Как изгибали сталь

Другой, военный врач на Дальнем Востоке, одним из первых подпольно занимался нетрадиционными методами лечения. Это как раз пришлось на пору Кашпировских и Чумаков, дававших сеансы массового гипноза по телевидению. Борис Васильевич, назовем его так, самостоятельно овладел методами гипноза, изучил акупунктуру, мануальную терапию. Военно-медицинское руководство объявило все эти методы шарлатанством и категорически запретило военным врачам заниматься нетрадиционными методами лечения. Подпольно и я прошел курс акупунктуры, и после одного сеанса иглоукалывания бросил курить. Люди с радикулитом выходили от нашего доктора обновленными.

После одного выступления заезжих гипнотизеров Борис Васильевич с трудом получил у командования части разрешение дать сеанс личному составу, чтобы показать возможности человеческого организма. Все с раскрытыми ртами смотрели на молодых людей, которым на сцене было предложено заняться тем, чем они занимались в детском саду. Водитель из автороты начал катать по полу воображаемую машинку, писарь из отделения кадров сидел и чинно рассматривал картинки в книжке. Затем каждому из загипнотизированных Борис Васильевич проткнул ладонь иглой для сердечных инъекций. Длинные такие иглы, которые он держал в пробирке со спиртом. Только один человек сказал, что его, кажется, комар укусил в руку. Другому солдату доктор дал в руку тонкостенный стакан, налил в него воды и включил кипятильник. Солдат спокойно стоял и смотрел, как кипит вода. По просьбе зрителей кипятильник был отключен. Никаких ожогов и покраснения кожи на руке. Таким образом, он практически доказал, что под гипнозом можно делать операции без наркоза. Затем Борис Васильевич босиком ходил по разбитому стеклу, ложился на него спиной и не получил ни одного пореза. После этого сеанса даже командование стало лечиться нетрадиционными методами у Бориса Васильевича. К сожалению, Борис Васильевич погиб, нелепо и случайно. Почему так получается, что талантливым людям отводится небольшой срок для их таланта?

Другой мой товарищ был призван на два года с должности заведующего хирургическим отделением клиники и назначен врачом пограничной мотоманевренной группы (можно назвать ее батальоном, хотя некоторые армейские товарищи под этим названием подозревают две-три мотострелковые дивизии, усиленные танковой дивизией с авиационным прикрытием). По-русски сказать, это если подполковника медицины гражданской службы назначить старшим лейтенантом медицинской службы в армии. Таких асов войска не видели. На коленке операции делал (не на коленном суставе, а в смысле блоху на коленке подковал). Он со мной посоветовался:

— Николай, оставаться мне в кадрах армии или вернуться в гражданскую хирургию?

Что ему посоветовать? Как войсковой патриот, я должен был посоветовать ему остаться в войсках. Кем он будет? Талант его заметят. Но он будет долго пробиваться, чтобы его перевели в окружной госпиталь и там добиться соответствующей его должности и закончить службу в звании подполковника. Сказал ему:

— Сергей, езжай домой, я верю в твое будущее.

Через несколько лет он составил серьезную конкуренцию знаменитому Елизарову в области травматологии. Пробиться там невозможно. У Елизарова кольцевые аппараты и, в основном, только на конечностях. У Сергея аппараты — плоские. То есть, их можно ставить куда угодно. Очень трудно представить елизаровский аппарат на ключице. Это будет круг диаметром метра полтора-два, и тело ваше проткнут насквозь. Неизвестно, чем это обернется. А плоский аппарат носится под одеждой незаметно, хоть на ноге, хоть на пальце, хоть на ключице.

На моих глазах Сергей согнал одного своего пациента с крыши гаража, заставил снять штаны, осмотрел аппарат, подтянул винт и погрозил пальцем.

— Ну не волшебник же я, — сказал он, — если нога снова сломается, ее же труднее будет вылечить.

Об этом враче районной больницы ходили легенды. К нему привозили людей на носилках, а через пару месяцев они самостоятельно уезжали домой. Единственное условие лечения — ношение аппарата на территории района, иначе — снятие аппарата. По-другому нельзя. Аппарат не запатентован. Предлагают — бери в соавторы, в два счета запатентуем. Товарищ мой ни с кем не стал делиться и мучился почти десять лет, пока запатентовал изобретение, имея на своем счету около четырех сотен излеченных больных.

Однажды, при мне с Сергеем мило поздоровалась такая красивая девушка, от которой, честно говоря, глаз нельзя оторвать. Да и приятель мой парень симпатичный. Я понимающе улыбнулся, а мой товарищ говорит:

— О ней я тебе говорить ничего не буду, не поверишь, жена расскажет.

Его жена рассказала такую историю. Приходит в клинику девушка, на лицо красавица, а ноги колесом. Для девушки это величайшая трагедия. Доктор, вылечите. А у Сергея принцип: лучшая операция — это не сделанная операция. Никакие уговоры не помогают. Вызвал родителей, объяснил, что для исправления дефекта надо делать восемь переломов на ногах. Очень сложная операция. Родители плачут, но говорят, — доктор, помогите. Девчонка заявила, что если ей не сделают операцию, то она повесится на воротах клиники и напишет письмо, что в ее смерти виноват доктор. Додавили доктора. Взял у всех письменные заявления и сделал операцию. Выправил ноги и удлинил девчонку на полтора сантиметра. Сделал человека счастливым.

Когда я в недавнем разговоре по "скайпу" напомнил Сергею об этом случае, он засмеялся и сказал, что эта девушка подавала на него в суд с требованием материальной компенсации за перенесенные ею страдания, так как для выправления ног пришлось ломать кости, естественно, под наркозом.

— Зачем ты это сделала? — спросил Сергей пациентку.

— Ну, мне тоже деньги нужны, — просто сказала она.

Даже трудно сказать что-то по этому поводу.

Как травматолог, Сергей использовал и нетрадиционные методы. Однажды привезли совершенно разбитого в аварии мужчину. Счет шел на минуты. Времени на определение метода анестезирования не было. Ошибись в применении наркоза и одним крестом на кладбище будет больше. (Пусть врачи не обижаются, если я излагаю что-то не по-медицински, не специалист). Воскресенье, время вечернее. Никого под рукой нет. Камфара. Привел человека в себя, поговорил и усыпил при помощи гипноза. Операция без наркоза. На следующее утро пациент просыпается, спрашивает:

— Доктор, долго я в реанимации провалялся?

— А не был ты в реанимации, только вчера операцию сделали, — ответил Сергей.

Этого человека я сам видел. Живой, здоровый, хотя по всем показателям, среди нас его могло и не быть, и никто бы не обвинил в этом Сережу.

Другой случай. Мальчик сломал ключицу. Острый край кости мог повредить артерию. Нужно оперировать. Общий наркоз для ребенка чреват последующими осложнениями. Остался один вариант — гипноз. Родители не возражают. Операция без наркоза. Приходит Сергей на следующий день в клинику, а ему докладывают, мальчик не шевелит рукой. Узнай кто, что операция без наркоза, а в результате неподвижность руки — врачебной карьере конец. Мысленно прошел всю операцию. Сделано все правильно. Пришел в палату, спрашивает своего тезку:

— Ты почему рукой не двигаешь?

А маленький Сережа отвечает:

— Вы мне не разрешили рукой двигать.

— Ну, так двигай же, черт тебя возьми!

Нормально рука двигается.

Так что на границе не только "Джонсон и Джонсон" заботятся о нашем здоровье. В академии наш главный врач лечил народными средствами. При простуде все полоскали горло керосином, помогало лучше, чем "Бромгексин", а для мужчин все препараты со словом "бром" были строго противопоказаны. При ушибах и других болях ставил пчел, которые жили у него в банке в нижнем отсеке холодильника. Медпрепараты назначал микродозами. И болящих у нас было очень мало.

Ностальгия

Вся Россия больна ностальгией,

Вспоминают умильно царя,

Кто террор назовет терапией

И большие в тайге лагеря.

Кто-то горло лечил керосином,

Кто-то улей занес на балкон,

Кто-то лечится лампочкой синей,

Кто-то сиднем сидит у икон.

Кто-то вспомнит икру в магазинах,

Море водки, цена — три рубля,

Продавщица, красавица Зина,

Материлась, ну сущая бля.

Футболисты у нас чемпионы,

Первым в мире был русский хоккей,

Физкультурников шли легионы

И болельщики разных мастей.

Как летали мы первые в космос

И ловили на танцах стиляг,

Под подушками прятали комикс

И в наушники слушали "шляг".

Мы над ними сейчас улыбнемся,

Но и наши промчатся года,

Может, так же и мы соберемся,

Посудачить, чья слаще вода.

У нас как всегда. Возьмись откуда-нибудь Ломоносов, Иванов, Ленин или еще какой-нибудь гений, их нормально зачислят в разряд сумасшедших и слушать никто не будет. Но если появится не совсем грамотный Свенсон, Гейдельберг, Смит, Маркс (пусть не обидятся однофамильцы этих людей), то их осыплют золотом и будут говорить, что наши-то дураки до этого дойти не смогут. Наши-то все могут, им бы только не мешали и руководство было потолковее, из русских, или пусть не из русских, но из истинных патриотов России. Чтобы не они прислушивались к тому, что говорят на Западе о России, а чтобы Запад прислушивался к тому, что о них в России говорят.

О Дальнем Востоке можно говорить очень много и все в превосходной степени. Если рыба — так рыба. Если зверь — так зверь. Если дороги — то такие дороги, которые снятся по ночам через много лет. Скорость машин измерялась в ЖУС или ЖУМ (жопоударах в секунду или в минуту).

Служба была нелегкая, но воспоминания остались только хорошие. На моих глазах и при непосредственном участии смягчалась обстановка на границе. Китай и Россия становились более открытыми друг перед другом. Особенно большие перемены происходили в Китае.

Провозглашенный китайской компартией курс на модернизацию социалистического хозяйства всколыхнул весь Китай. Коммуны (по-нашему — колхозы) приказали долго жить. Всех крестьян наделили землей, хотели они этого или не хотели. Кто не хотел — тот продал свою землю и уехал в город или на вырученные деньги купил автобус или автомашину и занялся частным извозом. Кто хотел — тот прикупил себе земли для посевов или под пастбище.

Крестьяне стали заключать договоры с государством на поставку зерновых или других продуктов. По плану — одна цена, сверх плана — цена много выше. Отдельные крестьяне стали кооперироваться в производстве тех или иных видов продукции. Получалась естественная коллективизация хозяйств, вызванная объективной необходимостью. Это уже не насильственная и не всеобщая коллективизация. За коллективизацией будущее, но не такой, если ты не колхозник, то ты враг социализма. Хочешь работать один и пользоваться результатами своего труда? На здоровье. Но если кто-то хочет с кем-то объединиться, пожалуйста.

В китайских магазинах появилось все. Начали поступать иностранные товары. Китайские производители стали копировать иностранные образцы, добавляя в фирменное наименование, известное во всем мире, что-то свое. Например, пишут не "Kent", а "Kemt", вместо "Adidas" — "Adadis". Все как у аналога, а не то. Пусть качеством похуже, но зато как у других. И не придерешься, что для рекламы используются мировые марки продукции.

Наши еще только прицеливались, не подорвет ли это основы социализма, а китайцы под красным флагом шли к рынку семимильными шагами. Иногда недооценка возможностей соседа играет злую шутку.

У нас тоже происходили перемены. Мы были заражены гигантоманией. Делали самое большое, а мелкое бросали. Сейчас все промышленные и сельскохозяйственные гиганты на боку лежат. Занялись бы как следует кооперацией производства, и не надо было делать огромного цеха для производства каких-нибудь шпилек для танка или резиновых пятачков для стиральных машин. С этим могла бы справиться любая мастерская в любой деревне и прислать на гигант машиностроения необходимое количество деталей. Везде нужно подходить разумно к организации производства.

Куда у нас делись те маленькие животноводческие фермы, которые были практически в каждой деревне? Свезли всех на большое подворье, и в маленьких деревнях делать стало нечего. Стали вымирать деревни.

Лет пять назад довелось мне побывать на месте, где стояла деревенька моих родителей. Даже следов от домов не осталось. И кто-то тополя срубил. Кому они мешали? Речка осталась, да рыбу в ней почти всю аммиаком потравили. Плотину снесли и мельницу разобрали. Плотина всегда поддерживала нормальный уровень воды в реке, а теперь она обмелела. Как будто орда варваров пронеслась.

Примерно в это же время и на Дальнем Востоке случилась такая же история.

Жили-были старик со старухой на берегу, нет, не Синего моря, а на берегу реки Амур. И были они последними жителями некогда большого казачьего села, названного по фамилии одного из сподвижников генерала Муравьева-Амурского — сотника Перемыкина.

Место для села выбиралось действительно знающими людьми: возвышенный берег, заливные луга, пахотные поля, к селу примыкает смешанный лес, рыболовные угодья на реке и на четырех озерах. Между селом и озерами, в низине, был устроен погост.

Река и лес давали обильное кормление людям. На Дальнем Востоке все большое. Если рыба, то крупная. Если карасик, то по пять рублей. Если зверь, то дикий и здоровый. На полях колосилась рожь, росла соя, а на огородах, несмотря на свирепые морозы зимой и близкую к поверхности вечную мерзлоту, выращивались различные овощи. С соседями — китайцами отношения были неплохие, велась обменная или товарно-денежная торговля, в селе люди жили зажиточно, при необходимости выписывая для себя товары из Благовещенска или из приграничного китайского городка Хэйхэ.

В селе находился и пограничный казачий пост, охранявший границу с Китаем. Недалеко от села, на высоком утесе был поставлен зеленый деревянный крест в память сотника Перемыкина. В экспедиции Муравьева-Амурского сотник был казначеем. Однажды, проверяя кассу, он обнаружил недостачу нескольких рублей. Проверил еще раз. Недостача. Будучи человеком кристальной честности, Перемыкин застрелился. Независимая проверка отчетности не выявила никаких недостач. А человека уже не было. Поэтому и назвали ближайший сторожевой пост по его фамилии. А зеленый крест виден с Амура издалека, и каждый год краска на нем обновляется местными жителями.

Места в этих краях особенные. Воздух всегда чистый и прозрачный. Если находишься на возвышении, то невооруженным глазом можно увидеть так далеко, что сознание человека отказывается верить в то, что на такое расстояние можно видеть. Ночью на небе так много звезд и они так четко видны, что создается ощущение, что звезды в этих краях намного ниже, чем в других районах мира, и человек находится ближе к космосу, чем космонавты, летающие как бы в стороне от космоса.