— Ваша милость, мне кажется, но в этом замке кто-то живет. В конюшне свежий навоз, в зале остатки трапезы, да и печи на кухне топили совсем недавно. А из подвала слышны странные звуки, там, кажется, кого-то заперли...
Вот оно что, тут кто-то поселился. Втайне от меня! И кто же этот нахал?
— Ваша милость! К нам едут гости! Мне кажется это разбойники, уж очень они похожи на тех! — закричал кучер Анри, которому с высоты его места было лучше видно, что творится на дороге, по которой мы приехали.
— Анри, заводи карету в конюшню. Господа, к оружию! Жаль нельзя закрыть ворота, но мы их встретим, и разберемся кто этот нахал, что посмел поселиться в моем замке, не уведомив меня!
Все были спокойны, Анри достал из-под сиденья пистолеты и положил их рядом с собой. Я достала из своего саквояжика для путешествий бригандину и еще одну пару пистолетов, а первая всегда на мне, под юбкой. А вот юбку, пожалуй, придется снять. Но это мелочи, под моей дорожной юбкой в путешествии у меня всегда кюлоты и сапоги для верховой езды. Мало ли что. Тогда прыгать в юбке было очень неудобно. Хорошо хоть обошлось без необходимости драться, а то не известно еще как бы дело повернулось. Де Рокфёй тоже достал пистолеты и передвинул шпагу поудобнее. А вот Джордж меня удивил — он достал из дорожной поклажи длинный чехол.
— Это что, мушкет?
— Нет, my Lady, это гораздо лучше, это винтовой штуцер!
(примерно такой: https://www.youtube.com/watch?v=beOgmCxeh7A)
— Да? Он хоть заряжен? Как говорят, в такие штуцеры пулю надо битый час завинчивать. Может, я просто отдам вам пистолеты, если у вас нет своих?
— Может быть, в другие и надо битый час что-то завинчивать. Но не в мой! Этот заряжается за секунды. Вот смотрите. Это, хммм... cartridge case, заряжается вот так, с казенной стороны! Вот, готов стрелять!
— Ух ты! Действительно быстро. Необычно. И все остальное столь же необычно. Сколько у вас таких вот cartridge case?
— Дюжина, my Lady. И еще пуль, пороха и всего остального на две дюжины. Но вот их снаряжать действительно долго.
— И далеко он бьет?
— На дистанции в полторы сотни ярдов снижение от горизонтальной линии прицеливания не более пяти дюймов, my Lady!
— Вот как? Тогда займите позицию на верху донжона, и оттуда будете их отстреливать. А мы встретим их у ворот.
— Yes, my Lady!
Я заметила — Элиза очень волнуется и нервничает. Еще бы! Я бы тоже тогда нервничала, но все тогда произошло столь быстро, что я просто не успела испугаться.
— Так, Элиза, не волнуйтесь! С нами ничего не случится! Вот, возьмите пистолет и шпагу, и ступайте за Джорджем наверх! Будете смотреть по сторонам, и прикрывать ему спину! Чтобы нас не обошли. Понятно?
— Ой! Да, ваша милость, понятно! — подхватив оружие, обрадованная Элиза вприпрыжку побежала за молодым человеком.
— Итак, господа! Когда эти разбойники проедут ворота, мы встретим их здесь дюжиной выстрелов. В случе если им этого будет мало, у нас есть еще и шпаги, которыми, как я убедилась ранее, вы недурно владеете.
Мы разместились в надвратной башне, дабы стрелять сверху и в спины тех, кто въедет во двор замка. Я принялась расстегивать свою дорожную юбку.
— Что вы делаете, ваша милость? — удивленно вскричал Франсуа, краснея и отворачиваясь при этом.
— Как что? Готовлюсь к драке! Фехтовать в юбке весьма неудобно! Вы не пробовали? Нет? Вот и не пробуйте! А чего вы краснеете? Вы же видели меня в мужском костюме и не раз. Неужели вы побоялись увидеть девичьи панталончики? Уверяю вас, вы их еще увидите, и не раз, но только позже, и возможно не у меня.
Я рассмеялась, хотя самой было отнюдь не весело, затем все же сняла дорожную юбку, оставшись в кюлотах, и таким образом продемонстрировав наличие у меня еще одной пары пистолетов, до того скрытых от всех.
— Ого! — еще больше удивился Франсуа.
Долго ожидать нам не пришлось. И это действительно оказалась банда грабителей. Когда они не торопясь въехали во двор заброшенного замка, это стало очевидно. Ибо кто еще кроме грабителей может привязать людей к седлу и гнать их таким образом? Или везти, перекинув вниз головой через седло и привязав к нему? Тем более женщину? Нет, безусловно, стража тоже излишней мягкостью и милосердием не страдает. Но стража не будет прятаться здесь, в заброшенном замке, и арестованных сразу приведет в городскую тюрьму в Монфланкене для того что бы я их судила. Ранее мне таких уже приводили на суд. Большинство своих стражников я знаю в лицо, а эти вовсе не моя стража. Вдохнув как можно глубже, я заорала:
— Я, баронесса де Монфланкен! И вы на моей земле! Бросьте оружие, отпустите пленников и сдавайтесь! Я гарантирую вам справедливый и беспристрастный суд!
Оказывается, я могу очень-очень громко кричать. Сама от себя не ожидала такого. В ответ кто-то попытался выстрелить на звук, но из-за эха от стен, стреляли в противоположную сторону от меня. Мы выстрелили в ответ одновременно из трех стволов, затем еще раз, и еще раз. Двор заволокло дымом, никто не стрелял в ответ, мы ждали чтобы дым рассеялся.
— Господа, перезарядите ваши пистолеты, они еще понадобятся.
— My Lady, это была не вся шайка! — закричал с площадки донжона Джордж, — Вон на дороге еще с полдюжины, скачут сюда!
— Джордж, стреляйте в них немедля!
— Yes, my Lady!
За считанные секунды Джордж выстрелил четыре раза и закричал:
— Двое спрятались под деревьями! Я их не вижу! Скорее всего, они удирают через лес.
— Так, господа! Проявите милосердие, прекратите муки этих несчастных и освободите пленников. Затем возьмите их коней и посмотрите что там, на дороге, но будьте осторожны.
Анри и Франсуа выполнили мои приказы, добили раненых грабителей, освободили пленников — трех женщин разного возраста, но еще достаточно молодых и симпатичных, и одного мужчину. Зажиточных горожан как мне кажется. Ладно, они живы, побиты и уставшие от бега за лошадью, или в не вполне вменяемом состоянии от долгого висения вниз головой, конечно. Но это уже мелочи. Главное что они живы, и им уже ничто не угрожает. Отлежатся, отдохнут, а синяки и ссадины заживут. Пока я разбиралась с пленницами, вернулись Анри и Франсуа, ведя в поводу четырех лошадей и одного пленника.
— Ваша милость, двое действительно сбежали, один из сбежавших ранен — есть следы крови на обочине, в лес мы не рискнули соваться. А вот этот не был ни ранен, ни связан, но и оружия при нем не было. Он упал на землю сам, когда Джордж начал по ним стрелять, на земле мы его и нашли. В этот момент раздался еще один выстрел, затем мы услышали треск ломаемых веток и звук удара от чего-то тяжелого, упавшего на землю.
— Ваша милость! Это я стреляла! — закричала Элиза, — Там еще один был на дереве! Ой, кажется я его подстрелила....
— Ты молодец, Элиза! Великолепно справилась! Ты прекрасно помогла! Наблюдайте там оба, чтобы нам никто не зашел за спину! Джордж, зарядите Элизе ее пистолет!
— Yes, my Lady!
— А вы, господа, свяжите этого, с ним позже будем разбираться. И обследуйте еще раз все тут, особенно подвалы. Возможно, там еще кто-то есть. И будьте осторожны.
Вернулись они приблизительно через полчаса и привели еще четырех девочек и женщин разного возраста, лет от десяти до двадцати как мне показалось, и вряд ли старше. Скорее моложе, но уж очень они замучанные. Женщины несли одного мужчину, сам он идти не мог — был сильно избит, и у него, кажется, сломана нога, и я не уверена что он был в сознании.
— Ваша милость! Там действительно в подвале были люди, вот они!
Дамы, поначалу державшиеся очень напряженно и скорее испуганно, увидев трупы во дворе, обрадовались и оживились. Старшая из них, (так мне показалось) подошла к одному из трупов, посмотрела на него, плюнула на его рожу и пнула его ногами несколько раз, приговаривая:
— Он сдох, он сдох, он сдох! Сдох, слава тебе Господи! Ты услышал мои молитвы!
— Так, дамы, я — Мари де Ла Фер, баронесса де Монфланкен! Здесь моя земля и мой суд! Рассказывайте, что с вами случилось? Я так понимаю что это грабители? И они вас где-то похитили? Насилие чинили? Что хотели? Выкуп? Или продать вас кому-то ?
— Да, ваша светлость! Похитили, — дамы зачастили все разом. — Говорили, что продадут нас, арабам или еще кому, или в Париж в бордели, или еще куда. А этот, которого пинали мертвого, сильничал. Ой! А вот тот, который у вас связанный — он всегда с ними был, говорит не по-нашему! Вроде как их атаман. Сам-то он ничего не делал. Но всегда с ними был.
— Вот как? А много их вообще?
— Много, я им есть готовила, я знаю, — ответила другая девушка, и стала показывать на пальцах. Три раза открыв полную ладонь, и в четвертый раз показала только четыре пальца. — Их вот столько было.
Хммм, выходит всего было девятнадцать грабителей. Здесь девять трупов, трое на дороге, еще одного застрелила Элиза. Значит, шестеро еще где-то бродят.
— А этого заприте в подвале!
Пока разбирались что и как, день и закончился. Ночь пришлось провести в этом замке. Я и Элиза — в моей карете, Анри — как обычно на своем кучерском месте, а Джордж и Франсуа сменяясь, несли вахту на донжоне. Девушки приготовили ужин из запасов грабителей, но мы не рискнули это есть — мало ли что. Элиза уснула мгновенно, а мне не спалось, несмотря на то, что карета приспособлена и для сна. Рано утром я вновь полностью оделась (то есть уже в юбку поверх кюлотов), взяла плащ, шпагу и поднялась на донжон к Франсуа.
— Доброе утро, ваша светлость!
— Доброе утро, Франсуа.
Я подошла к краю площадки, и посмотрела вниз сквозь зубцы, венчающие стену. Красивый вид, особенно на рассвете летом, мне понравился. Сама бы тут поселилась...
— Ваша светлость, я всю ночь думал и решил — этот замок мне подходит. Здесь все можно разместить и расширить мою лабораторию. А вот на этом пустыре, — Франсуа указал на землю под стенами замка, — Можно посадить мои цветы. Выкорчевать все эти кустарники и мелкие деревца, которыми он местами зарос, и посадить.
— Вот и прекрасно. Можете начинать обустраиваться, люди у вас уже есть....
— Какие люди? — удивился Франсуа.
— Да те, кого мы освободили. Боюсь, что после случившегося, семьи могут их обратно не принять, считая обесчещенными. Так что кто-то может и будет у вас работать. Но надо конечно всех спросить. Я поеду в Монфланкен, за стражей, надо изловить и повестить остатки этой шайки, а вы тут наводите порядок, замок теперь ваш. Поздравляю!
— Как поедете?
— Очень просто, в карете вместе с Элизой. Заодно отвезу к лекарю этого несчастного. Джордж пока останется здесь. Я пришлю сюда кюре и стражу, пусть похоронят этих, и поищут по окрестным лесам сбежавших.
— Это опасно!
— Жизнь вообще опасная штука, и самое печальное она всегда оканчивается смертью, — я грустно улыбнулась, — Но я не думаю, что сегодня нам грозит большая опасность, грабителей этих осталось мало, а мы прекрасно умеем пользоваться пистолетами. Даже Элиза, как вы увидели. Да и дороги тут менее трех часов. К полудню ждите стражников и кюре. Мертвые грабители были конечно грешники, но все же, и им требуется христианское погребение. До свидания, Франсуа.
Я спустилась вниз, Анри уже запряг лошадей, Элизу я пока не стала будить, пусть поспит. Но пистолеты и я и Анри расположили под руками. Погрузили раненого, который так толком и не пришел в сознание, и поехали. Доехали быстро и без всяких происшествий.
День прошел в сумбурной суете, в необходимости приказывать (это быстро, капитан стражи и сама стража у меня вышколенные!) и долго убеждать сначала кюре, затем аптекаря. Уговаривать аптекаря продать нужное снадобье мне надоело, и я просто пообещала повесить его как пособника разбойников. Когда кюре поначалу стал возражать, то я спросила его: "Падре, вы хотите сказать, что родить ребенка от насильника — это доброе дело?" Кюре наконец-то понял, о чем идет речь, и согласился со мной. И только после того, как все стали выполнять мои приказы, я пришла к себе домой и позаботилась о себе, для начала приказав слугам подготовить мне ванну.
На следующее утро капитан моей стражи доложил, что удалось поймать еще троих грабителей, и там же на месте их и повесили, а один труп они нашли в лесу — это был подстреленный Джорджем, он ушел от дороги совсем не далеко. Еще двух продолжают искать, но шансы на их поимку ничтожны. В другом заброшенном замке никого не оказалось, он пуст, разбойники не успели там обосноваться, но капитан оставил в нем полдюжины стражников на всякий случай. Для поисков он набрал волонтеров из тех, кто промышляет охотой, им пообещали вознаграждение за каждого разбойника. Приказала ловить живыми — девушки их потом опознают, и мы их повесим в Монфланкене (народ надо иногда развлекать такими зрелищами, да и для острастки не помешает). А ежели сопротивляются — убивать на месте.
Ума не приложу, что мне делать с еще одной руиной? Снести полностью, дав разрешение людям разобрать его на камни для новых строек? Восстановить и поставить в нем небольшой гарнизон? А за счет чего содержать? Непонятно сколько это все будет стоить... Ладно, надо съездить и самой посмотреть на месте, что лучше.
Вместе с кюре в моей карете приехали освобожденные нами девушки, но не все. Одна решила остаться и работать у Франсуа — ей некуда возвращаться. Остальные к счастью вернутся в свои семьи, которые уже и не надеялись их найти. Оказывается, люди пропадали и раньше, и с этим все както смирились. Не знаю, все ли пропажи на совести этой уничтоженной нами шайки или нет.
Джордж, быстро приведя себя в красивый вид, умчался вместе с Элизой к ее родителям. Свататься. Вернулись они счастливые.
— Рада за вас, друзья мои. Но службу вашу никто не отменял. И главное — на радостях не празднуйте Пасху до Вербного воскресенья!
Элиза не сразу поняла, о чем я говорю, затем покраснела, заплакала и убежала. После ее ухода я сказала Джорджу:
— Я все понимаю, и я не тиран или деспот, так что ежели вы любите друг друга и отпразднуете все раньше, то не тяните, сразу хватайте Элизу за руку и ведите к кюре венчаться немедленно. Но я все же полагаюсь на ваше благоразумие. А завтра мы отправимся с утра смотреть другой заброшенный замок, я никак не могу решить, что с ним делать. Возможно, мне придется снести его полностью, дабы и в нем никакая шайка не угнездилась.
— Да, my Lady, слушаюсь.
Эта короткая — всего день пути — поездка стала приятной поездкой на охоту с вечерним пикником — по пути Джордж подстрелил оленя, пасшегося весьма далеко от дороги.
Эти руины были действительно руинами, этот замок, точнее бастида из одного донжона, жилой пристройки к нему и небольшого двора, был не только меньше, но и намного более разрушенным. В нем оставались только стены, ни крыши, ни ворот, ни окон, ни дверей не осталось. Все что можно было отломать и унести, давно было отломано и унесено. Но стены крепкие, еще века могут простоять. Что с ним делать ума не приложу. Сносить жалко... Да и вид с вершины донжона красивый, и сам он с дороги выглядит живописно.
