Зеленоволосый юноша несколько секунд поразмышлял, поглядывая на противников, и перед Артурией легла 'возьми две'. 'Хочет, чтобы я засыпалась? Как бы не так', — усмехнулась про себя девушка, покрывая её 'возьми четыре' и чувствуя, как по спине пробегает холодок: риск, что у соперников найдется ещё по такой же карте, был всегда, а при таком раскладе храбрецу приходилось брать уже не две, а четырнадцать карт. Но ей, играющей против Властителей Лицея, которые целенаправленно будут пытаться оставить её в проигрыше, нужно пытать удачу. Артурия вопросительно взглянула на Гильгамеша, и...
— Дерзкая женщина, — протянул парень, протягивая руку к колоде. Шел второй круг, а он не только ни разу не сходил, но и набрал дополнительных карт.
— Беру пример с тебя, — в тон ответила ему девушка, сдержанно посмеиваясь: теперь она чувствовала себя полностью отомщенной.
— Уверяю тебя, это не смертельно, — пошутил Энкиду, вызывая на лице друга невольную усмешку.
Игра шла динамично: колкие ремарки Гильгамеша и удовольствие подсунуть ему каверзную карту, ощущение приближающейся победы и зоркая слежка за успехами противников. Энкиду подшучивал над неудачами друга, заставляя того тоже улыбнуться, и атмосфера беззаботного веселья не покидала лицеистов. Артурии вдруг стало легко-легко, словно она с самого начала была в компании Властителей Лицея, и как на небе расцветает радуга после хмурого дождя, так и на душе у неё расцвело чувство светлой радости. Внешний мир превратился во что-то иллюзорное, слишком далекое для восприятия, и во всём свете существовали лишь она, двое парней и потрескивающий камин.
В конце концов, прямо глядя в глаза Гильгамешу, она гордо положила на стол свою последнюю карту:
— Я вышла!
— Весьма похвально, моя Королева, — снисходительно кивнул парень.
— Я выиграла, — уточнила Артурия.
— А вот и нет, — алые глаза лукаво сощурились. — Ты вышла второй, а первым был Энкиду. Он и есть настоящий победитель.
— Эй, но ты же не можешь сказать, что я проиграла, — заспорила девушка, слегка вздрагивая от раздавшегося в дверь стука. Она оглянулась: ручка двери дергалась, нажимаемая кем-то со стороны коридора, и, так как номер был заперт, стук прозвучал вновь.
— Но ты и не выиграла, — постановил Гильгамеш, поднимаясь, чтобы открыть, и, воспользовавшись заминкой, переменил тему. — Время уже позднее, не пора ли нам перекусить?
— Поддерживаю, — откликнулся Энкиду, сгребая уно к себе и складывая его в коробку.
В комнату вошло несколько официантов, неся легкий ужин, фрукты и несколько бутылок с вином. Ещё двое не держали в руках ничего, кроме салфеток и посуды. Не спрашивая никаких указаний, они стали быстро сервировать стол, в то время как их коллеги расставляли в нужном порядке блюда. Их быстрые и не содержащие в себе ничего лишнего движения завораживали, являясь по-своему искусством, и, наблюдая, как перед ней вырастает праздничный, новогодний ужин, Артурия почувствовала, что она действительно голодна. В самом деле, послеобеденный чай девушка пила ещё до захода солнца, а сейчас была уже ночь. Так почему бы не поесть? Она, конечно, не собирается надолго здесь задерживаться, но уходить на пустой желудок тоже опрометчиво: до дома ей добираться далеко не пять минут.
— За всё уплачено? — уточнила Артурия, прежде чем придвинуть к себе форель в соусе.
— Естественно, — кивнул Гильгамеш, наблюдая за тем, как официант открывает и разливает по бокалам шампанское. — Давайте поднимем тост.
— За постоянство, — быстро предложил Энкиду.
— Идет. Артурия, пьем за постоянство наслаждения жизнью! — трое бокалов столкнулись с мелодичным звоном, отмечая уход старого года.
...
— Да-а, ты действительно много ешь, — протянул Гильгамеш, обозревая пустые тарелки.
За минувшие полчаса Артурия успела удивить друзей своим аппетитом, съев не только свою порцию, но и всё, что оставалось на блюдах. Затем подошла очередь трехъярусной вазы, на которой вскоре тоже ничего не осталось, а теперь девушка тянулась за последним оставшимся в ней ломтиком апельсина.
— Нормально я ем, — нахмурилась Артурия, но апельсинку, тем не менее, забрала.
На некоторое время в номере повисла тишина. Энкиду флегматично, маленькими глотками пил вино, повернувшись к заглядывающей в окно ночи. Как и обычно, он устранялся от перепалок блондинов, предпочитая быть немым наблюдателем. Гильгамеш же, в позе которого читалось сознание власти и собственного превосходства, с усмешкой изучал девушку. Его гипнотизирующе-кровавые глаза скользили по всей её фигуре, ощупывая, подавляя и стремясь проникнуть в самую её душу. Артурия молча жевала, своим твердым взглядом бросая ему безмолвный, но ясно читаемый вызов. О да, даже плененный, Король-рыцарь по-прежнему сохранял свою царственную независимость. 'И у хрупкой розы есть шипы', — подумал Гильгамеш, следя, как Артурия исполненным достоинства жестом подносит к губам салфетку.
— Нет, тебе определенно надо выходить за меня, Артурия, — заявил наконец парень.
— Это почему ещё? — вздохнула девушка, откладывая в сторону нож и вилку. Опять они возвращаются к старому разговору.
— Потому что только у меня хватит денег, чтобы прокормить тебя, — давясь от смеха, заключил Гильгамеш.
— Что-о? Что ты сказал?! — взметнулась со своего места Артурия, едва удерживая себя в рамках приличия. Хорошее воспитание — вот что удерживало её от того, чтобы накинуться на нахала, позволившего себе отпускать о ней подобные шуточки.
Но дальше никто ничего сделать не успел: привлекая всеобщее внимание, за окном раздался резкий свист, и чёрное небо вспыхнуло разноцветными огнями. Салют. Огромные всполохи на мгновение озаряли темноту, чтобы затем осыпаться вниз золотыми искрами, а на их месте уже расцветали новые. Каждый новый фейерверк предупреждал гулкий грохот, от которого убыстряло свой бег сердце, а ещё чуть позже в комнате зазвучал таинственный бой часов. Позабыв о разговоре, молодые люди смотрели на клокочущий и брызжущий яркими цветами салют. Что-то торжественно-радостное пронзило всё существо Артурии. Она стояла, так и не опустившись обратно в кресло, из которого перед этим вскочила, чуть щурясь от вспышек огней, и шептала себе: 'С Новым Годом. С Новым Годом!'. Именно так она хотела встретить этот праздник — радостно, с теплом на душе, вместе... с кем? Этот вопрос, прозвучавший на задворках сознания, опрокинулся на неё ушатом холодной воды. Словно очнувшись от зачарованного сна, девушка вспомнила, с какой целью сюда ехала. Какие эмоции испытывала. И как Гильгамеш силой заставил её остаться в номере, после чего она, поддавшись его влиянию, забыла обо всём вокруг. Да ведь Гильгамешу только этого и надо — чтобы она, как собачка, шла у него на поводу. Дух бунтарства захлестнул Артурию. Неужели она и дальше будет сидеть здесь, покорная его воле? И дальше будет подчиняться его желаниям? Не бывать этому.
Артурия осторожно повернула голову: Гильгамеш расслабленно сидел в кресле, полностью поглощенный зрелищем. Скосив глаза в другую сторону, девушка убедилась, что Энкиду тоже не обращал на неё ни малейшего внимания. Но как же ей сбежать? Даже если бы ей и удалось незаметно достать из кармана Гильгамеша ключи, дверь открывать слишком долго: парень настигнет её ещё на выходе, а прибавляя к схватке ещё и помощь Энкиду — ей не справиться. Нужен какой-то иной способ, но какой? От бессилия Артурия кусала губы: лучшей возможности, чем сейчас, ей не представится, а салют, должно быть, подходил к концу. Глаза девушки лихорадочно бегали по комнате, ища хоть малейшую подсказку на спасение. Вешалка с одеждой — нет, камин — нет, обеденный стол... Может, огреть Гильгамеша бутылкой по голове? Нет, это уже криминал. О чем она вообще думает?!
Блуждающий взгляд Артурии скользнул по праздничной ёлке, преграждающий вход на балкон. Вслед за тем в разрозненных мыслях девушки промелькнуло нечто, напоминающее спасительный образ. Артурия судорожно ухватилась за этот осколок, пытаясь сделать его четче, и память услужливо развернула перед ней воспоминание. Да, всё верно: когда девушка осматривала номер перед тем, как забронировать его, ей показывали в том числе и балкон. И там, справа, совсем близко от ограды, проходила пожарная лестница. Вот оно — спасение.
От забрезжившей надежды быстрее забилось сердце, но разум девушки — что являлось одним из её исключительных качеств — сохранял бесстрастность. Итак, Гильгамеш вряд ли предполагает, что она попробует сбежать от него таким путём, а значит, балкон не должен быть заперт. Но успеет ли она выбраться, прежде чем её схватят? Поворот ручки — целая секунда, однако преследователь тоже будет некоторое время в замешательстве. Холод? Ерунда. Она закалена и не боится зимней стужи. А пальто Гильгамеш ей потом пришлет, куда денется. Обдумывая эти детали, Артурия осторожно надела перчатки, которые по счастливой случайности она положила в карман пиджака, а не снятого и висящего далеко на вешалке пальто. Подушечки пальцев слегка покалывало от накатившего возбуждения, а все члены девушки будто охватило огнем. Ну... будь, что будет! Вздохнув поглубже, Артурия под гром нового фейерверка бросилась в сторону ёлки.
Дверь на балкон открылась легко. Мгновение — и её ещё окутывает тепло прогретого помещения. Мгновение — и тело девушки обхватывает костлявыми пальцами колючий холод, забираясь под одежду, а за спиной слышатся крики и грохот отодвигаемых кресел. Что происходило дальше, Артурия не помнила. Очнулась она уже только на пожарной лестнице, стоя на несколько ступеней ниже балкона и тяжело дыша. Сердце отчаянно колотилось от количества выброшенного адреналина, а вверху, во вспышке прощального синего всполоха, белели лица Властителей Лицея.
— Артурия, ты что творишь? — крикнул ещё не оправившийся от изумления Гильгамеш.
— Я никогда, слышишь? Никогда не буду подчиняться тебе! — в этих словах, выкрикнутых с отчаянной решительностью, отразилось всё то, что Артурии всегда хотелось донести до самовольного блондина.
Последний искрящийся шар рассыпался золотой пылью и погас. С мгновение в наступившей вязкой тишине ничего не происходило, а затем Гильгамеш громко рассмеялся. Это был самоуверенный, веселый смех.
— Ты действительно нечто, моя Королева, — произнес сквозь хохот парень, и в его алых, как тлеющие угли, глазах проступил хищный блеск. — Хорошо, давай проверим, как долго ты сможешь от меня прятаться, — и оба друга скрылись в номере.
Переведя дыхание, Артурия продолжила спуск — надо было торопиться. Но, собственно, куда именно? Теперь, когда девушка смогла вырваться от Гильгамеша, на ум пришли более насущные проблемы. Вернее, они вертелись в подсознании и раньше, но у Артурии просто не было времени обдумывать их. Ясно было одно: бежать сейчас куда-то из отеля было рискованно: на таком морозе долго не продержаться, даже двигаясь, и, если ей не удастся найти прибежище в ближайшие десять-двадцать минут, она замерзнет. К тому же, пешую, Гильгамеш легко догонит её на машине. И в то же время, девушка уже находилась на улице и ей надо было куда-то бежать. Не видя никакого выхода из ситуации, Артурия решила сначала просто спуститься на землю.
А зимняя стужа тем временем всё плотнее заключала девушку в свои объятья, колючими рукавицами забираясь под самую рубашку и щипля лицо. Неприятней был всего налетающий время от времени ветер: колючий и жесткий, он грозился выдуть последнее тепло, что сохраняла в себе Артурия. Стояла глубокая полночь, и вокруг было бы весьма темно, если бы не белеющий внизу и на окнах отеля снег. Он служил хорошим ориентиром, и благодаря ему Артурия вела счет проходящим мимо этажам. Перебирая руками по бесконечным перекладинам, она ещё раз поблагодарила провидение за так кстати оказавшиеся в пиджаке перчатки — иначе сейчас бы ей пришлось хвататься за ледяное железо голыми ладонями.
Слева блеснул свет: Артурия спускалась уже мимо третьего этажа, и створка ближайшего окна была распахнута. Вот и изменившиеся условия. Недолго думая, девушка перелезла на подоконник и скользнула внутрь. Прежде чем окончательно бежать из отеля, ей надо было где-то спрятаться и выработать подробный план дальнейших действий.
Комната, в которую спрыгнула девушка, оказалась служебным помещением. Горы подушек, стопки простынь, пододеяльников и скатертей занимали всё свободное пространство. 'Жаль, здесь нет служебной одежды' — подумала Артурия. Можно было бы утеплиться или, на худой конец, переодеться в служащего. Но выбирать не приходилось. Стягивая с онемелых рук перчатки, девушка двинулась вдоль рядов с корзинами полотенец. Комната была небольшая — около десяти квадратных метров — и несколько продолговатая; от входа до окна протянулся внушительных размеров шкаф, а в противоположной ему стене виднелась небольшая дверца, ведущая, должно быть, в подсобное помещение. Обойдя всё это кругом, Артурия остановилась перед шкафом: возможно, там есть какая-нибудь одежда? Однако не успела заглянуть внутрь, как в коридоре послышались торопливые шаги и голос Гильгамеша произнес:
— Она должна быть где-то здесь. Я точно видел, одно из нижних окон было открыто.
Спина Артурии покрылась испариной. Бежать было слишком поздно: парни её заметят, а оторваться от погони будет очень сложно, учитывая, что администрация отеля сейчас была на стороне Гильгамеша. Шаги приближались. Девушка заметалась, ища укрытия, и, заметив невзрачную дверь подсобного помещения, поспешно нырнула внутрь. Там было очень тесно и пыльно, но Артурия всё равно продолжала втискиваться в самый дальний угол, зарываясь под свешивающиеся откуда-то старые халаты. Едва она успела замереть, как щелкнул замок.
— Она не может быть не в здании, иначе бы на улице её уже давно обнаружили, — уверенно заявил Гильгамеш, очевидно, входя первым. — Точно, вот это окно.
— Однако не похоже, чтобы она находилась именно здесь, — резонно возразил Энкиду.
Тысячи струн натянулись в Артурии от понимания того, что от преследователей её отделяет лишь тонкая стенка перегородки. Каждый шорох, каждый скрип имел теперь для неё тайное значение, которое она пыталась разгадать. Её собственное дыхание казалось ей невероятно громко. Боясь неосторожным движением выдать своё присутствие, девушка не смела переменить неудобную позу, в которой она прежде поспешно застыла.
— Неужели она успела выбежать в коридор? -ворчал тем временем Гильгамеш, рыская между стопками полотенец и хлопая створками шкафа. Энкиду меланхолично дежурил у входа, наблюдая за тщетными поисками друга.
Со страхом Артурия услышала, как шум приближается, а затем дверь в подсобное помещение распахнулась, впуская туда луч света. Девушка перестала дышать; щекотливое чувство ужаса накрыло её с головой, плечи сами собой до боли вжались жесткую стену. Она замерла, ожидая каждую секунду, что сильная рука схватит её за шиворот и потащит наружу. Сумрак и выцветшие халаты подсобки, однако, спасли её, так как вскоре Гильгамеш с досадой хлопнул дверью:
— Сбежала-таки, дерзкая женщина. Ничего, долго она прятаться не сможет: не пройдет и пяти минут, как я найду её.
