Подойдя к нему, они увидели, что он не ошибся: перед ними была тропа, которая со многими извивами выбегала из леса перед ними и скрывалась на вершине холма сзади. Кое-где она была еле заметна и поросла травой, или была перегорожена упавшими стволами или обломками скал, но кое-где она использовалась часо. Тропа была проделана крепкими руками и тяжелыми ногами. Тут и там были срублены и отброшены в сторону старые деревья, отодвинуты большие камни.

Некоторое время они шли по тропе, так как опускаться по ней было гораздо легче, но шли они осторожно и беспокойство их увеличивалось, когда они оказались в темном лесу, а тропа стала яснее и шире. Вскоре они подошли к ряду пихт, здесь тропа круто спускалась со склона и резко поворачивала налево, огибая скалистый выступ холма. Обогнув этот выступ, они осмотрелись и увидели, что тропы оканчиваются у каменной стены, скрытой деревьями. В стене была дверь, полуоткрытая и висевшая на одной петле.

Перед дверью они остановились. За ней была каменная пещера, в ней был полумрак, а снаружи они ничего не смогли разглядеть. Бродяжник, Сэм и Мерри, напрягая все силы, чуть-чуть пошире приоткрыли дверь, затем Бродяжник и Мерри прошли внутрь. Они не прошли далеко, потому что на полу лежало множество костей и ничего не было видно, кроме нескольких болших старых пустых кувшинов и разбитых горшков.

— Это, несомненно, пещера троллей! — сказал Пиппин. Выходите вы, двое, и давайте уйдем отсюда побыстрее. Теперь мы знаем, кто проложил эту тропу.

159

— Я думаю, торопиться незачем, — сказал Бродяжник, выходя. — Это, конечно, пещера троллей, но она давным давно покинута. И боятся нечего. Но продолжим путь осторожно и увидим.

Тропа уходила от двери, поворачивая направо и спускаясь по склону, густо заросшему лесом. Пиппин, не желая показывать Бродяжнику, что он боится, пошел впереди с Мерри. Сэм и Бродяжник шли за ними по обеим сторонам пони Фродо, потому что тропа теперь была достаточно широкая и позволяла четырем или пяти хоббитам идти в ряд.

Но они прошли совсем немного. Прибежал Пиппин в сопровождении Мерри. Они оба были в ужасе.

— Там тролли! — тяжело дыша, вымолвил Пиппи. — На поляне в лесу, но очень далеко отсюда. Мы видели их сквозь деревья. Они огромны!

— Пойдем взглянем, — сказал Бродяжник и подобрал палку. Фродо ничего не сказал, но Сэм выглядел напуганным.

Солнце стояло высоко, лучи его пробивались сквозь листву и ярко освещали поляну. Хоббиты остановились на ее краю и, затаив дыхание, осматривались сквозь древесные стволы. На поляне стояли три тролля. Один из них наклонился, другие смотрели на него.

Бродяжник спокойно пошел вперед.

— Прочь, старый камень! — сказал он, сломав свою палку о нагнувшегося тролля.

Ничего не произошло. Хоббиты издали изумленный возглас, и даже Фродо засмеялся.

— Мы совсем забыли семейную историю! — сказал он. Должно быть, это те самые тролли, которых Гэндальф заставил спорить о том, как лучше приготовить блюдо из тринадцати гномов и одного хоббита!

— Я и не представлял, что мы возле того места! — воскликнул Пиппин. Он хорошо знал эту историю. Бильбо и Фродо часто рассказывали ее, но он в сущности лишь наполовину верил в ее правдивость. Даже теперь он с подозрением глядел на каменных троллей, опасаясь, как бы какое-нибудь волшебство вновь не оживило их.

— Вы забыли не только свою семейную хронику, но и вообще все, что вы знали о троллях, — сказал Бродяжник. — Сейчас ясный день, ясно светит солнце, а вы прибегаете и пытаетесь испугать меня сказкой о живых троллях, ждущих нас на этой поляне! В любом случае вы должны были заметить, что за ухом одного из них сторое птичье гнездо. Это весьма необычное украшение для живого тролля!

Все засмеялись. Фродо почувствовал себя лучше, воспоминание о первом успешном приключении Бильбо подействовало на него ободряюще. К тому же солнце грело его, а туман перед глазам слега рассеялся. Они некоторое время отдыхали на поляне и поели как раз в тени больших ног троллей.

— Может, кто-нибудь споет, пока солнце высоко? — спросил Мерри, когда они покончили с едой. — Уже много дней мы не слышали ни песни, ни сказки.

— С самой Заверти, — сказал Фродо. — Не беспокойтесь обо мне! — добавил он, когда все посмотрели на него. — Мне лучше, но не думаю, чтобы я мог петь. Может, Сэм раскопает что-нибудь в своей памяти.

— Давай, Сэм! — сказал Пиппин. — В твоей голове много такого, чего мы не слыхали.

— Не знаю, — ответил Сэм. — Попробывать, что ли? Не

160

уверен, что вам понравится. Это не настоящая поэзия, если вы меня понимаете, просто несуразица. Но эти старые изваяния напомнили мне о ней.

Встав и заложив руки за спину, как будто он был в школе, Сэм начал петь:

Тролль сидел на своем каменном стуле

И грыз старую обглоданную кость,

Почти год уже грыз он ее,

Потому что мясо достать было трудно.

В пещере в холме жил он в одиночестве

А мясо достать было трудно.

Вверх поднялся Том в своих больших башмаках

И сказал троллю: "Эй, что это?

Похоже на голень моего дядюшки Тима,

А она должна лежать в могиле,

Потому что уже много лет, как умер Тим

И я думал, что он лежит в могиле.

"Парень, — ответил тролль, — эту кость я украл,

Но что плохого костям, лежащим в земле?

Твой дядюшка давно мертв,

И я нашел его берцовую кость.

Он может поделиться с бедным троллем

Потому что ему больше не нужна эта берцовая кость.

Том сказал: "Мне это не нравится,

Мой дядюшка должен лежать в могиле целый

С берцовой костью и всем, чем полагается,

Поэтому отдай кость!

Хоть дядюшка и мертв, кость принадлежит ему,

Поэтому отдай ему кость!"

"В таком случае, — сказал с улыбкой тролль,

Я сВем тебя и обглодаю твою берцовую кость.

Немного свежего мяса будет очень приятно сВесть,

Испытав на тебе свои зубы.

Я устал грызть старые кости,

Пообедаем сейчас тобой".

Но когда он уже думал, что его обед пойман,

Он обнаружил, что в руках у него нет ничего.

Прежде чем он сообразил, Том скользнул ему за спину

И пнул его в зад башмаком.

Но тверже камня мясо и кости

Тролля, сидящего одиноко на холме,

Потому что зад тролля даже не почувствовал удара.

Старый тролль рассмеялся, услышав стон Тома,

Он знал, что тот уже почувствовал удар.

С тех пор нога у Тома искалечена,

И он все еще хромает, и ходит без башмака.

А троллю все нипочем, он сидит на холме

И грызет кость, украденную у хозяина,

Старый зад тролля все так же крепок,

И по прежнему тролль грызет кость.

— Что ж, это предупреждение для всех нас! — засмеялся

161

Мерри. — Поэтому то вы и ударили палкой, а не рукой, Бродяжник!

— Откуда это у тебя, Сэм? — спросил Фродо. — Я никогда не слышал этих слов.

Сэм пробормотал что-то невразумительное.

— Сам придумал, конечно, — сказал Фродо. — Я многое узнал о Сэме Гэмджи за время путешствия. Вначале он был шпионом, теперь он шут. А кончится тем, что он станет колдуном или войном!

— Надеюсь, этого не произойдет, — сказал Сэм. — Не хочу быть не тем ни другим.

После полудня они продолжили спуск через лес. По всей вероятности, они повторяли путь, проделанный много лет назад Гэндальфом, Бильбо и гномами. Через несколько миль они оказались на вершине возвышенности, как раз над дорогой. В этом месте дорога оставляля Хоарвел далеко слева в его узком русле и поднималась к вершине холмов, извиваясь через леса и покрытые чащей склоны к Броду и к горам. Недалеко от этого места Бродяжник указал на камень в траве. На нем сильно выветренные и пострадавшие от непогоды, были видны руны гномов и тайные знаки.

— Должно быть, этот камень указывает место, где спрятано золото троллей, — сказал Мерри. — Интересно, сколько его оставлено на долю Бильбо и Фродо?

Фродо взглянул на камень и пожалел, что Бильбо принес домой такую опасную драгоценность, с которой к тому же так трудно расстаться

— Нисколько, — сказал он. — Бильбо отдал все золото. Он говорил мне, что не считал его своим, так как оно было результатом грабежей.

Дорога была такой спокойной в длинных тенях раннего вечера. Не было видно ни одного путника. Так как у них не было другого пути, они спустились с возвышенности, и повернули налево, двигаясь как могли быстрее. Вскоре отрог хребта закрыл от них закатившееся солнце. С гор им навстречу подул холодный ветер.

Они уже начали искать место в стороне от дороги, где можно было бы переночевать, когда услышали звук, от которого страх вновь проник в их сердце: позади раздавался звук копыт. Они оглянулись, но ничего не увидели из-за многочисленных изгибов и поворотов дороги. Быстро, как могли, они оставили дорогу и принялись взбираться по поросшему черникой склону. Вскоре они достигли густых зарослей. Оттуда они видели дорогу, серую в вечернем освещении, в тридцати футах под собой. Стук копыт приближался, он сопровождался легким звоном.

— Не похоже на лошадь Черного Всадника, — сказал Фродо, внимательно вслушиваясь. Остальные хоббиты обрадовано согласились, но оставались в укрытии. Они так давно подвергались преследованию, что любой звук сзади казался им зловещим и враждебным. Но Бродяжник наклонился вперед, прижав руку к уху, и лицо его повеселело.

Свет тускнел, листья на кустах мягко шелестели. Ближе и яснее слышался звон колокольчиков. Вдруг они увидели внизу белую лошадь, выдерлявшуюся в тени и быстро бегущую. В сумерках ее сбруя блестела, как будто усеянная живыми звездами. Плащ всадника развевался, капюшон был отброшен назад, ветер шевелил его золотые волосы. Фродо показалось, что в

162

одежде всадника и в упряжи его лошади горит белый свет, как через тонкую вуаль.

Бродяжник выпрыгнул из убежища и с криком побежал вниз, к дороге, но еще до того всадник натянул узду, остановил лошадь и посмотрел вверх на заросли, в которых они стояли. Увидев Бродяжника, он спешился и поспешил навстречу со словам: "Анна ведун дьюндейн! Мае гованнен!" Его речь и ясный звонкий голос не оставили никаких сомнений — всадник был эльфом. Ни у кого из жителей широкого мира не было такого прекрасного лица. Но в его голосе, казалось, взучала нотка торопливости и страха, и они увидели, что он торопливо говорит что-то Бродяжнику.

Вскоре Бродяжник поманил их, и хоббиты вышли из кустов и заторопились к дороге.

— Глорфиндель, он живет в доме Элронда, — сказал Бродяжник.

— Здравствуйте, наконец-то мы встретились, — сказал эльф, обращаясь к Фродо. — Я послан из Ривенделла искать вас. Мы боялись, что на дороге вас ждет опасность.

— Значит Гэндальф достиг Ривенделла, — радостно спросил Фродо.

— Нет. Его не было, когда я уезжал, но с тех пор прошло девять дней, — ответил Глорфиндель. — Элронд узнал обеспокоившие его новости. Кое-кто из моих родичей, путешествуя в ваших землях за Барандуином, прислал нам сообщение. Они сообщили, что Девять высвободились и что вы находитесь в пути с большим грузмо и без проводника, потому что Гэндальф еще не вернулся. Даже в Ривенделле мало кто может открыто выступить против Девяти. И Элронд разослал нас на север, запад и юг. Он думал, что вы можете свернуть далеко в сторону, чтобы избежать преследования, и заблудитесь в Диких землях.

Моя обязанность была наблюдать за дорогой, и я отправился на мост через Митейтел и оставил там знак семь дней назад. На мосту было трое слуг Саурона, но, увидев меня, они отступили, и я следовал за ними на запад. Там я увидел еще двоих, но они свернули на юг. С тех пор я ищу ваш след. Два дня назад я нашел его и следовал по нему через мост, а сегодня я заметил, что вы вновь спустились с холмов. Но идемте! Нет времени для разговоров. Так как вы уже тут, мы должны, несмотря на опасность дороги, идти по ней. За нами пятеро, найдя наш след на дороге, они помчатся за нами, как ветер. Но это еще не все. Я не знаю где остальные четверо. Боюсь, что они ждут нас у брода.

Пока Глорфиндель говорил, чечерние тени становились гуще. Фродо чувствовал огромную усталость. Как только солнце зашло, туман перед его глазами сгустился, и он видел, как тень закрывает от него лица друзей. Рана начала сильно болеть, по всему телу полз холод. Он застонал, сжимая руку Сэма.

— Мой хозяин болен и ранен, — гневно сказал Сэм. — Он не может двигаться после захода солнца. Ему необходим отдых.

Глорфиндель подхватил падавшего на землю Фродо и, держа его на руках, с беспокойством посмотрел ему в лицо.

Бродяжник коротко рассказал ему о ночном нападении на их лагерь и о смертоносном ноже. Он вытащил рукоять ножа и показал ее эльфу. Глорфиндель взял ее с заметной дрожью, но осмотрел внимательно.

— Здесь, на рукояти злое заклинание, — сказал он, хотя, может быть, вы его и не видите. Сохрани ее, Арагорн,

163

пока мы не достигнем дома Элронда. Но будь осторожен и как можно меньше держи ее в руках! Увы! Не в моей власти лечить такие раны. Но я сделаю все, что смогу — но все же настоятельно советую вам двинуться в путь без отдыха.

Он ощупал рану на плече Фродо и лицо его стало хмурым, как будто то, что он узнал, обеспокоило его. Но Фродо почувствовал, как холод в его руке и боку тает, какое-то тепло согрело ему плечо, боль стала меньше. Вокруг, казалось, стало светлее, как будто рассеялось какое-то облако. Он более ясно увидел лица друзей, и к нему вернулась надежда и силы.

— Вы поедете на моей лошади, — сказал Глорфиндель, — я укорочу стремя, а вы сидите и держитесь как можно крепче. И не бойтесь, моя лошадь не позволит упасть всаднику, которого я поручил ей. Ее бег легок и ровен, и если опасность приблизиться, моя лошадь унесет вас с такой скоростью, что ни один конь врагов не сможет за ней угнаться.

— Нет, — ответил Фродо. — Я не поеду верхом! Я не могу ускакать в Ривенделл, оставив своих друзей в опасности.

Глорфиндель усмехнулся.

— Сомневаюсь, — сказал он, — чтобы ваши друзья были в опасности, когда вы не с ними. Преследователи гонятся за вами, а нас оставят в покое. Именно вы, Фродо, и то, что вы несете, навлекает на нас всех опасность.

На это у Фродо не нашлось ответа, и ему помогли взобраться на белого коня Глорфинделя. На пони нагрузили большую часть багажа хоббитов, так что теперь им идти было гораздо легче, и некоторое время они шли очень быстро. Но вскоре уставшие хоббиты начали отставать от легконогого эльфа. Ночь была темной, не было ни звезд, ни луны. До самого рассвета Глорфиндель не позволил им останавливаться. Пиппин, Мерри и Сэм к тому времени чуть не засыпали на ходу, даже плечи Бродяжника поникли от усталости. Фроо, сидя на лошади, беспокойно дремал.

Они свернули в заросли в нескольких ярдах от дороги и немедленно уснули. Им казалось, что они только что закрыли глаза, когда Глорфиндель, стоявший на страже, пока они спали, вновь не разбудил их. Солнце поднялось уже высоко, и ночной туман исчез.

— Выпейте это! — сказал Глорфиндель, наливая им по очереди немного жидкости из своей серебряной фляжки. Напиток был чист как ключевая вода и не имел вкуса, во рту от него не ощущался ни холод, ни тепло, но как только они выпили, сила и живость вернулись в их тела. Позавтракали они сухим хлебом и фруктами. Это было все, что у них осталось.