобные испытания проводились только на животных, и мы знали, что небольшого количества нашей крови для перевоплощений недостаточно. Со временем организм нейтрализовал вирус, и животное либо жило дальше, как обычно, либо же, если кровь давалась в предсмертный миг, то выздоравливало или умирало, в зависимости от времени, когда оно получало кровь.

Анкель хотел полностью заменить кровь подопытного на вампирскую, тогда, когда сердце уже остановилось, но органы еще продолжали работать. Не знаю, что он делал с теми несчастными кошками, чтобы додуматься до этого, но именно его эксперименты над ними привели к тому, что на свете появился первый обращенный вампир. Вернее, это была она — та самая непробужденная ведьма Люсифера.

— Люсифера? — удивилась я. — Какое странное имя... Особенно, для девушки.

— Ты никогда не задумывалась о том, что сатана может оказаться женского пола? — улыбнулся Бэлсибел.

Мысль действительно была диковата.

— Так в Книге пророка Исаии о ней пишется?

— Именно, — кивнул вампир. — Память о древней битве между ней и Анкелем. Правда, у бедных евреев не совсем уложилось в голове, что могучее божество, ставшее идейным началом их представлений о собственном боге, могло всерьез сражаться с женщиной. Но это — отдельная история. Давай не будем об этом сейчас.

Итак, эксперимент Анкеля завершился успехом. Он влил в сосуды Люсиферы свою преображенную кровь и сделал ее такой же, как мы, что было само по себе огромным достижением. До этого получение вируса было процессом весьма трудоемким, а хранить его в течение долгого времени было невозможно. Так мы смогли бы обойтись без подобных затрат времени и усилий. Обратить вампира из обычного человека было проще.

Сестра же Люсиферы поначалу стала самой сильной из нас, соединив в себе мощь вампира и ведьмы, но сгорела быстро, как свеча, в итоге оказавшись совершенно безумной. Позднее мы узнали, что такая судьба постигает любую ведьму.

Сама Люсифера продолжала сохранять спокойный рассудок и совершенствоваться. На тот момент я уже возглавлял проект по исследованиям вампиризма, и тот факт, что они с ведьмой, которую мы были вынуждены убить, был известен только мне и еще нескольким сотрудникам. Но не Анкелю. Так и получилось, что лишь немногие за всю историю человечества знали, как можно соединить силу ведьмы и вампира так, чтобы они не разрушили друг друга.

Анкель не особо интересовался историей Люсиферы. Однако, со временем он увидел, что она применяет ведьмовские способности, слитые вместе с вампирскими, и это не вредит ей. Он не знал, почему так происходит, но безумно обрадовался. На тот момент он знал уже и то, что выпитая кровь приобщает к способностям ее владельцам, и ему хотелось заполучить Люсиферу в свое пользование. Но на тот момент перед ним стояло непреодолимое препятствие — я.

Поначалу не обратив внимание на эту девушку, со временем я понял, что безумно влюблен в нее. То же случилось и с ней. Вскоре мы уже жили вместе, и думали о том, могут ли у нас быть дети. Исследования показывали, что это невозможно, но мы все равно надеялись. В конце концов, разве само существование вампиров за гранью жизни и смерти не было своего рода чудом?

Чуда не случилось. Зато произошло нечто другое. Мы совершенно не инетересовались внешним миром, довольствуясь тем, что нам присылали все необходимое для экспериментов. Исследовательская база была этаким маленьким мирком, живущим по своим законам, имеющим свою историю и сосредоточенным исключительно на своих заботах. Известие о войне было для нас полной неожиданностью. А те, кто обеспечивал нас всем долгие годы, стали требовать, чтобы мы поставляли солдат-вампиров для армии.

Я был против. В течение долгих лет мы пытались сделать вирус самодостаточным, чтобы его носителям не нужна была чужая кровь, но все наши попытки провалились. И теперь наши цари хотели создать целую армию кровососов, которая потребует огромного количества доноров. Я, Люсифера и еще несколько наших соратников были против подобного извращения, но Анкель согласился. Он воспользовался этим, чтобы стать главным на базе, и тогда вознамерился использовать нашу кровь. А заодно и открыл себе доступ к необычной крови Люсиферы, которой она до сих пор делилась только со мной.

Тогда и состоялась первая битва между вампирами. Мне, моей возлюбленной и нашим сторонникам пришлось бежать с базы. После долгих скитаний мы осели в Южной Америке. Война помогла нам скрыться. Мы знали, что Анкель создает новых вампиров, иногда мы даже встречали их, но на тот момент уже стало очевидным, что со временем вирус придает своему носителю все больше сил. Потому молодых вампиров мы уничтожали с легкостью. Люсифера становилась все сильнее, но я ей не завидовал, хотя она и превзошла меня во многом. Наша любовь становилась только сильнее.

А потом пришло Великое бедствие. Я до сих пор не представляю, что за оружие применили наши цари, после которого у планеты сместились магнитные полюса, радикально изменились климат и рельеф. И точно так же я до сих пор считаю чудом, что некоторые вампиры тогда все же сумели выжить. Мне тогда еще и сотни лет не было, тьма едва стала покоряться мне, но по сравнению с собой нынешним, даже с тобой нынешней, я был так слаб... Выжила так же Люсифера, Анкель и еще некоторые, кто стал наблюдать, как на руинах старого мира стали появляться первые общины запуганных выживших людей.

Как всегда это бывает в таких случаях, лучшие погибли в битве, а выжили те, кто мало на что был способен, потому никому и не был нужен. Всего несколько столетий потребовалось на то, чтобы они забыли все, что знали, и лишь ведьмы хранили какие-то знания, показавшиеся бы их предками основами основ, которые знал каждый. Люди переселились из домов в пещеры, стали одеваться в листву растений и шкуры и охотиться на зверей с дубинками. А их невесть откуда взявшаяся привычка есть лежалое мясо и до сих пор иногда пробуждает во мне отвращение.

Со временем, конечно, что-то слао восстанавливаться, но это даже приблизительно не было похоже на наш мир, и мы с Люсиферой жалели, что так мало знали его, довольствуясь жтзнью на исследовательской базе. Тогда-то мы думали, что у нас много времени, а чудеса казались такими привычными. Лишь спустя века, глядя на то, как копошатся людишки на постройках своих игрушечных домиков, мы смогли понять, какого же уровня развития достигли мы тогда, когда большая часть населения планеты была белокурой.

Но Анкель не отчаялся. Он решил, что как бы мало следов не осталось от цивилизации, а ими все равно стоит править, и вскоре он действительно стал правителем огромного царства. Мы с Люсиферой не думали об этом, спокойно живя, иногда даже в его пределах, как обычные люди. На тот момент мы уже знали, что со временем изменяемся, поглощая кровь непохожих на нас людей, и мы уже умели ходить сквозь тьму. Умел и Анкель. Этим он и занимался, устав от своей роли правителя смехотворной империи.

Однажды, во время таких вот его странствий, он случайно натолкнулся на одного из беглецов с исследовательской базы, с которым я и Люсифера общались. Узнав, что мы выжили, он забыл обо всем. Теперь его целью стала она. Он хотел найти ее и выпить всю ее кровь.