Темноволосая, темноглазая, кожей того цвета, который на родине Тааса получался при смешивании кофе со сливками, Ийра Вен-Верос была типичным представителем генетической линии кукловодов. Собственно, ее куклы находились тут же рядом, ожидая возвращения своей хозяйки, и бесшумно воздвиглись слева и справа от хрупкой фигуры в простом черном платье, предупреждая о неприятных последствиях нежелательного приближения.

Это свойство было родственным способности Вивис работать с фантомами, но позволяло управлять обособленными автономными объектами, и изначально использовалось в медицине, как помощь при травмах, повреждающих собственный второй контур пострадавшего. Потом применение расширилось на военные действия, решив проблему восполнения живой силы посредством создания биомеханических солдат, о правовом статусе которых, впрочем, до сих пор велись ожесточенные споры.

Молекулярное конструирование могло построить практически все: скелет, мышечный корсет, внутренние органы, кровеносная система, даже нервная, но не более. Разум, как таковой, не желал поддаваться моделированию. А безмозглыми куклами можно было эффективно управлять только в количестве одной-двух. Технологический прорыв случился, когда научились снимать слепки уже готовых, сформировавшихся сознаний, и помещать их в искусственные матрицы. На роль доноров подходили любые половозрелые социализированные особи и, как правило, эта процедура хорошо оплачивалась. Единственным неприятным моментом было то, что проводить ее требовалось с очень большими перерывами, чтобы сознание донора успевало полностью восстановить все связи.

Однако ходили слухи... Сам Айден никогда не выбирал, верить им или нет, но исключать саму возможность было бы глупо. И теперь, глядя на кукол Ийры, он поневоле задавался вопросом, выращены ли они на фабрике или же добровольно отказались от собственного, пусть и изначально ущербного сознания, чтобы служить своей госпоже.

— Обычно сюда приходят, чтобы зализывать душевные раны. Только разве вы когда-либо слыли страдальцем и мучеником?

Вряд ли она рассчитывала оказаться настолько откровенной. Скорее, хотела уколоть своего собеседника, но даже это говорило о многом. Например, о том, что Ийра Вен-Верос, несмотря на посещение Залов отдохновения, все еще испытывает массу разных чувств, причиняющих ей неудобство. Заставляющих стыдиться самой себя и, соответственно, защищаться там, где на нее никто и не собирается нападать.

— Совсем не обязательно страдать, чтобы нуждаться в освобождении. Рутина, скука и беспросветность тоже способны причинять боль.

В черноте глаз Ийры пыхнули искры. Они тут же благополучно угасли, но Айден успел понять, что ответный выпад успешно поразил совершенно незапланированную цель.

— И насколько сильно вы скучаете?

Так на него никто и никогда не смотрел, словно желая одновременно вывернуть наизнанку и заключить в объятия. Что-то похожее иногда проскальзывало в манерах лорда-смотрителя, но по сравнению с дочерью то были только всполохи на горизонте, а не костер, вот-вот собирающийся залить пламенем все вокруг.

В эти мгновения она была раскрыта куда больше, чем в зоне рассеивания, о чем, наверное, и не подозревала. Она была уязвима, как никогда, и кто-то другой на месте лорда-претендента непременно воспользовался бы этим обстоятельством, получая пусть не искреннего союзника, но послушный ресурс.

Айден пессимистично полагал, что, в конце концов, вынужден будет поступать и так тоже, но сейчас, пока еще остается возможность побыть самим собой...

— Недостаточно, чтобы начать делать глупости.

Темные глаза сузились, чтобы скрыть новые вспышки. Миг слабости прошел, и перед лордом Кер-Кален снова стояла не отчаявшаяся и обессилевшая женщина, а имперская леди.

— Уверена, что многие каждое утро молятся о том, чтобы вы продолжали скучать. И каждый вечер возносят хвалу за то, что их мольбы были услышаны.

* * *

Делать выводы на базе догадок — весьма неблагодарное занятие, и Айден давно ощутил это на собственном опыте. Да, со стороны его решения и поступки выглядели тщательно продуманными и предугадывающими естественный ход событий, но на самом деле куда чаще он опаздывал, чем опережал. И в некоторых случаях только врожденный изъян, намертво блокирующий эмоции лорда-претендента от внешней среды, помогал сохранять лицо. Позволял казаться осведомленным тогда, когда все происходило ровно наоборот. Однако картина, явленная вниманию Айдена несколько минут назад, настоятельно требовала объяснений, хотя бы даже полностью выдуманных.

Ийра Вен-Верос явно была чем-то обеспокоена. Возможно, расстроена и разочарована. А учитывая сопутствующий накал страстей, причина волнения, похоже, скрывалась где-то в личном периметре дочери лорда-смотрителя. Но что могло нарушить равновесие ощущений одной из самых спокойных и рассудительных леди Империи?

Кто-то списал бы происходящее на смятение чувств, свойственное женщинам в определенные моменты их жизни. Кто-то злорадно отметил бы, что Ийра наконец-то нашла для себя предмет вожделения, но тот не согласился с предложенной ему ролью. Кто-то посетовал бы на отсутствие глобальных политических событий, лишающее молодежь достойной сферы применения своих способностей и возможностей. Все эти варианты имели право на существование, но каждый из них в отдельности вряд ли мог добиться устойчивого и столь яркого эффекта. А представить, что стечением случайных обстоятельств они вдруг составили сумму...

Нет, слишком маловероятно. К тому же, глазам Айдена было представлено свидетельство, порождающее сомнения, пока еще неясные, но очень и очень обоснованные.

Куклы леди Ийры.

Во-первых, они были совершенно идентичны по своим характеристикам, доступным к всеобщему обозрению, что говорило о принадлежности к одной партии.

Насколько лорд-претендент знал принцип работы кукловодов, обычно те предпочитали сочетать в подконтрольных группах объекты с взаимодополняющими, но не дублирующими качествами. С одной стороны, это диктовалось требованиями эффективности, с другой существенно упрощало жизнь самому кукловоду, потому что когда каждый канал связи уникален, их очень трудно спутать, следовательно, шанс на ошибку минимален, а в условиях силового столкновения решающее значение может иметь каждый миг промедления.

Ийра Вен-Верос пренебрегла жизненно важными для себя правилами? Факты недвусмысленно указывали на это, но тем самым только заостряли вопрос о причине происходящего, плавно подводя Айдена к тревожному "во-вторых".

Сбой в действиях кукол не мог быть случайным. Всего лишь пара крохотных помарок в синхронизации движений, еле заметное запаздывание в исполнении команд, прошли бы мимо внимания самого искушенного наблюдателя, но Айдену, можно сказать, бросились в глаза. Потому что сопровождались вспышками раздражения, все еще выплескивающимися наружу. Такой неосознанной несдержанностью грешили все посетители Залов отдохновения, особенно те, кто приходил в зону рассеивания по необходимости.

Совершенно новые куклы. Нетренированные. Взятые наспех. И это не плановая замена, ведь тогда часть кукольной свиты обязательно оставалась бы "старой" до момента полной адаптации новичков. А значит, прежние подопечные леди Ийры...

Да, скорее всего, перестали существовать.

Физическое уничтожение кукол было возможно только в двух случаях: либо выявлялся какой-либо дефект, но это, как правило, происходило еще до поступления их к хозяину, либо они отыгрывали свою роль до конца. В самом полном смысле.

Итак, вся предыдущая группа мертва? Без сомнения. Весь вопрос, почему. Вернее, что же такое случилось, чтобы дочери лорда-смотрителя пришлось пожертвовать личными телохранителями? Несмотря на спорную этическую подоплеку взаимоотношений кукол и кукловодов, последние все же были привязаны к первым больше, чем хотели бы того сами. И разрыв связей, особенно насильственный, проходил слишком болезненно, чтобы менять набор игрушек по прихоти или капризу.

Неужели, покушение? Но тогда эмоциональный фон Ийры Вен-Верос был бы куда более напряженным, а в действительности она больше злилась, чем переживала. И не испытывала страха. Ни в малейшей степени. И вывод можно сделать только один: в том, что случилось, леди-кукловод принимала участие осознанно, с определенными целями, по заранее составленному плану и, разумеется, не посвящая в свои действия широкий круг лиц. Возможно, вообще никого. А самое главное, эти события были достаточно опасными, чтобы...

— Блистательный лорд уделит несколько минут своей менее удачливой родственнице?

Залы отдохновения окружала целая паутина галерей и переходов, позволяющих при желании приходить и уходить исключительно наедине с собственными мыслями. И завсегдатаи зоны рассевания уважали друг в друге такую потребность, но особого труда в определении чужого маршрута никогда не было. И если кому-то, во что бы то ни стало, захотелось попасться тебе на пути...

— Рад вас видеть.

В данном случае множественное обращение не было ни данью вежливости, фигурой речи: информационные периметры леди, окликнувшей Айдена, уже довольно долгое время были плотно переплетены еще с двумя аналогичными конструкциями.

За глаза их называли Триумвиратом и предпочитали не задумываться над причинами, сведшими вместе одну женщину и двух мужчин настолько близко, что все они добровольно сплели свои сознания. Впрочем, инициатором этого явно выступала именно Ками Кер-Ома, а не ее чаще всего невидимые, но постоянные спутники. И действовать в данном направлении наследницу одной из семей общего рода заставила обыкновенная зависть.

Сначала это было восхищением. Искренней и милой детской восторженностью, почти влюбленностью, побуждавшей к прекрасным порывам. Айден никогда не анализировал увлеченность Ками ее старшей родственницей, но признавал: Айзе могла смущать умы, даже не замечая этого. Сестра будущего лорда-претендента неизменно становилась одной из лучших в том, за что решала взяться, и никогда не придавала значения своим достижениям, а напротив, покоряя очередную вершину, просто перелистывала страницу и начинала новую главу. Сильная, решительная, целеустремленная, успешная — отличный пример для подражания. А пара лет разницы кажется целой пропастью в том нежном возрасте, когда как раз и полагается влюбляться без взаимности. Пропастью, только увеличивающей восторг от полета или падения.

Ками Кер-Ома тоже подавала надежды и мечтала о военной карьере, такой же, как и у своего кумира. Но государственная необходимость, подкрепленная высочайшим повелением, разрушила девичьи планы, назначая ту, что рвалась на передовую, в самые дальние из тылов. И никакие уверения, даже весьма разумные и взвешенные, так и не смогли побороть обиду, зародившуюся еще в юности: леди-инспектор, глядящая сейчас лорду-претенденту глаза в глаза, все еще винила весь мир в несправедливости. Но не один только мир.

— Почему это обязательно должен был быть ты? Почему ни кто-то другой?

Рослая и крепкая, но давно лишенная возможности расходовать свою энергию на силовые вмешательства, Ками выглядела обманчиво пухлой и неповоротливой. Только очень немногие, и лучше всех, разумеется, Айзе, знали, каким ураганом может взорваться леди-инспектор, если это вдруг станет необходимым. А когда открытое недовольство явно направлено на тебя...

Айден невольно поежился, впрочем, отдавая себе отчет в том, что со стороны его телодвижения могут выглядеть агрессивными.

— Любезная Ками?

— Но если бы это оказался кто-то другой, ты не был бы тем, кто ты есть, да?

Все последние дни лорд-претендент занимался совершеннейшим ничегонеделанием, по крайней мере, в том, что касается принятия решений. Но леди-инспектор, судя по всему, ставила ему в вину вовсе не разговоры. А учитывая, что напрямую подчиненные ресурсы с определенного момента не сделали ни лишнего шага, ни вдоха, единственным объектом, который мог принимать участие в различных действиях, была...

Айдену захотелось взвыть.

Что-то произошло. Что-то очень значительное, если Ками Кер-Ома практически пышет яростью, причем в его адрес. Но это все ерунда, с которой можно справиться. А вот с чем пришлось справляться настоящему виновнику неизвестных событий?

— Я всегда делаю то, что могу сделать.

В ответ она только раздраженно фыркнула, но спустя мгновение, видимо, получив совет или указания от своих спутников, продолжила:

— Ты знаешь, как я отношусь к твоей семье.

То есть, по большей части к Айзе. Еще бы не знать.

— Я дала себе слово, что никогда, ни при каких условиях не свяжу свою жизнь и честь с...

Ее снова одернули. Довольно ощутимо, потому что леди-инспектор зло что-то пробурчала в сторону.

— И помнится, ты не возражал.

— Как бы я посмел, любезная Ками?

— Ты невозможен, ты всегда таким был, а я об этом наивно забыла. Ну что ж, за легкомыслие придется платить. Сколько?

Второй раз за одно утро? Не слишком ли много? Сначала почти предложение от Ийры Вен-Верос, и вот теперь — Ками. Правда, акценты несколько иные, налицо зависимое и подчиненное положение, но...

— Чего ты хочешь от нас?

А вот это уже интересно. Значит, произошло нечто совсем не локальное. Более того, затрагивающее интересы всего Триумвирата разом, а значит, с ответом нельзя ошибиться. Ни в коем случае, потому что такой шанс иногда не выпадает и за всю жизнь.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы мы были друзьями.

Ками сначала недоверчиво сузила свои серые глаза, а потом расхохоталась. Чуть вымученно, слегка зло, но главное, уже почти без прежнего напряжения.

— Ты невозможен.

— Я — да. Но не моя просьба.

Леди-инспектор усмехнулась:

— Тот день, когда ты начнешь отдавать приказы, запомнится каждому, кто до него доживет.

Айден подумал, что, прежде всего, ему самому неплохо было бы дожить до чего-то определенного. Например, до подробной сводки с места событий, получить которую наверняка можно из первых рук. А уж в том, что эти самые руки были запущены в происходящее минимум по локоть, сомневаться не приходилось.

* * *

Разумеется, можно было обратиться и к другому участнику событий, если не непосредственному, то наверняка внимательно наблюдающему за происходящим. Но вероятность того, что Айзе снизойдет до ответа тому, кого при малейшем неверном движении готова занести в список врагов, была слишком ничтожной.

— Варс?

Айден не ожидал мгновенного ответа. И в былые времена дозваться тактического наблюдателя не всегда удавалось легко и просто, а теперь, в связи с глобальной переменой статусов, когда привычные схемы практически обязаны перестать работать... О да, ответа не могло прийти вовсе. Но осторожный запрос не канул в пустоту разорванного канала связи, а разбился о стену, что само по себе уже было необычным явлением. И очень тревожным.

Личное коммуникационное соединение имело не только массу неоспоримых достоинств, но и привносило в жизнь определенные неудобства. Постоянно находиться в открытом доступе для кого-то было чрезмерной нагрузкой на контур, а кем-то воспринималось, как покушение на свободу сознания, поэтому способы блокировки каналов возникли раньше, чем механизм связи был отлажен во всех остальных своих деталях.