Стоит вернуться в настоящее время, когда в госпитале цитадели, был объявлен "день открытых дверей". Поток посетителей, как и приносимых ими гостинцев для находящимся на "излечении" защитников, никак не желал иссекать. Пришлось Красаве, сославшись на то, что её подопечные устали, "закруглить" время посещения больных, потребовав, чтоб они пришли завтра. Но на следующий день, посетителям дали от ворот поворот. По официальной версии, вчера, кто-то из гостей пришёл слегка приболевшим, вот ослабленные организмы раненных и не справились с инфекцией, которую, они бы в обычном состоянии даже не заметили. На самом же деле, все " неожиданно заболевшие" бойцы были подняты по тревоге и ушли в карательный рейд.
Причиной для боевого выхода было подразделение имперских союзников, которое после неудачного штурма укреплений капрала Селезня, решило отыграться на местном населении. Отойдя на постой в одно из дальних сёл, вояки решили отыграться на мирном селянах. О творимых нелюдями бесчинствах, постоянно заикаясь и "перескакивая" в повествовании с одного события на другое, поведал восьмилетний мальчишка, младший внук сельского старосты Малой Луки. С отмороженными ушами и пальцами рук, заплаканный, запыхавшийся мальчонка, одетый только в тёплые штаны, рубаху и тёплый вязанный свитер, во время своего рассказа просил, чтоб дяди партизаны взяли оружие и поубивали тех бандитов. Для этого, он был готов прямо сейчас, без отдыха провести их отряд мстителей к своему дому по самым коротким лесным тропам. Пришлось применять настроенный на минимальную мощность станер, и доставить уснувшего ребёнка в зарезервированную для подобных случаев медкапсулу.
Командир сборного экспедиционного полка Республики Гроита, полковник Зимберт Пипо, по окончанию трудного дня и поедания лёгкого, можно сказать, скудного ужина, отдыхал в небольшой, низкой и невероятно аскетичной комнатушке деревенского домика. За одним с ним столом, напротив, расположился его зам, совершенно лысый крепыш, майор Чемлио Тома́. Они оба, неторопливо попивали из своих бокалов отличнейшее красное вино, и вели неспешную беседу не о чём. За окном, не утихал гомон веселящихся солдат, и в этой какофонии, несущейся по всей отданной на откуп солдатам деревеньке, можно было разобрать бравурные песни воинов, крики насилуемых дикарок и разнузданно-пьяный хохот чему-то радующихся бойцов. Временами, Пипо, посматривая в закрытое ставнями окно, недовольно морщился, происходило это в те моменты, когда истеричный визг очередной жертвы раздавался слишком близко.
— Что ты так морщишься, Пипо? — после очередной неприязненной гримасы командира и друга, поинтересовался разрумянившийся от принятого алкоголя Тома́. — Сам же знаешь, нельзя лишать солдат этих плотских радостей, они, за риск быть убитыми, должны получать эти небольшие "подарки". Тем более этот собранный по подворотням сброд, которым наш "доблестный" кабинет министров решил откупиться от имперцев, не поймёт, если мы неожиданно отменим этот "праздник". И это, парни в шоке от того, что больше половины нашего полка полегла в этом проклятом лесном бою. А насчёт постов охраны этой "дыры", не переживай, дежурное подразделение в этой вакханалии не участвует. Парни "оторвутся" завтра, об этом уже позаботились.
— Всё равно. Я не одобряю утехи, которые это быдло себе позволяет.
— Смотри на это проще, друг. — сделав небольшой глоток вина, еле заметно улыбнулся лысый крепыш. — Если эти девки и женщины ещё кричат, значит, у них ещё есть на это силы. То есть, наши так называемые стрелки, их жалеют и вряд ли замордуют до смерти. Или тебе жаль этих дикарок? Тогда вспомни, как в этом проклятом лесу, их мужчины и отцы, убивали наших бойцов. А так, смотришь, наши подчинённые отведут душу, и есть шанс, что в этом лесу, родится несколько их бастардов.
— Не неси подобный бред, Тома́. Тебе ли не знать, что пережившая череду подобных плотских "утех" женщина, если и выживает, то больше никогда не сможет стать матерью.
— А тебе что? Жалко этих животных.
— Нет, ни капельки не жалко. Однако, слушая эти вопли, я никак не могу расслабиться, даже вино не помогает.
— Сам в этом виноват. Не стоит быть таким сентиментальным слюнтяем. Это я тебе говорю, как твой старинный товарищ по курсантским попойкам и прочим "подвигам". При этом заметь, я, по-прежнему твой самый лучший друг и сослуживец.
Не известно, чем бы могла закончиться эта словесная перепалка старых друзей. Вернее, можно гарантировать, ссоры меж ними не ожидалось, по крайней мере, серьёзной. Вот только в доносящихся с единственной на всё селение улицы звуках, промелькнули новые, почти не уловимые "ноты". На это, попавшие в немилость высшего командования боевые офицеры среагировали мгновенно. Куда только исчезло их лёгкое опьянение, пока полковник кинулся к оружию, майор, почти до придела прикрутил фитиль керосиновой лампы. Не теряя времени, ещё до того, как извлечь из кобуры пистолет, Пипо выкрикнул находящемуся в соседней комнате адъютанту:
— Карно, тревога! Отдыхающую смену караула в ружьё!
— Есть! — тут же отозвался второй лейтенант, и судя по звукам, выбежал из дома.
— Я собираю вокруг себя офицеров и вместе с ними привожу в порядок эту шелупонь, по недоразумению называемую стрелками. — застёгивая верхнюю пуговку своего кителя, ответил на немой вопрос друга Тома́.
— Отлично. На тебе организация обороны селения. Я, беру на себя пулемётчиков и ...
К моменту, когда стало окончательно ясно, что деревня, в которой расквартировался экспедиционный полк атакована, заместитель командира полка, вместе с другими офицерами, успел организовать некое подобие обороны. Так как растянувшаяся вдоль дороги единственная улочка и отсутствие времени на окапывание, не позволяли сделать её эшелонированной, то приходилось импровизировать. Кто-то из не сильно хмельных бойцов, не смотря на свистящие вокруг пули, начал копать неглубокие стрелковые ячейки. Другие, так же способные вести осмысленный огонь, огрызаясь, занимали позиции в бревенчатых избах и прочих хозяйственных постройках. В какой-то момент, в бой включились шесть крупнокалиберных пулемётов, которые расположились на чердаках самых крепких на вид домов, откуда начали вести фланговый огонь.
Только благодаря тому, что после получения инъекции с установочными нанитами, бойцов отправили в медкапсулы, нейросеть у всех новобранцев развернулась в ускоренном режиме, и они, после покидания медблока, получили возможность пользоваться почти всеми её стартовыми функциями. (За подобное ускорение процесса разворачивания сети, отдельное спасибо вшитой в программу управления лечебной аппаратурой утилите и принудительно вводимым в кровь рекрутов богатым необходимыми химическими элементами "коктейлям".) Небольшой пример, уже сейчас, после модернизации инопланетными гаджетами сетчатки глаз своих носителей, те, видели в ночи намного лучше, чем до "волшебного" укола. Это преимущество, несмотря на то что они ещё не проходили тесты и специализированного обучения, позволило бойцам подобраться к деревеньке Малая Луки незаметно. Также, не подняв тревоги удалось снять всех часовых. Правда, во время ликвидации пятерых пьяных насильников, которые развлекались с почти бессознательной селянкой средних лет, от полного провала операции возмездия спасло только чудо. Двое ожидавших своей очереди пьяных любителей "групповухи", будучи раненными, а не убитыми с первого выстрела, "словив" по пуле и падая на землю, успели что-то прокричать. Только в общем гомоне, предсмертные крики преступников, бесследно растворились. По крайней мере, партизанам так показалось.
Ни Первуша, ни другие окружившие деревню партизаны, не обратили внимания на офицера, выскочившего из самой добротной избы небольшой деревушки, произошло это где-то через минуту после вскрика пытавшихся поднять тревогу насильников. Увлёкшись ликвидацией других, таким же способом развлекающихся по всему селению оккупантов, никто не заметил, что почти сразу после того, как торопыга в погонах посетил стоявший по соседству дом, из него начали выбегать вооружённые солдаты. Когда мстители заметили идущую полным ходом подготовку к их встрече, о внезапном ударе, даже не стоило мечтать. Младшие командиры республиканцев, где, используя голосовые команды, где, подавая сигналы своими свистками, быстро придали недавнему броуновскому движению нужное "направление". И несмотря на то, что все партизаны вели активный отстрел занимавших оборону недругов, те начали активно огрызаться. Надо отдать республиканцам должное, не смотря на потери, они весьма быстро справились с начавшей разгораться в их рядах паникой и сопротивление приобрело организованный характер. Когда же с чердаков застрочили пулемёты, лесные мстители понесли свои первые потери.
Первуша, поставленный наблюдать за старшим над новичками капралом Сейлином Крохом, а в случае необходимости, указывать на его ошибки, сам оплошал — слишком увлёкся процессом уничтожения военных преступников. Вначале, он как положено, расположившись в тылу возглавляемых Крохом бойцов, приглядывал со своего импровизированного наблюдательного пункта за действиями карательного отряда. Даже несколько раз, по ментальной связи указал Кроху на допускаемые его бойцами ошибки. Затем, когда пригляделся к тому, как и с кем забавлялись некоторые из оккупантов, решил сам принять посильное участие в их отстреле из своего бесшумного оружия. Думал, что легко справиться с наблюдением, оценкой обстановки и ликвидацией этих мерзких тварей, да поплатился за свою излишнюю самоуверенность. Потому что, из-за своей небольшой личной охоты, упустил момент, когда республиканцы начали подготовку к обороне. Опомнился лишь тогда, когда что-либо исправить было невозможно. Бортнику только и осталось, что приказать капралу работать по второму аварийному плану. После чего, бывший пчеловод, начал отстрел самых опасных стрелков.
"Опаньки. — почти беззвучно прошептал Первуша, беря на прицел расположившегося на чердаке пулемётчика, чей "огонь", по его мнению, был самым результативным. — Чего же ты милок, так раздухарился, охолони маленько". — После выстрела, пулемётная позиция замолчала, правда ненадолго. Не прошло и пяти секунд, как дульный срез утихшего оружия, вновь "расцвёл огненным цветком". Второй выстрел, поставил окончательную точку на работе этого пулемёта. Следующим, от руки Бортника, пал укрывшийся в придорожной канаве вражеский боец, который уже замахивался для броска гранаты. Затем, была парочка вооружённых хитрецов, которые то ли сами, то ли по приказу своего командира, ползя по огородам, пытались покинуть деревеньку. В общем так, бой вышел скоротечным, удалось пленить пятнадцать республиканцев, среди которых было четыре офицера, включая командира сводного полка и его зама. Все пленённые имели ранения различной тяжести и им, была оказана первая медицинская помощь. То есть, на раны наложены повязки, и по необходимости, сделаны обезболивающие, или противошоковые инъекции.
— Ну что твари, довоевались? — прохаживаясь перед лежащими вниз лицом остатками разбитого полка, голосом, от тембра которого у связанных вояк по спине "пробегал мерзкий холодок", говорил Первуша. — Как я погляжу, лучше всего вы воюете с бабами да слабыми девками. Герои недо...
— Командир, — не выдержав поинтересовался капрал Сейлин, у него была забинтована левая рука, которая к тому же, беспомощно висела на перевязи, — ты что, их язык знаешь?
— Знаю, только говорю на нём с большим акцентом, однако, эти твари меня прекрасно понимают. Кстати, и вы, в скором времени сможете на нём говорить.
— Даже так?
— Не удивляйся, вам же было сказано, что вы весьма быстро выучите всё, что необходимо для того, чтоб вы могли, как можно эффективнее уничтожать врага. А сейчас, не мешай. — после этого, отвернувшись от капрала, Бортник подытожил своё обращение к врагу. — За подобные "геройства", у нас только одно наказание — смерть.
— Начальник, — на сей раз, в диалог вклинился Би́ча, чей нос был полностью восстановлен, зато на лицо, из-за "сопутствующих" операции синяков и отёков, посмотреть без содрогания было невозможно, — в натуре, может давай отдадим эту мразоту спасенным жителям. Пусть они этим козлам вынесут приговор и сами же приведут его в исполнение. Заодно, отведут душу.
— Нет. Именно мы их осудим и казним. Это я так сказал. Вот ты и твоё отделение, развесишь эту падаль на деревьях. Красиво так сделай, как ты это умеешь, с выдумкой.
— Это можно. Это мы с превеликой радостью и полным прилежанием. — зловеще оскалившись, ответил Ёрш, отчего, гримаса на его "разукрашенном" лице вышла совсем уж зловещей.
Тем временем, покуда решали, как наказать военных преступников, традиционно выполняющие роль санитаров андроиды, оказав первичную медицинскую помощь, заканчивали погрузку тяжелораненых селян в три уцелевших грузовика. Те люди, чьи раны гарантированно позволяли выдержать дорогу на гужевом транспорте, уже сидели, или лежали в нескольких запряжённых телегах. Прочие крестьяне, способные пешком преодолеть путь до базы Хордыша, собрав свой скудный скарб, с условием, что он поместится в узел, и не будет мешать долго идти, стояли возле спешно собранного погребального костра, который горел на удивление жарко. (Когда складывали пирамиду для кремации погибшего мирного населения, участвующие в этом процессе андроиды, равномерно уложили в него похожие на тонкие паленья термитные шашки. Их, взяли по личному распоряжению Эмры.) Впрочем, большая часть участников скорбного ритуала прощания с погибшими родственниками и соседями, в "полглаза" наблюдала за тем, как судили, и вверх ногами развешивали по деревьям их недавних мучителей. Причём, рядом с ещё живыми, подвешивались и трупы погибших оккупантов.
В полдень следующего дня, не дождавшись запланированного выхода союзников на радиосвязь, в Малой Луки появился бронетранспортёр комендантской роты, который сопровождали три мотоцикла с коляской. Ещё у околицы, увидев развешенные на деревьях "украшения", гости насторожились. Как сидящие в колясках пулемётчики, так и все три пулемётные башенки броневика, спешно взяли лес на прицел. Через пару минут, у большой командирской башни открылся люк и выглянувший из него командир экипажа, начал рассматривать деревеньку в бинокль. Затем, по приказу офицера, один из мотоциклов неспешно проехал по всему селению, а его водитель, вместе со своим пассажиром старательно рассматривал дома, уделяя особое внимание телам республиканцев, весящим на суках и перекладинах дворовых ворот. Разведчики, останавливались возле каждого деревянного щита, на котором было написано, за что были уничтожены эти "храбрые воины". Так же, мотоцикл свернул в поле, где его экипаж уделил внимание большому, полностью прогоревшему погребальному костру, земля под которым, была местами оплавлена.
