Думаю, что эти горы никогда раньше не слышали такой матерщины. Каждый из нас проклинал Хаос, летучих тварей и собственную глупость на родном языке. На архаичном гномском звучало очень смачно.
Но руганью делу не поможешь, да и сидеть в озере до скончания века — не лучшая перспектива. В моей голове бешено закрутились обрывки наставлений старой Апа-Шер.
Кажется, она знала "слово" от комаров и мух...
Как там?
Коло — костров круг,
Пламя моих рук,
Пламя твоих рук,
Посолонь — хороводом,
По сердцу — сладким медом...
Я бормотал стихи, с ужасом понимая, что они не имеют никакого отношения ни к комарам, ни к мухам, ни к каким-либо иным насекомым. Это, скорее, любовная лирика. Конечно, говорят, что от плохих стихов и мухи дохнут, но не так буквально же...
Воздух надо мной вдруг завибрировал, заискрился и запылал, и в воду посыпались трупики летучих кровососов. Я не ожидал такого эффекта, не очень-то надеялся, что бабкино заклинание вообще подействует. Однако раскаленный вихрь над озером ширился, затягивая в себя все новые и новые тучи насекомых. Потом надо мной просвистел сгусток огня и скрылся в распахнутой настежь двери. В глубине прохода грохнуло, взрывной волной вынесло куски каких-то тварей. При жизни они были, видимо, значительно крупнее, чем кровососущая нечисть, и все с благодарностью посмотрели на боевого мага. Вслед за ним в бой вступил шаман. После нескольких гортанных фраз, пропетых Убуш-ага, над кратером промчался ураган, сдувший остатки роя куда-то в направлении горных вершин.
Чуть помедлив, мы один за другим выбрались на берег.
— Что это было? — услышал я за спиной.
С задавшего вопрос рыцаря Валиса ручьями стекала вода. Остальные герои местной мифологии выглядели не лучше. Лишь одежда Лагаиси, к общему удивлению, оказалась сухой.
— Да, что за хрень? — ворчливо поинтересовался Дравар, обращаясь почему-то ко мне, будто я виноват в появлении этой летучей напасти.
Но магистр Таралит поспешил проявить инициативу:
— Могу предположить, что эманации Хаоса проникли в подземелье и трансформировали существовавшие там живые организмы, — значительно сказал маг.
Я снова с уважением взглянул на витиевато изъясняющегося красавчика. Характер у него не из лучших, но то, что нужно долбануть файерболом, сообразил. Видимо, действительно в прошлом — боевой маг, ходячий гибрид армейского миномета с его обслугой... И далеко не дурак.
Однако эльфийке повышение популярности какого-то человека почему-то не понравилось.
— А кто там мог существовать? — насмешливо возразила она.
Вот ведь дамочка... Она не она будет, если не вставит слово поперек...
— Как известно, различные живые организмы существуют и в подземельях, — тоном университетского профессора продолжил маг. — В числе таковых можно назвать плесень, грибы и мхи, способные расти без солнечного света, они служат пищевой базой для некоторых представителей животного царства...
— Ничего себе гриб, — перебил мага гном. — Интересно, кто это? Ну-ка, Миллинитинь, посмотри! Встречала таких раньше?
Мастер Дравар поднял одну из мертвых тварей — тех, которым повезло свариться заживо, но не превратиться в уголек, и сунул ее под нос эльфийке.
— Фи! — сморщилась она. — Никогда такой гадости не видела.
Я подошел поближе, чтобы рассмотреть.
Действительно, это — не насекомое, а какой-то изврат над природой. Тельце размером с желудь и такой же формы, несколько пар крыльев, точнее, того, что от них осталось, но никакого намека на лапы или что-то подобное. Глаз тоже нет. Зато почти половину тела занимает рот, оснащенный несоразмерно большими игольчатыми зубами. Из противоположного рту конца тела свисает пучок тонких белесых нитей. В общем, с виду — каракатица с крыльями, только в миниатюре и покрытая какой-то липкой жижей.
— Интересно, кто или что там еще есть? — задумчиво произнес шаман-орк, ни к кому не обращаясь.
— А мне неинтересно, — сморщилась Миллинитинь. — Можете сами лезть в эту дыру, а я не собираюсь.
Остальные, похоже, сомневались. Я попытался понять, в чем же дело. С одной стороны, эти склочные существа радостно ворочали камни, с другой — вдруг оказалось, что лезть в подземелье никого, кроме гнома, не тянет. Почесав в затылке, я решил, что эти странности — последствия шока от воплощения. Бывшим духам доставляло удовольствие чувствовать свою телесность. Время от времени я замечал, как кто-нибудь из них замирал с непрожеванным куском мяса во рту или вдруг начинал тайком ощупывать себя. Физическая работа была для них в удовольствие — она давала возможность вспомнить, каково это — иметь тело. А вот выйти из урочища Шерик-Ше в "большой" мир они подсознательно боялись. Дай им волю — остались бы тут жить до конца дней.
Не все, правда. Подгорный Дед и рыцарь Валис чувствовали себя чуть увереннее, чем остальные. Лагаиси, похоже, испытывала по поводу окружающего мира лишь сдержанное любопытство. Она не знала многих элементарных вещей, но и не подозревала об опасностях. Чистая, наивная душа!
Вот и сейчас, пока остальные спорили, она заглянула в распахнутые двери и недоуменно произнесла:
— А как мы туда пойдем? Там же темно!
В этот момент наконец-то выбравшийся из воды Маня стал отряхиваться, окатив всех фонтаном брызг.
Рыцарь Валис утер лицо и раздраженно взглянул на вызывающе сухую красавицу:
— Никуда мы не пойдем, пока не приведем себя в порядок! Сначала надо просушить одежду.
— А что, вы не можете попросить воду уйти туда, где ее дом? — удивленно спросила Лагаиси. — Это же так просто!
— Так попроси! — разозлился рыцарь.
Лагаиси пожала плечами, прошептала несколько слов — и от ног каждого в направлении к озеру побежали струйки воды. Выглядело это не совсем пристойно, но зато через минуту одежда у всех была суше, чем до купания.
— Ух, ты! — обрадовался мастер Дравар. — А ты, девка, не дура!
— А что, все, кто так не могут, — дуры? — не утерпела Миллинитинь.
Гном зыркнул на эльфийку, но ничего не ответил. Зато снова подал голос маг:
— Изучение алгоритмов создания условий для направленного и контролируемого движения жидкостей — весьма сложная задача, доступная лишь высокоинтеллектуальным существам...
Мне захотелось схватиться за голову и убежать куда глаза глядят. С одной стороны, если нужно спасти мир, то хорошая компания не помешает. Особенно если каждый из спутников кое-что может. Но если все они — звезды первой величины, то будут, как идиоты, стоять перед открытой дверью и спорить неизвестно о чем.
"А ты еще сожалел о том, что тебе одному приходится мир спасать?" — раздалось у меня в голове.
"Да, народец подобрался разнокалиберный, — так же мысленно ответил я мертвому магу. — Поначалу я обрадовался, а теперь, пока они не разберутся, кто из них главный, они с места не сдвинутся".
"Как кто? — искренне удивился Асаль-тэ-Баукир. — Конечно — ты".
"Хм..."
В своей способности руководить я всегда сомневался. А в данной ситуации — особенно. Каждый из бывших духов в чем-то превосходил меня. Наверняка я не выстою в поединке с рыцарем Валисом. Гном знает то, о чем я не подозреваю. Маг, шаман и эльфийка могут то, о чем я могу только мечтать, у каждого из них есть чему поучиться. А на что способна водяница, я даже и не представляю. По крайней мере я видел ее в бою, когда она была еще духом, — такой уровень фехтования с двумя саблями я раньше и представить не мог.
"И как мне строить эту толпу?"
"Ну, тогда дематериализуй их всех", — ответил на мой вопрос Асаль-тэ-Баукир.
"Ага, этих дематериализуешь! Сами на атомы распылят!"
"Тогда думай — я тут не советчик. Кто из нас психологией динамичных групп занимался?"
"И это из моих мозгов выкопал?"
Я слегка обиделся на мертвого мага. Неприятно все-таки, когда кто-то копается в твоей голове, но при этом ничего умного присоветовать не может.
Почесав в затылке, я отправился бродить по округе. На ходу думается лучше. Да и Маня, которому надоело слушать споры между бывшими духами, уже с минуту нарезал вокруг меня круги. Дескать, пошли куда-нибудь, а то пить хочется, аж есть нечего! Ноги сами вынесли меня туда, где ручей вытекал из кратера. Отсюда открывался великолепный вид: блестящая на солнце, переливающаяся радугами змея — ручей, вокруг — парящие мокрыми боками камни. В нескольких шагах от берега земля покрывается травой, усеянной яркими цветами. Ниже по склону — темные полосы леса. Те, что ближе, — зеленовато-коричневые, а чем дальше — тем больше синевы. Дальние террасы и холмы — чуть размытые расстоянием, туманные, словно невесомые. И вся эта ширь, весь этот простор — под пронзительно голубым небом, какое бывает только в горах, украшенным редкими белыми облачками, похожими на плюшевые игрушки.
В последние дни мне было не до красот природы. К тому же позавчера все вокруг ручья выглядело совершенно иначе — словно пыль висела в воздухе, придавая цветам грязно-серый оттенок. А сейчас я залюбовался мягкими линиями плавно спускающихся к югу террас. Наверно, все-таки стоило рисковать, чтобы увидеть это великолепие!
— Ах, Мать-Земля, какая же ты прекрасная!
Я невольно произнес эти слова вслух — и чуть не присел от грохота:
— Спасибо за похвалу, лекарь! Слова твои приятны и идут от сердца!
Набрав в легкие побольше воздуха, я крикнул в ответ:
— От сердца, Мать-Земля! Я счастлив, что смог для тебя хоть что-то сделать!
— Еще раз спасибо, лекарь!
Голос моей божественной собеседницы звучал мягко, но казалось, что даже от самого тихого ее шепота с окрестных гор могут посыпаться камни. А она продолжила, чуть помолчав:
— Боюсь, мне придется снова просить тебя о помощи. Мои дети узнали, что близится что-то страшное. Что — я не знаю. Но произойдет это на озере, в которое впадает река, у которой ты стоишь. Орки зовут ее Нерой...
— Я помню те места!
Тут в голове у меня мелькнула догадка:
— Не сказали твои дети, нет ли рядом с тем местом, где произойдет это страшное, старого храма?
— Ты уже знаешь, лекарь? — недоуменно спросила Матушка-Земля.
— Нет, только предполагаю. Для любых важных событий нужно подходящее место. Но что я должен сделать?
— Как что? — В голосе богини зазвучали нотки обиды. — Конечно, сделать так, чтобы ничего страшного не произошло...
Я тяжело вздохнул. Видимо, исследования подземного города придется оставить на будущее, а сейчас — срочно мчаться обратно к озеру. Причем по дороге то и дело будут попадаться воплощенные мной монстры... Хорошенькая перспектива!
Однако Матушка-Земля, выдержав театральную паузу, продолжила:
— На этот раз я знаю, чем помочь тебе, лекарь. Чтобы скорее попасть к озеру, тебе нужно недалеко от истока реки найти развалины башни. За ними — дверь. Она ведет в потайной ход... нужно найти нужную дверь, и через нее ты быстро попадешь к озеру. А теперь прощай, на южном побережье начинается сев, и я не смогу быть рядом с тобой все время...
— Прощай.
На мир опустилась тишина. Богиня старалась говорить негромко, но ощущение все равно такое, словно я сутки просидел под мостом, по которому один за другим мчатся железнодорожные составы. Я сделал несколько глубоких вдохов и вдруг услышал за спиной голос Миллинитинь:
— Я пойду с тобой, орк!
Оглянувшись, я увидел за спиной бывших духов. Они все собрались на берегу ручья, а чуть поодаль сидел ухмыляющийся Маня. Эльфийка смотрела на меня так, как какая-нибудь монашка на заговорившую икону.
— И я, и я! — один за другим повторили бывшие духи.
Маня привстал и махнул хвостом.
— Мы пойдем с тобой, Мышкун!
Рыцарь Валис оглядел всю честную компанию и торжественно продолжил:
— Может быть, это дело будет главным в нашей новой жизни. Наш народ лишь однажды слышал голос Великой Матери, когда она приказала моим предкам идти на запад, чтобы найти там новую землю, на которой они смогут жить в мире и достатке. Но память об этом великом событии передавалась от отца к сыну и от матери к дочери...
"А ты еще гадал, как заставить этих героев слушаться тебя", — прозвучал у меня в голове ехидный голос Асаль-тэ-Баукира.
Глава 29
Лагаиси была права — в наклонно уходящем под гору тоннеле было темно. Впрочем, когда через полсотни шагов от входа мои спутники начали спотыкаться, я заставил светиться свой щит. Рыцарь Валис, оглянувшись, распорядился:
— Мышкун, ты пойдешь последним. За тобой — только твой зверь, он слишком большой и будет заслонять свет.
— Лучше первым, — не согласился я. — Остальные — за мной.
— А твоя рука?
— Что — рука? Надо будет — прикроете.
Валис кивнул, заняв позицию у левой стены.
Все правильно. Только у него и у меня щиты. У него — серьезный доспех, моя защита пожиже, но все равно — больше шансов выдержать первый удар, чем у того же мастера Тагара. Гном неплохо орудует кайлом, да только костюмчик у него не для драки...
Между мной и Валисом вклинилась Лагаиси. Рыцарь хмуро взглянул на девицу — ее серебристое струящееся платье походило на доспехи еще меньше, чем кожаная куртка гнома. Но два клинка за спиной в сочетании с наивным выражением ее синих глаз... И Валис, и я помнили и "танец с саблями" в ее исполнении во время битвы с духами Хаоса, и то, как она ворочала камни, освобождая проход в подземелье. Так что мне не оставалось ничего другого, как улыбнуться девушке и кивнуть рыцарю. Если что — прикроем ее щитами, но вряд ли это понадобится, мало что может прорваться сквозь вихрь ее клинков...
Отвоевав право вести команду, а не изображать из себя ходячий торшер в арьергарде, я осветил коридор. Именно так — тоннель. Сначала похожий на пробитую в скале штольню. После того как мы миновали несколько поворотов, он стал напоминать дворцовую анфиладу. Стены — не из грубого базальта, а из полированного мрамора, пестрой яшмы, яркого малахита — украшены резными карнизами и декоративными полуколоннами. Мои спутники восхищенно заохали — большинство из них в жизни не видели подобной красоты.
Еще пара поворотов — и даже мастер Дравар смачно выругался:
— Клянусь каменной задницей Великого Отца, вот мастера же были!
Здесь высеченные из малахита виноградные лозы обрамляли фальшивые окна, а там, где должно быть стекло, переливались разноцветьем искусные мозаики. Коридор опять повернул под прямым углом. На следующем отрезке пути стены снова были из мрамора, то и дело попадались непонятно для чего предназначенные полукруглые ниши, обрамленные полосами искрящихся на свету инкрустаций из драгоценных камней. Еще поворот — и попадаешь в царство сердолика и янтаря, на лестнице сиреневый чароит чередовался с полосатым агатом и молочным опалом, и снова мрамор — теперь голубой, за ним — пестрота яшмы...
Если бы не пятна плесени, да пыль, да неопрятные кучи чего-то истлевшего в нишах — то полное ощущение, что находишься в каком-нибудь из питерских музеев. Только вот не прибрано как-то.
Время ничего не смогло сделать со стенами. Я не заметил ни одной царапины, ни одного вывалившегося из своего гнезда кусочка мозаики. Асаль-тэ-Баукир, как только мы дошли до "благоустроенного" участка тоннеля, сразу же сказал, что тут все пропитано магией, сохраняющей от разрушения. Однако колдовство ничего не могло сделать с покрывавшим стены серым налетом. Воздух был наполнен пылью. От этого даже при ярком, почти солнечном свете, лившемся из моего щита, все вокруг казалось мутным, словно выцветшим.
