"Годы "Халкиона""

— Конечно, вы бы этого не сделали, — сказала Ведетт.

— Именно так, миссис Эй.

Из глубины рубки донесся приглушенный звук. Юрий бросил быстрый взгляд назад.

Это был Дориан Делроссо, приходящий в себя в своих путах.

— О, привет, — сказал Литц.

Он подошел к ерзающему телу, приложил палец к его губам и с некоторым энтузиазмом снял ленту кляп.

Дориан перевел дыхание. Его грудь тяжело вздымалась под опутавшей лентой. — Вы все в гораздо худшем положении, чем можете себе представить. Предлагаю вам развернуться и направиться к пристани для яхт, пока вы не усугубили ситуацию.

— Милая у вас игрушка, Дориан.

— Законом это не запрещено.

— Ваша дочь видела "Клеменси" за пределами "Халкиона", не так ли? Наряду с кучей других вещей, которые ей не суждено было увидеть. Она знала, что это неправильно, что все это часть какой-то большой лжи, которую вы затеяли. Через несколько месяцев она была бы посвящена в тайну. Однако вы не могли допустить, чтобы она проболталась. Ее нужно было заставить замолчать, поэтому, когда первая попытка провалилась, вы послали кого-то в Глейдвью.

Ярость превратила его лицо в львиную маску. — На что вы намекаете, бывший детектив Литц?

— Я хочу сказать, что Джулиану убили из-за вас. Вы сами из плоти и крови. Я хочу сказать, что вы хладнокровный, кровожадный ублюдок, который сделает все, чтобы защитить семью. И все же вы не одиноки. Эти Урри тоже знают кое-что о хладнокровной жестокости, не так ли? Вы точно такой же, как они.

— Вы болтаете без умолку. Должно быть, это из-за выпивки. — Он поднял глаза в сторону Юрия. — А вы не понимаете, что делаете.

Юрий перевел взгляд с Дориана на пульт управления. — Я не понимаю?

— Вы — маленький человечек, занимающийся чем-то, чего не понимаете. Это просто удача, что вы еще не совершили какую-нибудь глупость, которая может привести к летальному исходу.

— Тогда я буду продолжать полагаться на удачу.

— Это сложная высокоточная машина, которая функционирует только в рамках четко установленных параметров безопасности. Вы и так заводите нас слишком далеко. Разве вы не видите манометр справа от вас, стрелка которого уже окрасилась в красный цвет? — Дориан нервно усмехнулся. — Это то, что мы называем "предельная глубина", мистер Гагарин. Вы уже приблизились к опасной черте.

— Я так не думаю.

— Когда корпус разрушится, предупреждения не будет. Это произойдет быстро, но я не могу гарантировать, что это произойдет мгновенно.

Юрий улыбнулся с преувеличенной бравадой. — Тогда мы посмотрим, кто будет кричать громче.

Что-то дернулось в уголке глаза Литца. — На какой глубине мы сейчас находимся?

Юрий проверил показания прибора. — Восемьдесят пять метров, а до дна озера под нами десять метров.

— Все в порядке. И есть ли хоть малейший шанс...?

— Готов поклясться жизнью, что показания глубины погружения ложные. Это просто средство устрашения на случай, если подводная лодка будет захвачена, в точности как сейчас.

Дориан ухмыльнулся. — Он с радостью поставит на кон свою жизнь, Литц. Разве это не обнадеживает?

— Заткнитесь, Дориан. Я тоже купился на это.

— Тогда вы дурак.

— Да. — Литц почесал кончик носа. — Я был таким дураком, что сжег дотла вашу замечательную большую яхту.

Дориан преувеличенно моргнул. — Вы признаете это?

— Легко. Это не совсем судебное заседание, не так ли? — Он задумчиво посмотрел на Дориана. — О, это было красиво, эти оранжевые языки пламени, танцующие на воде. Пепел в воздухе. Ядовитые испарения. Но вы ведь ничего из этого не видели, не так ли? Вы уже были в своем маленьком убежище.

— Вы только что нажили могущественного врага, Литц.

— В таком случае, отойдите в конец этой чертовой очереди. Какая глубина, Юрий?

— Сто метров и выравниваемся. Я думаю, что сейчас мы на дне озера, но далеко не на его середине.

— Следи за направлением. Миссис Эй, не отрывайте глаз от этих приборов. Здесь много мусора, накопившегося по меньшей мере за триста лет, и мы не хотим в нем запутаться.

— Вы участвуете в этом, миссис Эйполиси? Что вам нужно? — кисло спросил Дориан. — Я был готов предоставить вам презумпцию невиновности, вы же знаете — невольная соучастница и все такое.

— Не беспокойтесь, Дориан. Я точно знаю, что делаю — точно так же, как поступили вы, когда заставили Ноа съехать с дороги.

Что-то в его голосе стало жестче. — Хотите, я скажу вам кое-что, миссис Эйполиси? Даже когда ваш муж шантажировал нас, я испытывал уважение к нему. Он был умным, культурным человеком и знал, как себя вести. Уважал традиции. Мог вращаться в нужных кругах, не опозорив себя. Если бы не случайное происхождение, мог бы быть почти одним из нас. А вы? У вас не было ни малейшего шанса на это. — Он собрался с духом, прежде чем произнести самое страшное оскорбление, на какое только был способен. — Вы вышли замуж выше своего класса.

Она улыбнулась сладко и ядовито. — Для человека, который всего минуту или две назад был глубоко озабочен своей страстью, Дориан, у вас, кажется, слишком много забот.

Он зарычал.

Из пульта донеслось жужжание. Несколько лампочек вспыхнули красным.

Юрий почувствовал сопротивление со стороны органов управления, как будто невидимая рука боролась с ним.

— Что это? — спросил Литц.

— Не знаю. — Он продолжал бороться, но боролся с чем-то гораздо более сильным, чем он сам. — Подводная лодка пытается взять другой курс. Включилось автоматическое наведение. Но я не знаю, как отключить его!

— Этот переключатель, — сказала Ведетт, перегибаясь через пульт, чтобы указать на какой-то элемент управления. Он был рядом с парой лампочек, одна из которых мигала красным. — Здесь написано "Принять указания" или "Отклонить указания". В данный момент он установлен в положение "Принять", и индикатор начал мигать только тогда, когда вы потеряли управление.

Юрий протянул руку к выключателю, подняв ярко-красную защитную крышку.

— Что происходит, Дориан?

— Попробуйте угадать. Думаете, мы были бы настолько глупы, чтобы не иметь возможности отозвать нашу собственную подводную лодку?

— Значит, если я отключу его, контроль снова будет в моих руках?

Дориан издал насмешливый звук. — Делайте, что хотите, черт возьми.

Ведетт потянулась и накрыла его руку своей. — Я бы оставила все как есть, Юрий. Мы отклонились примерно на двадцать градусов от прежнего курса, но этого недостаточно, чтобы вернуться к пристани для яхт.

— И что дальше?

— У меня такое чувство, что Дориан знает.

Юрий убрал руки с пульта. — Мы увеличиваем скорость. Подводная лодка знает, что делать. Я думаю, что это, должно быть, автоматическое наведение на шлюз.

Дориан выглядел сердитым.

— Вы знаете, как это бывает с богатыми, — сказал Литц. — Никогда и пальцем не пошевелят, если за них это может сделать кто-то другой — или машина. Должно быть, они проделывали это столько раз, что все было автоматизировано.

— Вы совершаете фатальную ошибку.

Литц рассмеялся. — Вы бы так и сказали, верно?

— Если вы думаете, что это опасно, Дориан, — сказала Ведетт, — тогда помогите нам. Расскажите, что там на самом деле. Расскажите нам, что вы так старательно скрывали все это время. Может быть, нам даже не понадобится выглядывать наружу. Это в ваших же интересах, не так ли?

Консуэла, все еще привязанная к сиденью, где ее нашли, издала какой-то звук.

— Похоже, ваша жена может чем-то помочь, — весело сказал Литц. — Давайте посмотрим, что это?

Он снял скотч с ее рта.

— Добро пожаловать обратно, Консуэла. Я слышал, что вечеринка по-настоящему зажгла.

— Разверните нас, — сказала она с ледяным спокойствием. — Как только вы выведете это судно за пределы "Халкиона", то умрете. У вас есть только один шанс не делать этого. Автоматическое наведение станет необратимым, стоит только приблизиться к шлюзу.

— Она права, — сказал Дориан. — В настоящее время не действует система безопасности. Системы предотвращения столкновений обнаружат "Клеменси" и воспримут ее как угрозу.

— Мы делаем успехи, — бодро заявил Литц. — Теперь мы признаем, что эта штука действительно работает снаружи. Дорогая Джулиана на самом деле не бредила, не так ли?

— Еще одно слово о моей дочери, — сказала Консуэла, — и я вырву ваши зрительные нервы через глазницы.

В ее скучающем тоне угроза прозвучала как какая-то юридическая оговорка о наказании.

— Впереди что-то намечается, — объявила Ведетт.

Экран горизонтального обзора гидролокатора зафиксировал это на расстоянии чуть более километра: огромная пробка, поднимающаяся из ровного дна озера, около десяти метров в высоту и сорок в поперечнике. Подводная лодка направлялась прямо к ней.

— Это ваш последний шанс развернуться, — сказал Дориан. — Ваш последний шанс не умереть.

— Дайте нам что-нибудь, — сказал Литц. — Бросьте нам косточку. Крошку. Вы знаете, что в вас есть это. Что это за Замысел?

— Что?

Литц изобразил молчаливые аплодисменты. — О, хорошая попытка. Однако теперь уже слишком поздно блефовать, чтобы выкручиваться. Мы знаем, что и вы, и Урри считаете это очень важным.

Дориан поднял голову. — Прежде чем с позором покинуть полицию, Литц, вы, должно быть, дали клятву служить? Чтобы поступать правильно в своем департаменте, в своем сообществе? Вот и все. Торжественное обещание выполнять наши гражданские обязанности перед "Халкионом", что бы ни случилось.

— А если в эти обязанности входит запугивание, поджоги, диверсии и серийные убийства, тогда что, никто не идеален?

— Это сложный мир, Литц. К счастью, вас избавили от бремени ответственности.

Юрий резко обернулся. — Мы остановились?

Он внимательно наблюдал за их реакцией и понял, что ему нужно. Дориан слегка вздрогнул от страха, Консуэла вспыхнула праведным гневом. Они могли отрицать это до тех пор, пока не погаснут звезды, но это ничего бы не изменило, и они это знали.

— Он прав? — спросила Ведетт. — Неужели "Халкион" остановился в пути? Вы это скрывали? Что мы застряли без топлива, без надежды когда-либо долететь до звезды Вандердеккена?

— Вы думаете, мы остановились? — спросила Консуэла с каким-то неприятным удовольствием. — Это действительно так? Вы думаете, мы... остановились?

— Милвус поверил в это, — сказал Юрий. — Он думал, что мы задержались дольше, чем было указано в официальном сообщении. Возможно, на много сотен лет.

— Абсурд.

— Нет, если "Халкион" старше, чем указано в официальных отчетах. Нет, если на самом деле это не 355-й год путешествия, а... какой-то другой год.

Он ждал возражений, но ни Дориан, ни Консуэла не откликнулись.

— А как насчет людей в Сонной лощине, которые ожидают возрождения вокруг звезды Вандердеккена? — спросила Ведетт. — Таких людей, как Ноа?

— Они не возродятся. — Юрий покачал головой. — Мне жаль, Ведетт. Не думаю, что у таких людей, как Ноа, есть хоть какая-то надежда. Все это было... ложью.

— Некоторые люди приходят из Сонной лощины.

— Да, — ответил он. — Джеки, конечно, и те, кто не был серьезно ранен или болен, когда впадал в спячку в начале путешествия. Остальные — это...

— Мертвое мясо, — закончил за него Литц. — Холодное, мертвое мясо. Мне очень жаль, миссис Эй. Есть только одно утешение: когда Ноа аннулировал этот полис на ваше имя, он, во-первых, не обманывал вас ни в чем стоящем.

— Ноа, однако, этого не знал, — ответила она.

Литц тихо ответил: — Да, скорее всего, не знал.

Они приближались к конструкции в форме пробки, и Юрий позволил автоматическому управлению работать без помех. Через окна теперь они ясно видели ее, освещенную прожекторами. У нее были гладкие и симметричные стороны, с идеально ровной верхней поверхностью. "Клеменси" замедлила движение, пока не оказалась прямо над пробкой.

— Это действительно ваш последний шанс, — сказал Дориан.

Они проигнорировали его. На пульте замигали индикаторы, и субмарина опустилась, вертикально садясь в открывшееся теперь внутреннее пространство шлюза.

Бесшовные металлические стены проплыли всего в паре метров от носа. Они провалились под дно Мидлейка и продолжали спускаться. Корпус стонал и скрипел.

— Это будет весело, — сказал Литц.

— Толща воды не может доходить до внешней поверхности, — сказал Юрий. — Давление в основании было бы неоправданно высоким.

— Мне нравятся уверенные в себе мужчины, — сказала Ведетт.

— Я мыслю как инженер. Нет необходимости спускаться в воде...

"Клеменси" обо что-то ударилась. Спуск прекратился. Литц подошел к иллюминатору и выглянул наружу.

— Под нами пол. — Он улыбнулся Юрию. — В следующий раз, когда у тебя появится идея, Юрий, напомни мне, чтобы я не выглядел таким скептичным.

Он улыбнулся в ответ. — Вы совсем не выглядели скептиком, Лемми, просто были в ужасе.

— И он прав, — полушутливо заметила Консуэла. — Вы подписали всем нам смертные приговоры, когда позволили "Клеменси" выйти из-под контроля. Теперь мы движемся к гибели в один конец.

— Но с вами в компании, дорогая Конни, все это того стоит, — сказал Литц.

Сквозь толщу воды и корпус до них донесся грохот. Литц, прищурившись, вгляделся в темноту. — Я думаю, что-то нас изолирует.

Юрий кивнул. — Это, должно быть, верхняя дверь шлюза. Сейчас мы находимся в водонепроницаемой камере. Затем вода будет откачиваться, либо в один, либо в два этапа — заменять воду воздухом под высоким давлением, затем воздух на вакуум — или напрямую заменять вакуумом. Это будет не быстрый процесс. Я не уверен, что именно...

Вода исчезла.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Это была взрывная декомпрессия, корпус корабля лязгнул, когда он мгновенно перешел от внешнего давления в несколько атмосфер к вакууму. Это изменение разнесло бы любой обычный космический корабль в пух и прах, но "Клеменси" была построена прочной и, несомненно, уже много раз терпела это конструктивное издевательство.

— В полу есть планки, — сказал Литц, снова заглядывая вниз. — Они не откачивают эту воду — просто позволяют ей стечь в космос. — Он озадаченно покачал головой. — Эта вода ушла навсегда.

— Это всего лишь вода, вы, маленький безнадежный человечек, — ответила Консуэла. — Вы хоть представляете, сколько миллионов раз нам пришлось бы прибывать и убывать из Мидлейка, прежде чем эта крошечная потеря хоть что-то изменит? — Презрение в ее взгляде сменилось жалостью. — Вижу, что нет.

— Надеюсь, леди, вам не придется умирать в одиночестве в подвале, потому что тогда вы бы совсем по-другому относились к воде.

— Живописно, но, учитывая вероятный исход следующих тридцати минут, довольно маловероятно.

"Клеменси" слегка вздрогнула, и Юрий почувствовал, как у него что-то полегчало в животе.

Теперь они спускались снова, но уже быстрее, словно на скоростном лифте. Он представил себе, как подводная лодка опускается на металлическом диске, плавно скользя по трубе, которая, должно быть, была почти километровой высоты. Он был прав: гораздо разумнее было бы устранить воду при давлении всего в несколько атмосфер, а не до конца в трубе.