Последнее замечание совсем подкосило. Ну понятно, что я не Клаудиа Шиффер, но чтоб вот так...
— Откуда я знаю, чего ему надо. Может, он вообще меня с кем-то перепутал?
— Ага, перепутал! — оба весело заржали, а лошадь припустила быстрее. — Как ты удрала из Штальзее, так он сам и кинулся следом, да нас взял с собой. Уж сколько шли, столько он ругался не переставая. И как это ты через лес ушла, если никогда в этих местах не бывала? Значит, не впервой тут ходишь. Мы за тобой только ходу, только собаки след возьмут, а потом крутятся и теряют его, тоже, скажешь, ни о чем не ведаешь? Чтобы их со следа сбить, постараться надо. По ручью подзадержались, а то еще в лесу бы тебя поймали! А уж когда ты через озеро уплыла, герр Рихтер и вовсе сильно обозлился. И ведь не побоялась в такую холодную воду лезть!
— Мы с Ульфом тебя второй месяц ищем в кантоне, — второй тоже решил похвастаться своими достижениями в поимке. — Сперва мы в Хольц двинулись, там целый месяц крутились, но никого подходящего не нашли. Оттуда уже в Гедерсбург поехали, пошатались по городу, мальчишек порасспрашивали да денег им заслали. Они-то и подсказали, что видели женщину в мужской одежде, которая теперь в трактире служанкой. Ну, и кавалер твой во-время нарисовался, как по заказу. Хиловат, правда, оказался, ну да ничего, новую себе найдет.
— И как это вы со мной вышли за стены? — мрачно спросила я, — ночью-то стража никого не выпускает из города.
— Это других не выпускает, а мы договоримся всегда. Скоро Эдер будет, там уже граница Эрсена. Лошадь сменим и к вечеру будем в Штальзее. Н-но! — он стегнул вожжами и лошадь прибавила ходу, а я совсем пригорюнилась. Нет, ну надо же такому случиться, что все легло против меня! Они что, думают, что я киллерша какая-то или Мата Хари, чего там говорили про спящих, которых зарезали? Да я и стилет свой так ни разу и не вытащила, как подумаю, что его в живого человека втыкать, рука трясется, а они меня куда записали-и...
Никаких пограничных постов, на которые я надеялась, тут не было. Граница у них, видите ли, по реке проходит, а вот такие и везут всякую контрабанду! Настроение было и так паршивое, а с каждой минутой становилось все хуже и гаже. Что я только не напридумывала, чтобы удрать от Ульфа и его напарника, но это все были пустые фантазии и реализовать их в действительности было невозможно. Начнем с того, что мне было никак не развязать руки...
Телега остановилась и полог откинули в сторону. Заглянул Ульф и я начала проситься "до кустов".
— Ну чего тебе, жалко, что ли? Вот обделаюсь здесь и буду вонять всю дорогу!
— Ну хорошо, — сдался он. — Руки я тебе развяжу, присядешь, а потом опять свяжу. Еще не хватало, чтобы ты сбежала.
— Ну куда я сбегу-у...— хлюпнула я носом. — Ну давай, развязывай, а то обмочусь скоро!
Растерев запястья, я под конвоем Ульфа дошла до ближайшего угла, где и было предложено облегчаться. Никакие уговоры, что я не могу и мне стыдно, не действовали, и служака упорно стоял надо мной, не спуская бдительного взора.
— Все? Пошли к телеге, — он уже приготовил веревку и держал меня за юбку сзади. — Руки давай сюда!
Руки давать ему не хотелось, я резко повернулась, намереваясь ударить его сапогом в колено и ветхая юбка неизвестной Хильды порвалась, оставшись в руках Ульфа.
— Ах ты дрянь! — зарычал он, — я с тобой, как с человеком, а ты...!
Бросив драную юбку, он одним прыжком догнал меня и скрутил руки сзади, не особенно заботясь о последствиях.
— Больно же...идиот...уй....— закрутилась я, но он уже закрутил веревку и, закинув меня на плечо, понес к телеге.
— Хоган, ты где? — пронесся крик на весь постоялый двор. — Хозяин, где свежая лошадь? Если сей момент ты не запряжешь нам телегу, то я тебя самого в Штальзее прихвачу вместе с этой...будете рядом сидеть в подвале, понял?
— Бегу, уже бегу! — испуганный хозяин вывел лошадь и стал сам запрягать ее трясущимися от страха руками.
Из дверей выскочил Хоган, что-то жуя на ходу и поудобней перехватывая мешок.
— Чего кричишь, будто убивают? — спросил он Ульфа.
— Это я сейчас вас всех поубиваю! — рявкнул тот, — ты там сидишь и жрешь, а я за этой должен бегать! Еще немного и она опять бы сбежала!
— Как это сбежала? — Хоган посмотрел в мою сторону и перевел взгляд на Ульфа. — Она же связана вроде...сам вязал!
— Была, да развязалась! — обозлился мужчина. — Сам посмотри, я ей только что руки опять скрутил!
— Врет! — убежденно заявила я из телеги. — Все он врет! Он меня в кусты водил, вот и развязал сам!
Хоган подошел ко мне, перевернул набок и присвистнул.
— Поехали-ка быстрее, а то неровен час и денег своих лишимся, — сказал он, не обращая на мои слова никакого внимания и я поняла, что доказывать свою правоту здесь бесполезно.
Лошадь пустили чуть ли не в галоп, в проклятой телеге меня болтало во все стороны и она подскакивала на дороге так, что чуть не лязгали зубы. Единственное, что я смогла сделать за оставшееся время, так чуть ослабить веревки, потому что страшно боялась, что через два часа начнется отмирание тканей, как говорили когда-то медсестры на учениях по ГОиЧС. Эти два гада время от времени заглядывали за полог, но, убедившись, что я не улетела и не провалилась в щель на дорогу, довольно переглядывались и мчались дальше. Наверняка прикидывали, как они потратят свои денежки, полученные за мою поимку. Как-то слишком быстро мы преодолели этот путь, пешком, я помню, шла куда как дольше!
Телега пошла медленно, копыта цокали со странным звуком и я поняла, что это мы уже едем по подвесному мосту, прозвучало гулкое эхо — телега въехала в ворота Штальзее.
— Здорово, Ульф, здорово, Хоган, — приветствовали снаружи. — Долго вас не было! Как все прошло?
— Успешно! — довольство в голосе Ульфа брызгало во все стороны даже через толстый полог. — Пусть герр Рихтер денежки готовит, привезли мы ему подарочек!
— Да ну! — удивились снаружи. — Покажи-ка хоть, за чем гонялись столько времени! Густав тоже порадуется, что вы ее притащили, а то неделю на задницу сесть не мог!
— Сам виноват, — послышался еще один голос, — нечего было командовать не по чину. Захотелось показать, что он самый умный, вот и получил кнутом, впредь думать будет! Ну, чего стоите-то, вытаскивайте ее оттуда!
Полог откинули и чьи-то руки вытащили меня из-под тента и поставили на землю. Вокруг воцарилось гробовое молчание. Я осторожно огляделась — вокруг стояли пятеро здоровых мужиков, трое стражников в кольчугах и кожаных куртках и двое моих похитителей. Все они были не сколько высокими, сколько широкими в плечах и по сравнению с ними я смотрелась тощим цыпленком. Кто-то фыркнул, кто-то присвистнул, а я опустилась на землю и захныкала, тряся связанными руками:
— Ну развяжи...больно же...— подавила слезу и зашмыгала носом, наклонив голову, — уй...руки боля-а-ат...ну развяжи-и-и...
— Слушай, Ульф, — осторожно спросил один, — а ты не ошибся? Это действительно она? Та, вроде, поздоровее была да повыше...
— Чего-то я не пойму, Ульф, — сказал второй, — это чего ты привез-то? То говорили, что та ножом махала, да из арбалета била без промаха, а эта и арбалет не подымет, не то что на себе его таскать будет... может, перепутал чего?
— Чего я перепутал? — зарычал Ульф, доведенный до крайности реакцией стражников. — Да мы с Хоганом в том трактире, где она служанкой пристроилась, с одним разговорились, так знаете, что он про нее рассказал? Что она в первый же день драку учинила и двоих избила ногами, и ему лично кружкой в лоб засветила!
— Двоих? — недоверчиво протянул кто-то над моей головой. — Ногами? В трактире?
— Да точно, так все и рассказал, — подтвердил Хоган, — и дружок его тоже про это слышал.
— И в какое место она им била? — засмеялся кто-то рядом. — В коленку?
— Нет, — ответил ему другой, — в пятку!
Мужики заржали, а Ульф засопел, как медведь.
— Если она такая опасная, как это вы вдвоем ее умудрились притащить, а? Ну-ка расскажи нам! Или пусть она расскажет, если ты не можешь, вот посмеемся-то! Эй ты, как там тебя, будешь рассказывать, как эти двое тебя сюда везли?
— Ру-уки развяжи-и-и...— чуть ли не в голос заревела я от обиды.
— М-да, Ульф, плакали твои денежки, когда ты этого воробья герру Рихтеру покажешь! Эй, кончай реветь, давай, я развяжу тебя...
Острый нож наконец освободил руки и я принялась их растирать, всхлипывая погромче и скрючившись на земле. Мужики веселились от души, прикидывая, сколько золота я могла бы утащить на спине, если там уже висел бы арбалет и мешок с болтами. Пока они развлекались, я оглядывала двор, прикидывая обстановку вокруг и не забывая шмыгать носом.
— Что происходит, почему такое веселье? — подошел еще один. — Ульф? Хоган? — в голосе появилось удивление. — Откуда? Нашли?
— Так точно, герр Миллер, нашли и доставили в Штальзее! — отрапортовал Ульф. — Вот она тут!
— Она? Хм...
Подошедший потянул меня за плечо и пришлось подняться, опустив голову. Признает же, сволочь...
— Что-то я ее не признаю...— протянул Конрад с сомнением. — Ты ничего не перепутал, Ульф?
— Да ничего я не перепутал! — в сердцах выкрикнул стражник. — Еще не раз присматривался, пока она в трактире бегала, а уж когда ругаться начала, как очнулась, то и подавно признал! И сбежать она хотела не раз, едва поймал!
— А от тебя все девки сбегают! — заржал кто-то сбоку, — Не только эта!
Тут уже стали хохотать все, даже Конрад изволил хрюкнуть.
— Все, закончили веселье, всем разойтись по местам! — скомандовал он. — Она, не она, вот и допросим сейчас, пока герр Рихтер не вернулся. Приедет, а мы уже все выясним, кто она и откуда. Прекрати ныть! — прикрикнул он на меня, но я затряслась еще сильнее, как будто от плача и он легонько толкнул меня вперед к дверям.
— Привез черт знает кого, — ворчал Конрад сзади, когда я спотыкаясь и волоча ноги по земле, едва двигалась в заданном направлении. — Освальд, где тебя черти носят?
— Да тут я, герр Миллер, — раздался бас сбоку, — запоздал немного. Парни веселятся, я и послушал, о чем болтают.
— Потом слушать будешь, — Конрад тяжело вздохнул. — Притащил этот Ульф какого-то заморыша, утверждает, что это та самая Марта и есть. Пропили наверняка с Хоганом деньги, а эту откуда выкопали, непонятно... иди давай, — подтолкнул он меня в спину.
Та дверь, куда они меня так упорно подталкивали, навевала не слишком приятные мысли — Освальд приоткрыл ее и мы повернули направо, прошли по полутемному коридору и дошли до лестницы, ведущей вниз. На площадку перед ней с другого конца коридора приближался еще один человек, окликнувший Конрада и тот пошел к нему навстречу, неопределенно махнув рукой Освальду. Тот замешкался, рассматривая подходившего и отвернулся от меня, а я неожиданно для себя с силой ударила сапогом ему в колено сбоку, пнула сзади Конрада так, что тот не удержался на ногах и начал валиться вниз на лестничный пролет и побежала в сторону входа по коридору. Сзади неслись непонятные звуки, а я уже толкнула дверь и слетела с высоких ступеней прямо в руки мужчины, который намеревался по ним подняться и уже поставил одну ногу на первую из них.
— Простите...извините...— я изо всех сил выдиралась из неожиданных объятий, но он не отпускал меня, рассматривая с веселым изумлением.
— Я, конечно, не против, чтобы женщины кидались ко мне в объятия, но чтобы с такой силой...фройен, ваша страсть мне чрезвычайно приятна...
Бархатный голос, который звучал сейчас в мой адрес, был ни чем иным, как голосом самого герцога Эрсенского, которого я видела два месяца назад в тюремной камере!
Последний раз я дернулась изо всех сил, но герцог оказался крепче, чем я думала, а сзади уже хлопнула дверь и топот трех пар сапог остановился на крыльце, с которого я так и не успела никуда убежать. Поодаль, за спиной герцога стояли те самые стражники, которые еще недавно потешались над Ульфом и жалели меня, только теперь они были собраны и сосредоточены, прикидывая, сразу им выхватывать мечи или все же можно подождать, пока начальство разберется, что делать.
— Герр Миллер? — вопросительные интонации в голосе сменились стальными во втором слове. — Что происходит, потрудитесь объяснить!
— Ваша светлость, — голос Конрада за спиной был спокоен так, как бывает в крайней стадии бешенства, — эта женщина доставлена моими людьми в Штальзее по приказу герра Рихтера. Она бежала отсюда тогда...два месяца назад и мы разыскивали ее, чтобы до конца разрешить конфликт с Айзенштадтом. Помните тот отряд, который мы взяли на границе? Четверо солдат, бежавших из наемного полка и трое арбалетчиков. Она из той тройки.
— Вот как? — герцог отстранил меня, но не отпускал, а посмотрел прямо в лицо. — Это в корне меняет дело, герр Миллер. Оно еще не закрыто и я жду от вас и герра Рихтера доклада по нему, как только вы проясните недостающие моменты. Говорите, она уже бежала один раз? Сейчас она могла бы бежать во второй раз и это целиком ваша промашка. Жду вашего доклада, — повторил он и медленно убрал руки с моей спины.
— Освальд! — рявкнул Конрад сзади. — Бери ее и пошли...
Здоровые ручищи заломили мне руки назад, я пискнула и брыкнулась, но Освальд видимо решил, что так вести меня несподручно и потому просто перекинул через плечо, как будто я совсем ничего не весила. Болтаясь на его плече, я видела уходящий из-под ног пол, ступени лестницы, по которой они спускались, опять полутемный коридор и чуть не треснулась спиной об арку двери, когда Освальд внес меня туда и встал посреди мрачной комнаты с каменными стенами.
— Куда ее прикажете, герр Миллер?
— Вон туда...и пристегни к стене, чтобы больше не бегала. Дрянь такая, — зашипел он от злости, — так опозорить меня перед его светлостью! И это слышали все! — он ударил со злости -кулаком по стене. — Моя промашка...больше я не дам тебе этой радости, слышишь, ты!
Тем временем Освальд усадил меня на скамью и пристегнул запястья железными скобами к стене на уровне головы. В шею уперлось что-то неприятное и холодное.
И за шею пристегни, пусть так и сидит, — скривился Конрад, злорадно наблюдая, как Освальд выполняет приказание. — Ну вот теперь и поговорим с тобой...
Скобы, вделанные в стену, держали крепко и если руками еще можно было шевелить, то поворачивать голову было невозможно. Оставалось только смотреть прямо, а там сидел Конрад, который не собирался прекращать допрос в ближайшее время...
...— Как твое имя?
— Марта.
— Откуда ты пришла в Эрсен?
— Из Айзенштадтского герцогства.
— Из какого города?
— Из Варбурга.
— Зачем ты шла в Эрсен?
— Я не шла специально в Эрсен, я просто уходила из Варбурга.
— Тебя выгнали оттуда?
— Нет, на город напал большой отряд мародеров и во время осады мой муж был убит. Я стояла на стене с арбалетом, отстреливаясь от нападавших, а после осады, когда к нам подошли на подмогу герцогские войска, я узнала, что наш епископат объединился с кобургским.
— Ну и что?
