— Габриэль! — приближается Флёр со строгим выражением на лице. Короткую накидку француженки колышет легким ветерком. Тело девушки затянуто в костюм из отличной кожи с гербом её школы. Мой — из черной кожи с гербом Хогвартса и красным плащом в честь Гриффиндора. Я надел его только из уважения к Минерве.
— Что? — закатив глаза, огрызается на старшую сестру Габриэль — та испортила ей забаву.
— Не насмехайся над моим противником. Это некрасиво и совершенно излишне.
Шляпа, которая тоже знает французский, с радостью пользуется возможностью, пытаясь привести меня в ярость:
— Поттер, так и будешь сносить это дерьмо?
Пожимаю плечами. Приберегу ехидство для Крама. Кроме того, я знаю, что за ледяным фасадом у Флёр всё-таки есть сердце.
— Пусть за меня говорят мои результаты.
Флёр с неприязнью смотрит на Шляпу:
— У англичан даже вещи вульгарны.
— Поттер, ещё не поздно поменять ставку? Теперь я не просто верю, что ты её победишь — я вообще сомневаюсь, что она продержится хотя бы минуту.
Флёр насмешливо улыбается и скрещивает руки.
— А я верю, что ты ошибаешься.
— Что? Ты полагаешь, что продержишься дольше минуты? Поттер не реагирует на твой шарм — с чего ты взяла, что остальное тоже сработает?
— Ты так уверена в своем чемпионе — мальчишке, опыта у которого на три года меньше, чем у меня?
— Три лишних года низкосортного французского обучения? У вас до сих пор преподают обязательный в первом классе этикет? О да, уж ты-то победишь. По крайней мере, ты знаешь, как изящно проигрывать! Поттер, ударь её проклятьем отрыжки — увидишь, сколько ей удастся продержаться, не проронив ни звука. Они ведь и в самом деле с его помощью тренируются!
О, а теперь она злится. А вот я поражен. Шляпа поистине дьявольское создание. Она достаточно почерпнула из моего разума и понимает, что вызовет у Делакур наибольшее недовольство. Гермиона еле дождалась конца моего первого "интервью" — так ей не терпелось вручить мне Шляпу обратно.
Свирепо на меня взглянув, Флёр с жаром выговаривает:
— Это ты, Поттер, не продержишься и минуты!
— Эй, я не имею к вашему спору ни малейшего отношения. Это ты препираешься с волшебной шляпой.
Ещё чуть-чуть, и Шляпа примется вовсю зубоскалить. В том, что она скажет, явно будет мало хорошего.
— Поттер, а ты знал, что их известная программа по чарам не только учит их, как применять чары для чистки и накладывания складок? Ученики не могут закончить год, если оно не отскакивает у них от зубов. Поговаривают так: если нет возможности взять домовика, найми в качестве горничной ведьму-француженку.
О, Мерлин, Шляпа прямо-таки жаждет, чтобы меня ранили ради её извращенного удовольствия!
— Оставим тему, Шляпа. Флёр, не слушай её, — пытаюсь остаться нейтральным, однако довольно забавно наблюдать за тем, как Шляпа её взвинчивает. Улыбка так и рвется наружу — интересно, надолго меня ещё хватит? Черт, кажется, не удержался.
— Ну, как насчет боя, Поттер? Не поздно ещё приказать твоему эльфу поменять мою ставку?
— Брось, Шляпа.
— Что ж, всё равно зови домовика. Можно наколдовать полотенец и посмотреть, переплюнет ли девчонка твоего эльфа в домашних чарах? Ставлю на домовика!
— Тебе будет не до смеха, Гарри Поттер, когда твоя палочка окажется у меня!
— Ага! — присоединяется Габриэль.
Шляпа широко, чуть ли не до полей, улыбается:
— Тогда, мисс Делакур, может, заключим небольшое пари? Если он выиграет, оденешься как французская горничная.
Она злобно улыбается:
— Если я выиграю, этот маленький мальчик проведет день в униформе Бобатона — причем в женской.
Протестую:
— Я не хочу в этом участвовать!
— В чем дело, Гарри Поттер? Испугался? Ты знаешь, что проиграешь, — звенит голосок малявки.
— Да ладно, ЭйчДжей. Ты говорил, что этой ледяной суке неплохо бы преподать урок смирения, — добавляет Шляпа. Сестра ахает — я вижу, как на глазах свирепеет Флёр. Полагаю, наша дуэль может начаться несколько раньше.
Ну, хорошо, я в игре.
— Ладно, но тогда к костюмчику должна прилагаться метелка из перьев, и победитель снимется с побежденным, — пошлю копию Сириусу во Францию. Даже если я проиграю, он посмеется.
— Отлично, договорились. Пойдем, Габриэль, похоже, сейчас начнется первая дуэль.
Наблюдаю, как Флёр утаскивает сестрицу, а потом разворачиваюсь к Шляпе. Та отвечает на мой незаданный вопрос:
— Ты зациклен на Краме, но перед ним у тебя ещё четыре дуэли. Отвлекись от него, черт тебя подери, и сосредоточься на своих противниках, или тебе надерут задницу. А ещё мне просто нравится играть у французов на нервах.
— Хотелось бы спросить — почему?
— Я англичанка. Неужели мне требуется другая причина?
Снова пожимаю плечами.
— Полагаю, нет. Если я проиграю, то для фотографий наложу на тебя иллюзию берета.
— Если проиграешь, я тебе этого никогда не забуду.
* * *
Стоящий посреди помоста Седрик несколько нервничает — на него уставился Крам, пытаясь переиграть парня в гляделки. Может, болгарина учили легилименции? Голос Бэгмена представляет дуэлистов. Подчеркнуто громко хлопаю Седрику.
Сила Седрика, скорее всего, в трансфигурации. Хогвартс — традиционно сильнейшая школа в этом искусстве, соответственно, у Бобатона такая же репутация в чарах, а Дурмштранг может похвастать мастерством в темных искусствах и арифмантике. Как бы мне ни хотелось этого признавать, в зельеварении Хогвартс тоже силен, хотя, по моему мнению, с тех пор, как уволился Слагхорн, дела заметно ухудшились. Репутация — это ещё не всё.
Судьей, дабы избежать предвзятости, выступает преподаватель-француз — ну, по крайней мере, ради её минимизации. Когда противники кланяются и начинают расходиться в стороны, толпа взвывает. Судья отступает, и щитовики активируют дуэльное поле, чтобы защитить толпу от случайных заклинаний. Узнаю Билла Уизли — он проверяет поле рядом с Крамом и что-то там добавляет в последний момент.
Три отдельных помоста сделано не просто так — на случай, если на щиты пойдет перегрузка и между дуэлями потребуется переставлять поле. Кроме того, платформы обычно несколько повреждаются и требуют порой починки перед новой схваткой. Всё ведь будет совсем не как в том случае, когда Снейп победил этого идиота-Локхарта при помощи одного-единственного заклинания.
Они практически одновременно поворачиваются, и толпа затихает. Судья пристально оглядывает их обоих и объявляет:
— Начали!
Невилл, Симус и Дин получили по омниокуляру и все сидят в разных местах. Рон до сих пор ведет себя как мерзавец, и я даже не планировал просить Джинни помочь мне, хотя и подарил ей такую штучку раньше. Конечно, омниокуляр — это всё-таки не омут памяти, но кое-какую информацию о противниках собрать всё же удастся. В качестве платы в конце учебного года я позволю своим помощникам забрать омниокуляры себе.
Крам немедленно начинает бой дымчатым заклятьем, которое разделяется на два усика. Узнаю "Дарящее Боль". Один ус разрушается длинной веревкой, которую Седрик посылает прямо сквозь него по направлению к Виктору. Диггори рассеивает остатки проклятия Виктора, пока болгарин уничтожает веревку. Сильные ударные бьют в щит Седрика и чуть его не пробивают. Крам быстро посылает вдогонку ещё два. Диггори "поглощает" одно щитом, а от второго легко уворачивается, параллельно создав... кролика?
Быстроногий зверь стартует по направлению к Краму — интересно, что задумал Седрик? Он его увеличит? Трансфигурирует? Или просто использует как отвлекающий фактор? Его увеличивающее пролетает мимо цели. А разрубающее Крама — нет. Что ж, оказывается, кроличья лапка не приносит особой удачи. Седрик выпаливает разоружающее — ленится и выкрикивает заклинание. Виктор ступает в сторону и швыряет незнакомое мне проклятье. Седрик тоже его не опознает, поэтому ставит щит, в который и ударяет проклятье. Вот теперь я его узнаю! Щит Диггори меняет цвет до темно-синего и полностью перекрывает ему поле зрения. Виктор немедленно выбрасывает пару веревок, пока Седрик спешно избавляется от щита и пытается убрать синий дым, блокирующий ему вид.
Но не успевает. Седрик испаряет одну веревку и пытается уклониться от второй, но та обвивает ему ногу. Виктор тем временем посылает ещё две. До поражения хаффлпаффца остались сущие секунды.
— Давай, Седрик, наколдуй ты ветер! Это же единственная твоя... надежда! — Не успеваю я закончить предложение, как Седрик уже полностью упакован, как подарок на Рождество. Судья-француз удостоверяется, что Седрик не в состоянии продолжать, прежде чем объявить Крама победителем. Толпа одобрительно ревет. Виктор скашивает на меня взгляд; судье приходится напомнить ему, чтобы тот освободил моего приятеля, ученика Хогвартса, от связывающих его веревок.
Он проходит назад, второй раз победно вздымая руки — толпа рьяно отзывается на его движение одобрительными возгласами. Идет мимо меня и громко объявляет на английском:
— Я видел лучшее, что может предложить Хогвартс. И не впечатлен.
— Береги свой рот, Крам. Я запихну твои слова настолько глубоко тебе в глотку, что ты будешь срать ими всю неделю.
— Жаль, что секундантов у нас все-таки нет, Поттер. Тогда у тебя, может, и был бы шанс против младшей сестры Делакур. А может, и нет.
Афина Манос и Эйми Бокурт ступают на свой помост, пока голос Бэгмена подводит итоги поединка. Короткое резюме Бэгмена занимает больше времени, чем сама дуэль. Щитовики рассеивают собранную энергию вокруг первой платформы, в то время как другие проходят вдоль помоста, заменяя поврежденные во время краткой схватки камни.
Сейчас все не как в гонке — роли кардинально меняются. Манос источает уверенность, а вот Бокурт взволнованна. Ведьма из Дурмштранга ловко оставляет позади формальности. Я практически уверен, что Эйми проиграет, хотя ни одного заклятья ещё не прозвучало.
Не успевает Флитвик проговорить: "Начали", — как первое заклятье Манос оказывается на пути к своей цели. Эйми подныривает под него и посылает в Афину пять птичек. Небрежным движением палочки Манос извергает поток огня, сжигающий птиц, пролетевших уже половину пути. Никто случайно не хочет жареной птицы, а?
Ударное Эйми и следующее за ним оглушающее отбрасываются прочь дуэльным щитом, окружившим невооруженную палочкой руку Афины. Эйми уже полагает, что победила, когда её оглушающее соприкасается с рукой Афины, и чуть расслабляется, что позволяет греческой ведьме послать в живот француженки нечто мерзкое. Эйми кричит, падает влево, вцепившись в живот, и посылает проклятье мимо — Афине даже не нужно его блокировать щитом на руке, но та все равно защищается.
Надо отдать Эйми должное. Даже в таком состоянии, испытывая сильную боль, ей все-таки удается подняться на ноги. Неуклюжие движения, фактически, помогают ей увернуться от изгоняющего и последовавших цепей. Веревки наколдовать намного проще, чем цепи. Сейчас гречанка просто красуется перед публикой. Эйми поворачивается, чтобы уничтожить цепь, но вместо того, чтобы окрутить цепью тело Эйми, Афина заставляет цепь обвить как кнут ногу Бокурт. Металлический кнут ранит до крови, и у превзойденной девушки вырывается крик боли, однако со второй попытки ей удается его уничтожить.
Афина времени не теряет — демонстрирует свое искусство, играя с Бокурт. Она повторно накладывает дуэльный шит, но только на руку, и высокомерным жестом предлагает противнице атаковать. Эйми пытается наколдовать элементное, пробуя забросать ее градом, напомнив мне о моем сражении с самозванцем. Её противница раздражена тем, что вынуждена демонстрировать свои искуснейшие щиты, и встречает ледяные шарики стеной огня.
Порыв ветра из палочки ученицы Дурмштранга раздувает пламя — оно закрывает Бокурт обзор. Афина быстро меняет позицию, начиная тем временем сложное колдовство, зеркальное заклинание, — создаёт иллюзорную версию самой себя. Когда огонь затухает, француженка оказывается лицом к лицу с двумя оппонентами, которые идентично двигаются по платформе. Эйми швыряет оглушающее, от которого обе Афины уклоняются. Манос колдует без цвета, не давая Эйми угадать, кто из противников у нее настоящий. Я знаю, что та, кто ближе ко мне, и есть настоящая, и вынужден отдать гречанке должное. Она уворачивается от ударного, фактически подходя к нему ближе — и зеркальная версия кажется настоящей.
Эйми покупается на её уловку, и в результате её впечатывает в дуэльное поле. Афина посылает удар в девчонку из Бобатона, ловит её палочку и опускает Эйми на землю. А потом гречанка делает несколько шагов в сторону и сливается с двойником.
Манос даже не пытается спрятать хищную усмешку — она превосходит противника по всем статьям. Девушка накладывает заморочное, которое на секунду дезориентирует Эйми. Вместо того чтобы покончить с противником, Афина "украшает" Эйми увеличенными зубами и длинными усами, пока Эйми не успела выйти из ступора. Толпа одобрительно кричит. Разоружающее становится практически утешением, однако оно поражает Бокурт с такой силой, что девушку снова впечатывает в поле, лицом в камень. Афина призывает палочку и пристально на неё смотрит, пока Флитвик объявляет ведьму из Дурмщтранга победительницей.
Вместо того чтобы отослать палочку Эйми обратно, Афина кладет её в середину своего круга и сходит с помоста. Чтобы забрать палочку и снять сглазы, Эйми вынуждена прогуляться через всю платформу. Такой прием называют "тропой позора" — обычно победитель показывает таким образом, что противник был для него полным ничтожеством.
— Не слишком-то порядочно, да, Поттер? — комментирует Шляпа.
Соглашаюсь:
— Нет, но я слышал, её изрядно осмеяли за её полёт, и, думаю, она хотела сделать этим определенное заявление.
— Странно. Из-за улыбки у неё на лице мне кажется, что этой суке нравится оскорблять других. Она скандалистка и любит наказывать. Не забывай, ЭйчДжей, я бывала в Дурмштранге и раньше — у них есть неписанное правило. Переводится как "Или ты из Дурмштранга, или ты ноль". А теперь выкинь все из головы и выиграй нам спор.
Встаю со скамейки, направляясь к своему помосту.
— В чем здесь отличие от твоего спора, в который ты втравила Флёр?
— Я не чемпион, ЭйчДжей. Мне безразлично, кто выиграет, а кто проиграет — так и так весело. В этом и разница.
* * *
По дороге Флёр останавливается, чтобы проверить, как там Эйми — француженку уже осматривает Поппи. И если раньше полувейла казалась злой, сейчас она просто разъярена. Стою там, где круги сливаются с дорожкой — жду, пока она не поднимется на помост. По традиции мы должны подойти друг к другу. Судящий этот поединок маг из Дурмштранга разрешает нам сблизиться.
— Как Эйми?
Та шипит в ответ:
— С чего это тебя вдруг заботит?
— Она была вежлива со мной, когда меня ранили, если у тебя вдруг вылетело это из головы.
Её лицо теряет всякое выражение.
Она начинает отвечать, но брошенный искоса взгляд судьи обрывает девушку:
— Хватит болтать! — интересно, он случайно не под влиянием её ауры? На руке мужчины я заметил кольцо — зуб даю, он злится сам на себя. — Ну что, закончили разговоры? Повернитесь и по моей команде расходитесь по дуэльным местам. Палочки наготове и никаких заклинаний, пока я не скажу. Понятно?
