| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
И опираясь на такую дипломатическую поддержку, японцы постоянно ужесточали свои требования, относительно конфликта, с Россией, относительно Кореи. Одновременно отвергая настойчивы требования России, по признанию её интересов в Маньчжурии. И, в конце, концов, японцы выступили с предложением вынести корейский вопрос на решение международного конгресса. Рассчитывая на то, что международное политическое мнение будет на их стороне. В России это сразу поняли и ответили отказом. Что сразу же поставило Россию и Японию на грань войны. А из Нагасаки, собрав всю оставшуюся собственность России, в этом городе, ушёл крейсер "Варяг". По сути, закрыв, существовавшую в этом месте, почти три десятка лет, русскую военно-морскую станцию. Корейский вопрос дорос до того, кто кому предъявит ультиматум. И Япония достигла своего пика в подготовке к войне. И у неё оставалась время, где-то до лета следующего года, когда своего пика, в подготовке к войне, станет достигать Россия[4]. И японцы не выдержали первыми. Отправив свой ультиматум России.
И Николай получил ультиматум, когда находился на борту введённого в строй флота броненосца "Император Александр III". Первого из серии броненосцев отечественной постройки, предназначенного для войны с Японией. И это был вариант броненосца, построенного на основе "Ретвизана", но с дюжиной восьмидюймовыми пушками в казематах, вместо шестидюймовых орудий. Из-за чего он стал длиннее, на четыре с половиной метра, шире почти на метр, и с осадкой на треть метра больше. В результате корабль увеличился в водоизмещении на тысячу шестисот тонн, его машины были на две с половиной тысячи лошадей мощнее, чем на прототипе, котлы, как и на всех кораблях русской постройки были системы Бельвиля, и так же увеличились в числе, на пару. Броненосец нёс несколько больше угля и мазута, в своих угольных ямах и междудонном пространстве. А в остальном его характеристики не сильно отличались от проекта "Ретвизана". И в нём просматривались родовые черты "Князя Потёмкина Таврического", который, из-за пожара, всё ещё не могли ввести в строй. Хотя дефекты в броне были обнаружены раньше, ещё до её установки. Это тоже несколько задержало ввод в строй этого броненосца. Но не настолько критично. И царь рассчитывал получить и этот броненосец к лету следующего года.
Ну а находился царь на этом корабле по случаю его присутствия в Санкт-Петербурге при закладке ещё одно четвёрки броненосцев для русского флота. Формально это были корабли, отличавшиеся от проекта "Императора Александра III" только наличием турбинной установки, вместо паровых машин и полным переходом на жидкое топливо. Ну и поднятой, по проекту, до двадцати одного узла, максимальной скоростью. Но реально, пусть и сразу на четырёх верфях, в том числе и двух на Чёрном море, сразу заказывалось четыре корабля типа "Андрей Первозванный", с восемью двенадцатидюймовыми пушками. С линейно-возвышенным расположением артиллерии. И царь рассчитывал, что ввод в строй "Андрея Первозванного", "Императора Павла", "Евстафий" и "Иоанна Златоуста" вызовет фурор в мире. И заставит пойти все страны на линкорную гонку вооружений. Но царь был готов пойти дальше.
И он как раз объяснял Сандро своё видение "суперлинкора". Ещё более мощного корабля. С хорошей скоростью хода. Толстым, разнесённым бронированием. Созданным по принципу "всё или ничего". И этим бронированием, защищающим только жизненно важные части корабля. В том числе и от падения тяжёлых снарядов сверху. С пушками, в пятнадцать или шестнадцать калибров, способными стрелять за горизонт и приборами, позволявшими ещё и попадать на такой дистанции. И что все последующие корабли в России необходимо будет строить такие. И именно в этот момент царю и сообщили, что получен ультиматум от японцев. С требованием или полностью покинуть территорию Кореи, передав японской стороне лесную концессию, или же Япония вынуждена будет начать войну. И царь только уточнил, у министра иностранных дел Нелидова, который лично прибыл к царю, с этим документом, о сроках ультиматума, и тут выяснилось, что японцы не указали срок. И Николай, усмехнувшись, ответил:
— Тогда ждём. Пока ответ не даём, посмотрим, что наши оппоненты предпримут ещё. Как далеко они готовы зайти. Нам нужно потянуть время.
— А что отвечать японцам? — тут же решил уточнить министр. На что царь, пожав плечами произнёс:
— Отвечайте, что у нас праздники, святки, ответить не можете, царь занят. Пусть ждут, — и, повернувшись, к генерал-адмиралу, тихо добавил, — Сандро, ускорь, насколько можно, проход кораблей и судов, с важными грузами. Последние, мимо берегов Японии лучше проводить в сопровождении боевых кораблей. Времени у нас осталось мало. Действительно очень мало.
Интерлюдия
Япония была бедной страной, очень бедной страной. Это чувствовалось даже в императорском дворце. Где, ближе к середине, зима тоже была весьма холодным временем года. Пусть в Токио обычно и не выпадал снег. Но всё равно в лишённых обогрева, собранных буквально из бумаги и реек зданиях царил холод. Так что японцы, живущие в весьма скромной, можно сказать откровенно бедной, даже в жилище императора, не стоило купаться в роскоши, когда вся страна ради победы жертвует всем, обстановке спасались от холода как могли. И спасением тут служили только котацу. Традиционное японское средство, чтобы согреться. Представлявшее собой низкий столик, с пологами из плотной ткани. Под столешницу подкладывается металлическая корзина с углями или раскалённым камнем. Под пологи кладут подобие толстого ковра, увы, традиционные циновки из травы тут были бесполезны, и подушки. На них и располагаются, желающие согреться японцы. Оставляя снаружи котацу только головы. И японский император поздним холодным вечером направлялся к себе, чтобы, наконец то согреться под своим котацу. После тяжёлого дня. У него на приём снова были министры правительства и военные, которые настаивали на том, чтобы принять политическое решение на начало войны с Россией. Разорвать с ней дипломатические отношения и начать мобилизацию, с последующей высадкой армией в Корее, и ударом флота, по главной базе русского флота. Военные опасались усиления, как русской армии, так и флота.
И император Хирохито понимал их опасения. Но его настораживало другое. Четыре корабля, два построенных в Великобритании броненосца, "Сагами" и "Суво", и два броненосных крейсера итальянской постройки, "Касуга" и "Ниссин"[5] ещё находились в водах Европы. Только собираясь преодолеть путь в Японию. И возле них постоянно находились русские корабли, броненосцы и крейсера, буквально следуя за ними по пятам, угрожая их уничтожением, как только прозвучит первый выстрел. А так рисковать микадо не хотел. Плюс русский император, так и не дал ответа на последние, категоричные японские предложения. На все запросы японских дипломатов из Санкт-Петербурга приходили уклончивый ответ, с просьбой подождать. Так как в России праздники и царь занят.
Это очень сильно напоминало ту обидную, для самолюбия любого японца, а уж тем паче лично микадо, когда он ждал на палубе встречи с тогда наследником русского престола, и так её и не дождался. По этому Хирохито решил для себя, как только новые и ещё не совсем достроенные корабли, достигнут японского порта, он даст политическое решение на начало войны с Россией. Но не ранее. О чём он и поведал сегодняшним просителям.
А ситуация действительно была весьма угрожающая. Микадо знал, что совсем недавно четыре русских малых броненосца прошли Цусимским проливом, после чего взяли курс на Владивосток. Будучи встреченными русскими крейсерами, вышедшими для этого из Владивостока. И как понял микадо, крейсера в проливе не задержались. А рандеву состоялась в определённое этими северными гайдзинами время и в определённом месте. Демонстрируя выучку флота гайдзинов. Плюс четыре их старых и малых броненосца уже находились в Южно-Китайском море. Как и два парохода, везущих дюжину миноносцев. Сильный отряд их флота сопровождал японские корабли. И должен был появиться в Жёлтом море одновременно с ними. А значит, должны были успеть усилить их флот перед войной. Плюс в Сиаме находились два малых броненосца и два бронепалубных крейсера. Которые тоже могли уйти в Порт-Артур. Ну и в портах Испании, к переходу на Тихий океан готовились, купленные у этой страны корабли. Броненосец и шесть контрминоносцев. Которые, к сожалению, не получилось приобрести для японского флота. И к ним присоединился, пришедший с Балтики, бронепалубный крейсер. Это всё не делало флот гайдзинов сильнее японского, но все знали, что на Балтике уже входят в строй новейшие броненосцы, которым японский флот ничего не мог противопоставить.
И усиливался не только флот гайдзинов. Японские моряки были уверены, что внезапным, сокрушающим ударом, подобным удару катаны, смогут нейтрализовать флот гайдзинов. Чему способствовало и то, что семь купленных в Чили и Аргентине кораблей уже вошли в состав флота. Шесть броненосных крейсеров образовали следующих, после сформированного из бывших китайских канонерских восьмого отряда, девятый боевой отряд. Причём там четыре броненосных крейсера "Ивами", "Хидзэн", "Танго" и "Ики"[5] были однотипными "Касуге" и "Ниссин". А ещё два "Цугару" и "Асо", были броненосными крейсерам обычного типа. А не почти броненосцы, как те шесть кораблей итальянской постройки. И именно девятый отряд, совместно с шестым отрядом, в составе крейсеров "Идзуми", "Сума", "Акицусу" и "Чиода" и куда вошли купленный у Чили бронепалубный крейсер "Судзуя" и авизо "Яэяма", из состава обороны базы флота в Йокосука, образовали четвёртый флот[6]. К которому присоединилось несколько отрядов миноносцев. И этот четвёртый флот вошёл в состав Объединённого флота. Шестой боевой отряд в составе третьего флота сменил восьмой боевой отряд. Ну а "Яэяму", в Йокосуке сменил миноносец "Котака". При этом для охраны военно-морского района Мако, на Пескадорских островах, в Формозском проливе, должны были использоваться канонерские лодки "Сёко", трофей войны с Китаем, "Банджо" и блокшив "Рюдзё". При поддержке двадцать второго отряда миноносцев. В состав, которого вошли самые старые и маленькие японские миноносцы. С "1-о" по "4-ый" и трофейный, бывший китайский "28-й"[7].
А после поражения своей армии, этому флоту гайдзинов, только и останется, что уйти. И тогда гайдзины заплатят за всё, и за унижения, и за страдания, когда народ отдавал последнее, ради усиления армии и войны с ними. Контрибуция с России должна будет компенсировать всё, и дать процветание стране Восходящего Солнца. Но помимо флота, эти северные гайдзины, пользуясь тем, что их железная дорога функционировала, стали пересылать сюда войска из Европы. А это уже грозило большими неприятностями.
Хотя как объяснили Хирохито, из-за того что дорога не была достроена вокруг озера Байкал, и возить составы приходиться с помощью паромов, а зимой навигация из-за льда вообще прекращалась, то русские могли проводить всего пару эшелонов в сутки. Из-за чего гайдзины не могли усиливать свою армию не больше чем на дивизию в месяц. И такое положение должно было сохраниться до осени следующего года. После чего дорога должна была начать работать в полную силу. И гайдзины смогут перебрасывать по два корпуса в месяц. Так что у Японии, на возможность победы в войне оставалось не так-то уж и много времени. А русские везли войска и пароходами. Сами тоже готовясь к войне. И если верить его другу маркизу Ито и офицерам, лично общавшихся с царём, то это был опасный враг. Всё осознающий, целенаправленно идущий на схватку и нацеленный на победу. Хотя и не собирающийся уничтожать страну Восходящего Солнца. Хотя его подданные были уверены в обратно. И Хирохито не собирался их разубеждать. И говорить, что царь готов дать гарантии, что в случае неудачи, это не станет катастрофой для Японии. Её не сделают колониями европейских государств. То чего так боялись японцы.
В этом момент он проходил переходами мимо помещений принцесс и услышал их голоса. И подойдя к двери комнаты, микадо посмотрел в приоткрытую дверь. Как и следовало ожидать, его дочери, принцессы Масако и Фусако, грелись под котацу. Обсуждая стоявший на столешнице подарок царя старшей из принцесс, Масако. И эти, не просто, часы резко денонсировали с обстановкой императорского дворца. На фоне не то, что аскетичной обстановки, да что там говорить, откровенной бедной, эти часы были вызывающе роскошны. Выглядя не столько изящно, как богато. Эти часы, с искусственным бансай, в виде цветущей сакуры, буквально кричали, что их предыдущий владелец богат. Причём не просто богат, а до неприличия богат. Да сами часы отлично имитировали японскую культуру, с её изяществом, вниманием к деталям и иносказанностью, но не один японский мастер не рискнёт так демонстрировать откровенное богатство. А иносказанности в этом подарке царя хватало. Только то, что подарок украшался бансай, пусть и искусственным, делал намёк, что этот гайдзин претендует на руку его дочери. Что Хирохито не мог терпеть ни как отец, ни как японец. А значит было необходимо победить.
И Хирохито был изначально против этого подарка. Но дочери он понравился. И Масако просила оставить ей эти часы. И понять её было можно. Часы были отличные, лично бы такие дочери подарить не смог бы[8]. И микадо тихонько отошёл от двери и направился в своих покои, чтобы и самому забраться под приготовленный для него котацу, дабы там хоть немного, но согреться.
3
А в тоже время, В Царском селе, царь сидел у себя в кабинете и смотрел на заснеженный парк, наблюдая, как от холода, друг к другу жмутся, на ветке возле пустой кормушки, синицы. Но в натопленном Александровском дворце было жарко. Жарко настолько, что Николай расстегнул верхние пуговицы мундира. Собираясь поработать с документами. Благо что, от настоятеля Киево-Печерской лавры, пришёл отчёт, о готовности иконы. И о том, что она, сразу по освещению, будет литерным поездом, по личному приказу царя направлена в Порт-Артур. Ну и Николай распорядился как можно быстрее доставить икону в крепость. Останавливаясь для молебна в её честь, только на станциях где будет происходить смена паровоза. А потом, как только смена произойдёт мчаться дальше на восток до следующей станции. Ну а по льду Байкала везти её открыто на санях, так что бы идущие по льду войска её видели.
А началась эта история десятого декабря одна тысяча девятьсот четвёртого года, когда к настоятелю лавры обратился, пришедший из Бессарабии, матрос Феодор Катанский, участник обороны Севастополя. Что бы рассказать о видении, явлении ему во сне Богородицы. Которая сама лично и поведала матросу, что вскоре Россию ожидает тяжёлая война, приказав изготовить явленный образ и отправить икону в Порт-Артур, обещая победу, помощь и покровительство в сражениях. Если сей образ утвердится, в стенах города. В видении Святая Дева стояла на берегу залива, держа в руках плат, с сиреневой каемкой, на коем, было изображение лика Спасителя. Хитон богородицы был синей, верхнее одеяние — коричневым. Ногами Богородица попирала обнаженные и обоюдоострые, отточенные, но сломанные мечи, а над её головой ангелы в облаках держали царскую корону. Эту корону, венчала другая корона, образованная перекрещивающими радугами и крестом наверху. С правой стороны над ликом Богородицы находился Михаил, держащий хоругвь. А слева Гавриил, держащий белые цветы. Выше Пресвятой Девы были облака, на которых восседал сам господь Бог, с серафимами подле него. А над господом Богом сияла надпись: "Да будет едино стадо и един Пастырь". Позади девы Марии на берегу, в тумане, был виден горящий город. Его-то и осеняла Пресвятая Дева изображением лика Христа. И было явленно, что если эта икона окажется в храме Порт-Артура, то Россия восторжествует над Японией, а русское воинство получит победу[9].
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
