Сердце Чёрного дракона

Нарани, которая ехала сразу за ним, вопреки своему обыкновению, даже не стала спрашивать, куда это вдруг свернул несгибаемый наёмник. Просто меланхолично дёрнула поводья, заставив свою уже далеко не белоснежную кобылу следовать за невозмутимым тяжеловозом Хорки. Я спросить хотела, да орать было лень. Хорки же первым ехал, а я нашу пятёрку замыкала. Ладно, остановимся — спрошу. Если будет ещё нужно.

— Чёртов дождь, — выругался Рейнар, чихнув уже третий раз за десять минут.

— Ты же маг, — негромко позвала я. — Взмахни руками, шепни пару слов заклинания — и готово. И нам хорошо, и тебе не скучно.

— Я — маг, а не бог, — хмуро зыркнул на меня блондин.

— Ну, тогда вылечи у себя этот грёбаный насморк, — поморщился Дагар. — Слушать противно.

— Я — маг, а не целитель!

— Не рычи ты так, — раздражённо зашипела киара. — Ты — вообще никто, мы всё поняли.

— Я — маг! — оскорблённо взвился принц.

— Повтори это ещё раз пятьсот, может, хоть толк какой-то от тебя появится, — вздохнула я.

— Самовнушение — наше всё! — подтвердил вампир.

— Да ну вас... — разочарованно отвернулся Рейнар и снова оглушительно чихнул.

Слабенький какой-то у нас маг. Ну, покапал немного дождик, и что теперь? Слечь в постель с градусником в зубах? Впрочем, все они, мужчины, храбростью своей бахвалятся только на поле битвы. Ну, ещё на пути к этому самому полю. А как до болезни дело дойдёт, тут их самих спасать надо. Мой отец — такой же в этом плане. А вы думаете, эльфы не болеют? Ещё как! Только реже, чем люди. И намного серьёзнее. Например, для человека насморк — досадная неприятность, мешающая сиюминутным планам. А вот если сопливость нападёт на эльфа... Тут уже болеть начинает не только эльф, но и головы у всех, кто его лечить возьмётся. Мой папа в этом плане был вообще уникумом. Как почувствует приближение простуды, так сразу совершает злостный побег, залезает на самое высокое дерево, которое найдёт, и сидит там около недели, пока всё само не пройдёт. И ведь фиг его оттуда снимешь — дерево не позволит. Хотя... Зная мою мачеху и её познания в медицине, можно не удивляться, что отец предпочитает отсидеться на дереве, подальше от её методов лечения. Может, это он таким образом за жизнь сражается. Зато как интересно было наблюдать за всем этим со стороны: мудрый и величественный золотоволосый эльф в ужасе прижимается к дереву на самой высокой его ветке, обняв ногами и руками ствол, а снизу хрупкая, нежная и прекрасная эльфийка приманивает его отварами такого качества, таких ароматов и таких расцветок, что эффект получается прямо противоположным задуманному — хочется не спуститься вниз, а удрать как можно выше и быстрее, но, увы, и так сидишь на самой верхушке...

— Ап-чхи! — высказался Рейнар, перебивая мои мысли.

— Чтоб ты сдох, — грустно вздохнул вампир.

— Чего-чего?! — ошалел принц.

— Я говорю — будь здоров!

— Ага, спасибо...

Лошади в нашем диалоге не участвовали. И хвала всем богам Дебора! Не хочу даже представлять, что должно случиться, чтобы заговорили даже кони. Тем более, думается мне, что ничего цензурного наши копытные соратники не сказали бы, даже если бы могли — после всех-то жизненных радостей, что они испытали по нашей вине. Хотя... Наверное, говорящий конь в путешествии — это даже весело. Интересно, что было бы, если б моя Стремительная обрела дар речи? Первым делом, держу пари, она бы меня обматерила. Затем она перевела бы дыхание и с новыми силами послала бы меня туда, откуда обычно никто не возвращается — не потому, что пропадает, а просто так, из-за стыда. Ну а потом снова перевела бы дух и сама предложила бы рвануть куда-нибудь, где мы с ней ещё не были — наверняка, это была бы сказка, никакие попутчики не нужны! Правда, скорее всего, я сама пустила бы её на колбасу уже через пару дней — ну ненавижу я критику, хоть убейте! А эта ж у меня — самая умная, с ходу бы начала учить, как мне лучше сесть в седло, взять поводья и держать меч в бою. Нет, уж лучше пусть молчит.

Место, которое заприметил Хорки, не оставило равнодушным никого. Иначе говоря, матерились все, но за неимением лучшего стиснули челюсти и хором выдавили сквозь зубы шипящее "то, что надо!". Уюта нашему ночному приюту было не занимать — скалистая площадка с нависшим над головами куском обвалившейся скалы, который уперся в соседнюю "стену" и только поэтому сейчас не пытался сделать из нас сочную отбивную. А вообще, могу сказать, такие природные шедевры архитектуры весьма и весьма усиливают жизнелюбие. Живёшь вот так, жалуешься, что "меня достала эта жизнь", но попадаешь в такой вот шалашик и сразу начинаешь любить и ценить жизнь, то и дело с опаской поглядывая на угрожающе нависший сверху потенциальный пресс. Полезное дело.

Разговор у наспех разведённого костерка тоже не клеился. Рейнар хоть и сумел доказать свою видовую принадлежность к колдунам, пустив магическую искру, но своему триумфу был не рад — каким бы сильным магом он ни был, а вылечит банальный, но безумно осточертевший насморк его боевая магия была не способна. Теперь он обиженно сопел на всех шмыгающим носом и угрюмо прятал покрасневшие глаза. Я с интересом поглядывала на сопливого страдальца, гадая, постиг ли его в юности синдром больного мужчины. Сколько раз я видела, как сильного и могучего с виду воина валила с ног обычная простуда, и как он с видом скорбного умирающего старца слабо закатывал глаза, демонстрируя все свои страдания. Для полного эффекта не хватало только хриплого шёпота: "Подойди, дитя, это мои последние слова..." Смешно. Но Рейнар пока держался молодцом, даже отворачивался куда-нибудь в сторону для очередного, раздражающего всех "ап-пчхи". Кто знает, может, и пронесёт...

Нарани, злобно шипя на каждого, кто оказывался поблизости, сушила свою рыжую шевелюру, любовно пропуская пальцы сквозь промокшие пряди и развесив их над костром, расположившись непозволительно близко к огню. Дагар наблюдал за ней с неподдельным интересом и, судя по его разочарованно поджатым губам и истинной муке в алых глазах, едва сдерживал в себе подленькие мыслишки насчёт огнестойкости этих волос. Если быть совсем честной, то и у меня аж до зуда чесалась нога, так хотелось хорошенько пнуть киару под зад и посмотреть, загорятся эти лохмы или нет. Хотя, кто знает, может быть, нога чесалась и от того, что сапоги промокли так же, как и остальная одежда... Утверждать не берусь, всякое возможное. Кстати, об одежде...

— Мальчики направо, девочки налево, Хорки, так и быть, может остаться здесь, — хмуро объявил вампир, словно читая мои мысли, и тут же полез в свою сумку за сухими вещами.

Я оценивающе зыркнула в сторону его мешка, выглядевшего совершенно сухим, несмотря на проливной дождь, с бухты-барахты прилетевший нам на головы. Магия? Надо и себе такую раздобыть, а то мои вещи, кроме качественной кожи материала, ничего не защищает. Приходится сушить бытовыми заклинаниями, а это надоедает.

— Ты спятил?! — очевидно, у киары было плохое настроение.

Оно и понятно, я давно заметила, что даже самая ласковая, белая и пушистая кошка, если её окатить ледяной водой из ведра, начинает шипеть и царапаться, как сущая мегера. Сама ставила эксперименты. Чисто научный такой интерес был.

Хотя в этот раз Нарани я могу понять. Сама едва сдержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска в ответ на предложение Дагара. Здесь, под экстремально расположенным недосвалившимся куском скалы, мы были хотя бы защищены от дождя. Разойтись в стороны переодеваться, чтобы снова попасть под внеплановый душ, да ещё и вымочить всё то, что ещё осталось из сухого?! Увольте. Не настолько я ценю зрительную неприкосновенность собственных прелестей. Комфорт дороже.

— Можно было и повежливее, — сдался Дагар, мгновенно осознав всю ошибочность своего предложения.

— А можно было и подумать перед тем, как рот раскрыть! — отрезала Нарани и зашипела, случайно поднеся прядь драгоценных рыжих и мокрых паклей к огню, из-за чего едва не лишилась всей копны.

Жаль, что не лишилась. Хоть как-то бы поднялся моральный дух команды.

Переодевание превратилось в настоящий цирк.

Дагар, похабно ухмыляясь, пожал плечами и со словами "моё дело — предложить!" принялся развязывать кожаные завязки тёмного жилета, надетого поверх тёмной рубашки. Похабность вскоре сменилась привычными трёхэтажными эпитетами, сосредоточенным взглядом и насупленными бровями — промокшие верёвочки намертво сплелись друг с другом и отказывались освободить владельца одежды, сильно осложняя ему работу. Нарани зло усмехнулась и победно встряхнула волосами. В тот момент ей почему-то не пришло в голову, что её лохмам мало пяти минут, чтобы просохнуть, и хлёсткий удар по лицу собственными мокрыми прядями стал для неё сюрпризом. Зато вампир, одолевший наконец свои завязки, довольно кивнул сам себе, уверившись, что всё-таки есть в мире справедливость.

Рейнар решил устроить целое представление. Почему-то именно для меня. Во всяком случае, он не двигался с места, пока не поймал случайно мой взгляд. Криво улыбнулся, удерживая его, и широким жестом скинул намокший плащ на землю. Я заинтересованно выгнула брови, тщетно пытаясь заставить себя отвернуться и самой наконец сбросить мокрую одежду, чтобы спокойно присесть у огня, подкрепиться вяленым мясом... Бесполезно. Глаза упорно отказывались не то, что смотреть в другую сторону, даже моргать! И жадно рассматривали предоставленные на обозрение территории. Территории, правда, пока что были так себе — мокрый тёмно-серый камзол да такой же мокрый теплый шейный платок скрывали всё интересное, что можно было увидеть на данном этапе, но перспективы окрыляли. Влажная, потемневшая ткань рельефно обрисовывала крепкие плечи, тонкая талия перевита красиво украшенным поясом с дорогими ножнами, который как раз сейчас, на моих глазах, падал наземь, всё так же медленно отстёгнутый сволочью-магом... Я стиснула зубы и мысленно призвала на свою голову парочку несмертельных проклятий — так, чтобы прийти в себя. Ну когда это наёмница Нора пускала слюни на мужчину, пусть он даже и хорош собой?! Кстати... Весьма хорош — расстёгнутый камзол также улетел к уже сброшенному плащу, оставив хозяйскую развитую грудь под защитой единственной рубашки, которая простора для воображения почти не оставляла. В сердце медленно разливалась смесь из противоречивых эмоций: и желание, и раздражение, и весёлое изумление, и необъяснимая ярость — из-за того, что обуревали меня все эти чувства против моей воли. Я зло втянула носом воздух — вокруг снова витал едва ощутимый аромат сирени... В глубине грозовых серых глаз, пристально всматривающихся в мои, мелькнуло самодовольство, и тонкие сильные пальцы потянулись к серебряным пуговицам рубашки. Я закусила губу...

— Ап-чхи! — вмешался проклятущий насморк.

На меня будто ушат воды вылили — сразу пришло понимание, кто я, на кого пялюсь, где стою и что вообще-то не горю желанием подхватить позорную простуду. Хотя, о чём это я, какая нафиг простуда... Тут бы теперь лишних неприятностей не отхватить. А за ними, как я погляжу, дело не станет.

— Будь здоров! — буркнула я, поспешно отворачиваясь и в последний миг успевая уловить досаду в серых глазах.

Нет, у меня, конечно, в глубине души тоже на миг вспыхнуло непонятное разочарование. Но не стоит поддаваться странным желаниям, ибо нефиг. А то очень уж заинтересованно уставились на нас двоих вампир с киарой, поочерёдно переводя взгляд с меня на принца и обратно. И тоже слишком уж разочарованно вздохнули, так и не дождавшись представления.

Сама я заморачиваться не стала и, отвернувшись от остальных, предоставила им самим выпутываться из интересной ситуации. Дрожащая кобыла настороженно покосилась в мою сторону, обречённо всхрапнула и вскинула холёные ушки, пытаясь понять — это я сейчас пришла её пытать, то есть седлать и снова пускаться в путь? Я успокаивающе потрепала её по бархатной шее, и гнедая устало опустила умную голову. Бедолага. Где бы я была без этой умницы? Ну и пусть, что иногда мне хочется её убить, зато в остальное время не могу нарадоваться на свою паршивку. В конце концов, в последние годы, куда бы ни занесла меня судьба, именно любимая кобыла была моей верной соратницей и лучшим другом в любом приключении и на любой дороге. Не человек, не эльф, не маг — обычная лошадь. Ну, конечно, не совсем уж и обычная, недаром же я Стремительную ещё жеребёнком эльфийской магией растила. Но всё равно. Увы... Жизненный опыт давно поведал мне, что животное чаще всего бывает гораздо более преданным своему другу, чем человек или эльф, неважно. Животное, привязанное к тебе, никогда не предаст, а вот человек — запросто. И чем же я обычно плачу за эту верность своей лошадке? Выматываю утомительными скачками как минимум два раза из трёх — пусть не из прихоти, но ведь её мои проблемы не касаются. А она, верная подруга, терпит. Терпит и каждый раз выкладывается до предела, отдавая все силы и показывая чудеса скорости. Человек вот так смог бы? Если и да, то я таких ещё не встречала.

Рейнар разочарованно вздохнул, когда я быстро скинула с себя одежду, надёжно спрятав всё самое интересное за массивным боком лошади, и так же быстро натянула простую тёплую тунику, просторные штаны и сухой плащ. Волосы пришлось отжимать — высушить мокрую одежду бытовыми заклинаниями я могла, а вот на волосы сия чудодейственная метаморфоза не распространялась. Увы, увы... Действительно, жаль. Ненавижу, когда мокрые патлы свисают на лоб. Кожа бледная, глаза сверкают неестественным светом, ещё и лохмы, как у профессионального водяного со стажем — ну чисто утопленница. Разве что других в озёрах не топлю. Хотя, если один венценосный индивид не прекратит свои бесполезные провокации, я не сумею долго противиться этой замечательной идее...

Продуктов у нас осталось — кот наплакал. Именно поэтому мы, сухие, переодетые, а потому изрядно подобревшие, уселись вокруг хилого огонька и, переглянувшись, единогласно решили слопать всё. А чего там делить? И так на один зуб осталось. Правда, одна хитрая киара пыталась убедить всех, что у неё не один зуб, а целых тридцать два, и поэтому ей нужно больше провизии... Но Дагар великодушно предложил ей сравнять счёт самым лёгким способом, и кошка резко передумала. Но шипела и фыркала так злобно, что лично я на месте вампира спала бы в полном боевом облачении. Вампирам, конечно, в чутье и реакции не откажешь, но кошки, чтоб их, тоже не лыком шиты.

— Интересно, а как там сейчас наш упырь поживает? — ни с того, ни с сего поинтересовался вампир.

Рейнар от неожиданности едва не поперхнулся и в полном обалдении уставился на клыкастого товарища. Тот обворожительно усмехнулся, продемонстрировав оные клыки.

— Мне больше интересно, как живётся нашему обожаемому чернокнижнику, — мрачно вставила я.

— С чего это? — нахмурилась Нарани.

— Нори права, — снисходительно улыбнулся Рейнар и одобрительно мне подмигнул, тем самым заработав от меня презрительную гримасу. — Время идёт, а мы еле ползём. Не завидую я нам, если мы опоздаем и придём позже полнолуния.