Вместе с кюре в моей карете приехали освобожденные нами девушки, но не все. Одна решила остаться и работать у Франсуа — ей некуда возвращаться. Остальные к счастью вернутся в свои семьи, которые уже и не надеялись их найти. Оказывается, люди пропадали и раньше, и с этим все както смирились. Не знаю, все ли пропажи на совести этой уничтоженной нами шайки или нет.
Джордж, быстро приведя себя в красивый вид, умчался вместе с Элизой к ее родителям. Свататься. Вернулись они счастливые.
— Рада за вас, друзья мои. Но службу вашу никто не отменял. И главное — на радостях не празднуйте Пасху до Вербного воскресенья!
Элиза не сразу поняла, о чем я говорю, затем покраснела, заплакала и убежала. После ее ухода я сказала Джорджу:
— Я все понимаю, и я не тиран или деспот, так что ежели вы любите друг друга и отпразднуете все раньше, то не тяните, сразу хватайте Элизу за руку и ведите к кюре венчаться немедленно. Но я все же полагаюсь на ваше благоразумие. А завтра мы отправимся с утра смотреть другой заброшенный замок, я никак не могу решить, что с ним делать. Возможно, мне придется снести его полностью, дабы и в нем никакая шайка не угнездилась.
— Да, my Lady, слушаюсь.
Эта короткая — всего день пути — поездка стала приятной поездкой на охоту с вечерним пикником — по пути Джордж подстрелил оленя, пасшегося весьма далеко от дороги.
Эти руины были действительно руинами, этот замок, точнее бастида из одного донжона, жилой пристройки к нему и небольшого двора, был не только меньше, но и намного более разрушенным. В нем оставались только стены, ни крыши, ни ворот, ни окон, ни дверей не осталось. Все что можно было отломать и унести, давно было отломано и унесено. Но стены крепкие, еще века могут простоять. Что с ним делать ума не приложу. Сносить жалко... Да и вид с вершины донжона красивый, и сам он с дороги выглядит живописно.
Джордж с Элизой поднялись вместе вслед за мной, походили, посмотрели, о чем-то долго шептались и подошли ко мне.
— Ваша милость, пожалуйста, подарите этот замок нам! — сказали они в один голос, — Мы его восстановим, наймем сервов, земли вокруг обиходим. И налоги вам платить будем, не сразу конечно...
Это уже Элиза добавила.
А почему бы и нет? Я и так думала подарить ей на свадьбу некоторую сумму на обзаведение, так сказать. Вот они эти деньги на этот замок и потратят, на все не хватит, конечно, пусть жених об этом думает, коль захотел. Из этого может получиться уютное семейное гнездышко. Был Джордж английским джентри, станет шевалье де... О черт, я не помню как эта руина называется. А, не важно, уточню позже у себя дома по планам моей баронии.
Эти мысли нагнали на меня тоску. Дома для семьи у меня есть, а вот семьи... Я не про родителей, братьев и сестру. Я про своего мужа и детей. Мама моя в моем возрасте уже была замужем и у нее уже была я.... Хотя, мда...., так как родители первых десять лет "совместно" прожили, никому не пожелаешь.... И я так не хочу...
Стража привезла в Монфланкен этого непонятного мужчину, который был с грабителями. Шевалье — не шевалье, горожанин — не горожанин. Молчит, на вопросы не отвечает, упорно делает вид, что французский язык не понимает. Английский тоже. В моих краях говорят на разных языках — гасконском, окситанском, французском, даже каталонском. Я могу вспомнить кое-что по-нормански, но он ничего не понимает. Или только делает вид, что не понимает?
— Может он мавр переодетый, ваша светлость? — предположил капитан.
— Хммм... Мавр, говорите? — я задумалась и вспомнила старую мамину шутку, улыбнулась и сказала, — Если он мавр, это легко проверить... Капитан, будьте любезны, распорядитесь принести из конюшни большие ножницы.
— Какие ножницы, ваша светлость? — Капитан не понял поначалу, что я придумала.
— Те, которыми жеребцов превращают в меринов...
— Ага! Вы предлагаете завершить операцию, начатую его муллой много лет тому?
— Именно, — и я вновь кровожадно ухмыльнулась.
Это предложение что называется незнакомца "добило". Незнакомец упал не колени и взмолился по-французски. С очень сильным акцентом, но по-французски.
— Так кто вы такой? И что делали с грабителями? Рассказывайте все, и тогда, может быть, вы умрете быстро на плахе, а не будете долго мучатся, танцуя с веселой вдовой. Капитан, вы разберитесь и потом доложите мне ваше решение, что с ним делать — повесить или четвертовать? А у меня еще слишком много дел...
— Слушаюсь, ваша милость!
Я ушла, у меня действительно много дел — поручить управляющему подготовить документы на оба замка — один в аренду для де Рокфёя, и второй в подарок для его будущего зятя Джорджа. Затем.... Ах да! Господи! Я же совсем забыла про документы, полученные от Ришелье! Я, наконец, у себя, и могу спокойно посмотреть, что в этом тубусе. А где он, кстати?
Так, вот же он, на моем столе. Пока я была занята, Элиза навела порядок в моих вещах, спасибо тебе.
Итак, посмотрим.
Я сломала печать, открыла этот тубус и нашла в нем три пергамента.
Первый, самый маленький, на нем всего три строки скрепленных печатью и подписью Его Преосвященства:
"То, что сделала предъявительница сего, баронесса Мари де Монфланкен, сделано по моему повелению и на благо Франции.
Ришелье"
Такой же документ, как десяток лет тому он выдал моей маме, вот только теперь Ришелье сделал этот документ именным, дабы исключить его передачу. Хммм... Вероятно отец тогда сделал что-то такое, что чрезвычайно не понравилось Его Преосвященству, но у отца был такой вот оправдательный документ, переданный ему мамой... Ладно, чего тут гадать. Спрошу потом у отца, может быть, он расскажет.
На втором пергаменте, побольше, и увенчанном королевской короной, было написано:
"Настоящим актом передается Мари Клотильде Изабель Жюли, баронессе де Монфланкен, урожденной виконтессе де Ла Фер, участок земли площадью девяносто шесть арпанов вод и лесов, примыкающий к ее баронии Монфланкен, в границах ( далее длинное описание всех межей, которое я пропустила), в соответствии с приложенным планом.
Луи."
Подпись Его Величества
Этот пергамент сине-белым шелковым шнуром был сброшюрован с упомянутым планом (самым большим пергаментом) и шнур сей скреплен свинцовой королевской печатью.
Вот это да! Такого я не ожидала! Особенно удивило меня одно обстоятельство — даты на всех документах! Все эти документы Ришелье заготовил заранее, задолго до того как я написала его портрет! А если бы портрет ему не понравился, что было бы? Или он точно также заранее заготовил приказ о моем заключении в Бастилию или еще куда?
Ну да ладно, чего тут гадать. И я отвлеклась, где там план моей баронии? Надо все же выяснить, как назывались эти замки, когда они еще не были руинами...
Август 1639 — март 1640. Монфланкен — Мадрид — Монфланкен — Париж.
В начале августа приехал отец, не один, как обычно, сопровождаемый только его старым камердинером молчуном Гримо, а с охраной из дюжины мушкетеров, и не верхом, как он всегда путешествует, а в карете с королевскими гербами. И мы отправились на юг. На границе особых проблем не возникло, вопреки моим опасениям — война ведь не закончена. Но имеющиеся у отца дипломатические бумаги сделали свое дело, формальности были быстро улажены и мы отправились дальше на юг, в Мадрид. Разве что охрана наша увеличилась — к дюжине французских мушкетеров испанцы добавили еще две дюжины своих.
Горы. Пиренеи потрясающие. Я привыкла, что Франция в целом вовсе не плоская как стол равнина, а весьма гористая страна. Но Пиренеи превосходят все, что я до сих пор видела. Мне не хватает слов, чтобы описать эту красоту, но я запечатлела ее в нескольких пейзажах.
Мадрид. Город как город. В чем-то лучше Парижа и Лондона, в чем-то хуже. Впечатление, причем незабываемое на меня произвела необъятная ширина юбок испанских дам.
( пример здесь : https://portrets.ru/izvestnye-hudozhniki/ispaniya-zhivopis-17-vek.html)
Первая мысль, возникшая у меня, когда я увидела сие чудо, была простой :
"Это же какой арсенал в нем можно спрятать!"
А вторая "Как в этом ходить???".
А еще забавна претензия некоторых идальго зваться "грандами", зачастую такой вот гранд ниже ростом, чем ширина юбки его супруги или дочери, мне до плеча (а я вовсе на самого высокого роста, всего 5 с половиной футов). Но возможно это во мне говорит галльский юмор: "grand" по-французски это "большой или великий".
Так вот еще немного про испанские юбки. В одежде я следую образцу нашей мамы, которая, как вам прекрасно известно, сюринтендант двора Ее Величества в протестантской стране. То есть она обязана одеваться, так что бы, не затмевать королеву и соблюсти строгие требования английской церкви, не терпящей показной роскоши, но и не выглядеть бедной простолюдинкой. Поэтому наша мама выработала для себя стиль элегантный, строгий, но изящный, весьма не дешевый, но при этом и удобный. Я делаю так же. Испанцы сочли мои платья слишком бедными. Пришлось потратиться на повторение их глупостей. Что поделать, встречают по одежде. — "El hábito no hace al monje, pero lo disimula". Как ни странно, но в этой внешне широченной юбке спрятать мои пистолеты и тем более быстро их доставать оказалось очень сложно — весь объем занят тяжеленным каркасом, который его собственно и создает. Он очень тяжелый, ходить в нем тяжелее, чем в кирасе и доспехе. Я пробовала, так что знаю это по опыту. Но к счастью, постоянно ходить в этой жутко неудобной тяжелой конструкции мне не пришлось. Так, всего пара официальных визитов к Их Испанским Величествам. А после того, как Ее Величество попросила (в тоне приказа, естественно) написать ее портрет, я вновь стала одеваться так, как мне удобно и как мне нравится. Разве что добавила к своему платью небольшое украшение, размещаемое сзади, пониже спины. Нет, это вовсе не то о чем вы подумали. Это две даги на моей талии — для правой и левой руки. Рукояти и гарды этих даг образуют красивый золотой бант, изрядно украшенный рубинами и сапфирами.
Безусловно, у нас во Франции многие щеголи и модницы тратят на наряды совершенно безумные деньги, влезая ради новых платьев и камзолов в неоплатные долги, что вынуждает их в итоге продавать свои поместья. Некоторые такие разоренные поместья, к счастью без шато, наши родители покупали. Да и не только родители. Я сама уже купила у соседки, разорившейся на платьях, ее поместье. Свой замок она не продавала, чем я и воспользовалась, изрядно сбив цену. Глупышка не понимает, что шато или мэйнор без земель поместья и работающих в нем крестьян, и соответственно приносящих доход, это обуза и причина полного разорения тщеславца. Но испанцы в своем тщеславии превосходят и англичан и французов вместе взятых.
Только в Мадриде я поняла, почему моего отца сопровождала дюжина мушкетеров — в нашей карете было слишком много того, что предназначалось как pot-de-vin для испанских монархов и чиновников. Ладно, ладно, pot-de-vin (взятка — ВП)— это слишком грубо, хотя и точно, скажем вежливее — это cadeau (подарок — ВП). Но главным pot-de-vin оказалось вовсе не золото, золота в Испании, благодаря колониям в Америке много. Главным pot-de-vin для испанской знати стали написанные мною портреты. После того, как я написала портреты Их Величеств, многим грандам тоже захотелось заполучить портрет моей работы. Для меня выполнение этих заказов было ужасно утомительным и скучным занятием — их всех интересовало вовсе не портретное сходство, или комплимент (только одна дама лет пятидесяти попросила изобразить ее девчонкой лет двадцати, похожей на ее дочь), а точность изображения кружев их воротников или узора вышивки на платье и камзоле. Слава Богу, таких портретов, включая портреты Их Величеств, я написала не полную дюжину — всего одиннадцать. Это было ужасно скучно и чертовски утомительно — выписывать узоры вышивок на камзолах и платьях, целыми днями выслушивая глупые сентенции тех, на ком эти платья с камзолами надеты. Но я справилась и с этим, вежливо поддакивая и вставляя в разговор слова о том, что война между двумя католическими странами выгодна исключительно германским еретикам и маврам по ту сторону Средиземного моря.
Потому, когда одна дама заговорила со мной о своем желании заказать мне свой портрет, я поначалу не стала ее слушать и отказалась — к тому времени я смертельно устала от возни с кружевами и вышивками. Но ей удалось убедить меня взяться за эту работу, сказав всего одну фразу "Я не хочу портрет, такой как у всех. Я хочу очень не обычный портрет!"
— И в чем же вы хотите увидеть эту необычность? — я не буду называть ее имени и титула, по одной простой причине — испанская инквизиция весьма неодобрительно относится к теме язычества, особенно такого язычества. А именно о язычестве и речь — как оказалось, эта дама хотела, что бы я изобразила ее в виде римской языческой богини Венеры.
— Надеюсь, вы слышали легенду о золотом яблоке раздора и суде Париса? — спросила она вместо ответа.
— Да, я читала эту легенду, в "Иллиаде" старого греческого поэта Гомера. На чьей-то свадьбе, на стол, за которым сидели три прекрасные богини — Венера, Минерва и Юнона, богиня раздора подбросила золотое яблоко с надписью "Прекраснейшей". Прекрасные богини поссорились из-за этого яблока, и пошли с ним к Юпитеру, дабы главный бог их рассудил. Но Юпитер не рискнул ссориться с супругой и дочерьми, и сбросил яблоко раздора с Олимпа на землю. Яблоко попало к троянскому царевичу Парису, и он отдал это яблоко Венере. Так кажется...
— Да, именно так. Парис отдал золотое яблоко Венере, потому что Венера предстала перед ним во всей своей красе, неприкрытой ничем, и пообещала ему в жены самую красивую женщину, такую же прекрасную как она сама...
— А, понимаю, вы хотите предстать перед зрителем этого портрета в ничем не прикрытой красоте?
— Да, в момент получения из рук Париса этого золотого яблока. Он должен быть изображен немного сбоку, со спины. Его лицо изображать не требуется. Я должна быть изображена в центре, с яблоком в поднятой вверх правой руке, левой рукой, опущенной вниз, держу упавший хитон. А на заднем плане должны быть изображены две другие богини, с выражением зависти на лицах. Одной из них вы должны предать сходство с герцогиней Х.
— Кажется, я понимаю ваш замысел..., сейчас, погодите пару минут.... — я взяла свой дорожный альбом и набросала эскиз. — Вот так, как мне кажется, вы хотите увидеть себя?
— Да, именно так! Только не маленький рисунок, я хочу большую, очень большую картину. Ярдов пять в размахе, что бы я была во весь рост, да и остальные тоже, как это сказать... Все должны быть таких размеров как в жизни. Холст такой я уже заказала, он будет ждать вас у меня во дворце.
— Отлично! Можем начать завтра с утра.
Я справилась с этой работой, изобразив и заказчицу и ее конкурентку, именно так как заказчица и хотела — она осталась довольна. Но я не смогла удержаться от маленькой невинной шутки — в виде Минервы на заднем плане, в полутени платанов и кипарисов, я изобразила себя, не только полностью одетой, включая "Эгиду", и с копьем в руке, но и язвительно улыбающуюся весьма саркастической улыбкой (Comme on fait son lit, on se couche), а не с выражением зависти, как хотела заказчица изначально.
