Слава. Наследник

Наташа тронула Сильмару за плечо и извиняющимся тоном сказала:

— Ты это...не бери в голову. Я просто раздражена и сама не знаю, чего несу. И мне не хочется принимать жестокие решения. Хорошо помню тот ужас, когда я стала рабыней и от меня ничего, ничего не зависело — даже моя жизнь. Не стоящая порванной банкноты в один кредит. Эти люди сейчас в панике, они не знают кому и чему верить — после похищения, убийства родственников и соседей у них на глазах, эти люди оказываются в незнакомом месте, где насилие, убийства продолжаются. А освободители отказываются везти их домой, мотивируя какими-то надуманными предлогами — двигатели не работают, ещё что-то такое непонятное и глупое. Мне очень хочется, чтобы обошлось без кровопролития, учти это, ладно?

— Как получится — сухо ответила Сильмара, и не глядя на Наташу ринулась в коридор, к ожидавшим их наёмникам. Наташа быстро пошла следом, едва успевая за высоченной воительницей, успевшей нацепить боевой скафандр и прицепить на предплечье игловик, а на пояс вибромеч и нейрохлыст-болевик.

Длинные коридоры 'Мезгрина' вывели их в огромный зал, размером в несколько футбольных полей. Он был разгорожен металлическими стенами, с прозрачным пластиком поверху, армированным металлической сеткой, до самого потолка. В отсеках имелись 'кормушки', приложив руку к которой можно было получить дневной рацион питания, и сколько угодно жидкости — простой воды, в которую были добавлены подсластители и подкислители. Эта жидкость по вкусу напоминала чуть сладкий зелёный чай с лимоном. Наташа хорошо помнила её вкус — в своё время ей пришлось выпить этой воды достаточно, чтобы запомнить его на всю жизнь.

Естественные надобности рабы справляли прямо на пол, тут же поглощавший нечистоты и перерабатывающий в питательные брикеты — ничего не должно пропадать зря. Замкнутый цикл. Для системы обеспечения нет ничего неаппетитного или нечистого — всё состоит из химических элементов, и всё можно использовать в дело. Даже трупы. Наташа помнила, как при ней убивали рабов, тут же расчленяли и кидали куски на пол, с чавканьем заглатывающий этот 'мусор', чтобы выдать брикеты, напоминающие упругое суфле и содержащие всё, что нужно организму для нормального существования. И люди их ели. Кто не мог есть эти брикеты — служили питанием другим, тем, кто мог.

В громадном зале стоял шум — кто-то вопил, в загоне для взрослых дрались — жестоко, страшно, с кровью и выламыванием рук и ног. В подростковых загонах плакали дети, и стоял такой вой, что хотелось бежать отсюда, куда глаза глядят, лишь бы выйти из этой атмосферы безнадёги и отчаяния.

— Что случилось? Чего там такое? — спросила Наташа у Антуга, стоявшего рядом с группой наёмников, молча наблюдавших за тем, что происходит в загоне по монитору, висевшему в воздухе.

— Убивают друг друга — мрачно сказал тот, отсалютовав Наташе и Сильмаре — было тихо, и вдруг — какое-то безумие. Кто кого рвёт, зачем — не можем понять. В драке участвуют несколько тысяч человек. Я не хочу посылать туда своих людей — эти безумцы задавят их массой. Даже если применить оружие.

— Вырваться из загона они не могут? — Наташа озабоченно постучала по стене помещения.

— Нет. Эти загоны предназначены чтобы сдержать любое количество невооружённых людей. Рабов. Поэтому — они могут драться только в них, не вырываясь на свободу. Но входить в загон опасно. В загоны. Дерутся в всех загонах — и в женских, и в мужских. Началось в мужских, потом безумие переключилось на женские и подростковые. Много трупов. Уже около сотни.

— Чем же они убивают-то? — растерянно спросила Наташа, наблюдая за тем, как люди в загоне визжат, рвут друг друга, кусаются, как дикие звери.

— Душат, ломают шеи, грызут — мрачно пояснил Антуг — а некоторые кончают жизнь самоубийством — разбегаются и врезаются головой в стену, разбивая голову.

— О боже... — тихо охнула Наташа — нам только этого не хватало! А в подростковых загонах что?

— То же самое, только в меньших масштабах. Истерия, слёзы, драки.

— Силя, что это может быть? — глаза Наташи, широко раскрытые, смотрели на воительницу с надеждой — может та, с её почти столетним опытом, знает ответ. Если не она, то кто?

— Наташ, я не знаю. Всё это напоминает отравление каким-то наркотиком....стоп! Наркотиком! Вы проверяли воду и пищу на содержание наркотических средств?

— Нет. Мы как-то не подумали — вскинул брови Антуг — система обеспечения не выдаёт наркотики, если только их специально не ввести в её состав. И наркотиков надо много — на двадцать тысяч человек, это очень много.

— Быстро, ищите в информационной базе — какой наркотик даёт такой эффект! Скорее! — резко приказала Сильмара, больше не слушая никого вокруг — ищите!

Антуг защёлкал клавишами коммуникатора, развернул экран и начал поиск. Через минуту он возбуждённо крикнул:

— Есть! Нашёл! Вот оно:

'Зехран. Наркотик, часто применяемый в работорговле для того, чтобы успокоить рабов, привести их в состояние расслабленности и покорности. В этом состоянии они безропотно позволяют делать с собой всё, что угодно, и это облегчает их транспортировку, сортировку и выбраковку. Длительное применение зехрана, более чем две недели подряд, может привести к психозу, истерии, массовым вспышкам агрессии. Этот наркотик очень эффективен, но на короткое время. Рекомендуется перемежать его с горстуром, или заналоном, гасящим кумулятивный эффект от использования зехрана и выводящим его из организма рабов.

При возникновении массовой истерии и психозов, необходимо выждать сутки, а если психоз сам по себе не стихает, распылить вышеупомянутые средства в воздухе загона. Эффект наступит практически сразу, а полная нейтрализация зехрана — в течение двух часов'

— Мы уже три недели кормим их этой пакостью — заметила Наташа — немудрено, что они взбесились. Где взять этот чёртов гортур, или как его там?

— Горстур — поправил Антуг — сейчас отправлю техников к блоку управления системой обеспечения. Они найдут, что сделать. Уверен, у работорговцев есть противоядия. Просто их надо использовать.

— Что мы ещё не знаем? — Наташа посмотрела на Сильмару — и что нам делать? Что с двигателями? Когда мы наладим маршевые?

— Может и никогда. Позитронный мозг отключён, живой убит. Техники не могут вывести управление маршевыми на шлем управления. Наташ — кому я рассказываю? Ты это знаешь лучше меня. Не нужно было захватывать корабль, привязывать себе на ноги эту обузу! Теперь мы никуда не можем сдвинуться. Я ещё удивляюсь, как это армада до сих пор нас не нашла. Они рыщут по всей солнечной системе. Спасает только то, что мы затерялись в поясе астероидов. Хорошо хоть сюда сумели дотащиться! Нам нужно куда-то девать этих людей, иначе повторится то же самое, что и сейчас. Мы не может годами держать их как скот, в загонах. Да и загоны не предназначены на такое длительное содержание рабов — максимум месяц, не более того. Система обеспечения работает на пределе, а скоро начнёт испытывать недостаток элементов. И вот тогда будет просто задница. Нам не хватало ещё голодных бунтов...

Через пятнадцать минут в стенах загонов открылись отверстия, под самым потолком, и оттуда повалили белесые клубы газа, похожие на утренний туман. Люди, не обращая внимания на происходящее, продолжая рвать друг друга вдыхали газ, и тут же падали, как будто из них выдернули все кости — расслабленные, с бессмысленными остекленевшими глазами. Через пять минут в загонах воцарилась тишина и спокойствие.

Загоны автоматически загерметизировались во время выпуска газа, так что наблюдатели снаружи не пострадали. Ещё через двадцать минут система обеспечения выкачала загрязнённый воздух, потом ударили мощные струи воды, смывавшие кровь и впитавшуюся в тела и одежду отраву, теперь можно было войти внутрь не опасаясь отравиться.

Антуг нажал пластину у входа в загон, открыв вход, пластина двери поднялась вверх, и Наташа с сопровождающими вошла внутрь.

Картина была ужасающей — люди застыли на полу так, как их застала смерть, или сон — вцепившись друг в друга, в последнем усилии пытаясь убить, сломать, изувечить. У некоторых раненых толчками выходилакровь из отверстых ран, и Сильмара тут же приказала бойцам цеплять на них медицинских слизней, в надежде спасти хоть часть изувеченных. Наташа с оцепенением смотрела на побоище и думала о том, как бы поскорее избавиться от этой неуправляемой массы людей. Иначе...будет совсем плохо.

Сильмара отдала распоряжение, и бойцы начали вытаскивать из загона трупы убитых. Наташа проводила их взглядом и сумрачно спросила:

— Куда их? В дезинтегратор?

— Нет. В блок загрузки вещества для системы обеспечения. Ну чего ты смотришь так? Кормить людей чем? Техники сказали, что запаса системы обеспечения хватит максимум на три дня. Всё. Хочешь голодного бунта?

— Не хочу. Но питаться трупами...

— Они никогда об этом не узнают. А если узнают — не поверят. И какая разница -трупы, или не трупы? Все мы химические элементы, ничего более. И теперь у нас будет отсрочка. Надолго ли только? Болтаемся тут, как дерьмо в прибрежных волнах... Ждём, когда нас накроют и раздолбают, как...

— Ладно, ладно! Не надо было захватывать базу! Да, повесили себе гирю на ноги! — вспылила Наташа — но я не могла смотреть, как увозят моих земляков! Я должна была хоть что-то сделать! Хватит меня этим попрекать!

— Не злись. Ты знаешь, что я права. Когда на кону судьба миллиардов — двадцать тысяч не актуальны. Нужно думать глобально. А теперь мы подставили под удар все свои планы.

— Что предлагаешь? Бросить их здесь? Оставить рабовладельцам, и улететь по своим делам?

— Если придётся — то да. Уясни себе одно, что если припрёт — 'Мезгрин' со всем содержимым придётся бросать.

— Не могу. Не могу! Зачем тогда всё?! Зачем эти жертвы? Зачем умерли эти люди?

— То-то же. Прежде чем сделать какой-то шаг — думай. Ты теперь не мозг корабля, ты мозг громадной корпорации, надежда человечества. Будь немного поумнее и подальновидней, иначе это может закончится катастрофой.

— Как я устала быть надеждой человечества! Боже мой, как устала! Хочется забиться в какую-то нору и никого не видеть! Ни одного человека! Кроме...одного. Только где он, этот один, может уж и вы живых нет...

— Жив. Уверена. Его невозможно убить. И хватит причитать — давай думать, как нам наладить двигатели. Как управлять маршевыми двигателями, если у нас нет ни позитронного, ни живого мозга на этот демоновом 'Мезгрине'.

— Я нашла! Я знаю! — внезапно закричала Наташа, и возбуждённо блестя глазами, повернулась к Сильмаре, задумчиво отчищавшей пятнышко подозрительной бурой массы с рукава скафандра — слушай внимательно. Итак — что мы имеем — один корабль с исправными двигателями, которые не могут управляться, потому что нет управляющего мозга. И ещё — имеем корабль, полностью исправный, на котором есть и мозг позитронный, и мозг живой. Что нужно сделать? Сцепить оба корабля вместе, подключив системы к мозгам 'Соргама'. И улететь вместе!

— Проблема только в том, как подключить корабли друг к другу — озабоченно пробормотала Сильмара. Впрочем — это вопрос технический, решаемый. Молодец, начальница! Ребята, быстро ко мне! Наташа нашла выход из положения!

Два дня шли работы. Пришлось искать кабели, которыми нужно было подключать системы, закреплять корабли, соединяя их в единое целое. Люди работали не покладая рук, падая от усталости и снова подымаясь. Времени оставалось мало — наблюдатели доложили, что большая часть армады, во главе с линкором, стягивается к тому месту, где укрылись 'Соргам', 'Мезгрин' и 'Хеонг'.

Тяжёлый крейсер всё время находился наготове — он был единственным щитом между кораблями противника и сцепкой, неспособной теперь организовать серьёзное сопротивление. 'Мезгрин' был медлительным, огромным увальнем, неспособным к быстрому передвижению на планетарных двигателях и практически беззащитным перед боевыми кораблями. Если только не считать мощной защиты, как у всех транспортников.

Средств нападения у него практически не было — всё пространство корабля было отдано для размещения груза. Некуда вставлять мегабластеры или размещать большой груз боевых ракет.

На 'Хеонге' оставался Олег, денно и нощно несущий вахту, и с десяток землян-добровольцев, которые были наблюдателями и подменяли его, когда он отдыхал.

Сильмара не встречалась с ним уже с неделю, и чувствовала себя отвратительно. Ей хотелось поваляться с ним в постели, заняться сексом и просто полежать, обнявшись, и глядя в потолок, поболтать ни о чём, забыв о том, что находишься на войне, и от твоего решения зависят тысячи, а может и миллионы, миллиарды жизней.

Но сейчас было не до того. Всё, что она могла — изредка поболтать с ним по визору, заперевшись на полчаса в своей каюте. Да воспользоваться симулятором, в который она предусмотрительно записала их любовные ласки и постельные выкрутасы.

Сильмара влюбилась в этого мальчишку, как не влюблялась ни в кого и никогда. Размышляя об этом, она сама удивлялась своей запоздалой страсти, как будто её душа отыгрывалась за все десятилетия пустой, жёсткой, бездушной жизни.

Наташа, глядя на их с Олегом нежные отношения, тихонько усмехалась — и в железной леди есть свои мягкие места. Кто бы мог подумать, что Чёрная Сильмара может быть способна на такие нежности? Впрочем — почему и нет? Ведь способная она на верную дружбу, почему бы ей не быть способной на любовь? Можно только лишь порадоваться за неё. Не каждому дано любить так искренне и горячо, как она.

Наконец, всё было закончено и наступили ходовые испытания. Это было самым опасным делом во всей операции. Чтобы испытать — работают ли двигатели 'Мезгрина', нужно было выйти из под защиты астероидов на чистое место, вывести корабль за пределы солнечной системы, а уж потом включить маршевые двигатели. И в этот момент корабль был максимально уязвим для вражеских наблюдателей — его легко можно найти любыми средствами обнаружения, и даже просто взглядом. Корабль-матка был огромен, сравним по размеру с линкором, и сиял в лучах Солнца как небольшая звезда. 'Соргам' в сравнении с ним был как маленькая букашка, прицепившаяся к огромному жуку.

Они должны были синхронно включить планетарные двигатели, иначе бы 'Соргам' оборвал своей мощью наведённые техниками крепления и ушёл вперёд, уничтожив всё, что с таким трудом было создано за эти два дня. Семён должен был внимательно контролировать тягу и соразмерять тягу 'Мезгрина' и 'Соргама' с тем, чтобы они не нарушили систему.

Оба корабля окутались голубоватой плазмой, и медленно двинулись вперёд, выходя из тени большого астероида, можно даже сказать — планетоида, в тени которого они прятались всё это время. Наташа шумно выдохнула — у неё застучало в висках и только сейчас она поняла, что долгое время сидела, задержав дыхание. Пока всё шло нормально. Выпущенные беспилотники давали на экран картинку сцепки, уходящей в тёмное звёздное пространство. Ходовые бластеры двух сцепленных кораблей исправно расчищали дорогу, уничтожая мелкие и крупные камни, попавшиеся на пути, а защитное поле искрилось от сгоревшей космической пыли, врезавшейся в неё по мере движения колоссов.