Некрасавица и чудовища

И даже то, что фейри и компания сразили какого-то врага у врат, этого не компенсировало. Наверное, именно эти раны волшебные лошади врачевать своим обычным способом не могли.

Или все-таки как-то могли? Один из белоснежных красавцев подскочил к вратам и стукнул копытом. Но травы под его ногой не оказалось. Что-то треснуло и будто выпущенный из рогатки в грудь раненного гнома, так и не выпустившего из лапы мою чугунную сковородку, ударил камень. Серо-зеленый, ничем не примечательный, в половину моего кулака размером. Свободной, но покалеченной рукой Жора ухитрился поймать его, восхищенно выдохнул, отвесил единорогу поклон и сунул камень в рот. Хрустел он им с явным удовольствием, а потом и спецэффекты наложились. Руке гнома прямо на глазах возвратилась подвижность, а выступившая кровь будто впиталась обратно.

— Соль недр, не знал, что она там есть! Первое средство, чтоб даже полумертвого гнома поднять! — объяснил-таки всем феномен довольный бородач.

— А для фейри сгодится? — первым делом уточнила я. Если да, то, что стоит лошадкам камешков для фейри накидать? Или они в дефиците даже там?

— Им нет, верная смерть, — разочаровал меня гном, — соль лишь для нас годна, да и то, один камень раз в столетие.

Впрочем, пострадавшие в битве фейри не ждали целительных камней, они уже занялись самолечением. Они все обступили Реоса Квадэ, без особой охоты, но, я чувствовала, что фэт их подозвал и приказал, пресекая любые попытки неповиновения. Его приказ стал главным и не подлежал сомнению. Реос легкими движениями касался каждого из членов райдэля, как старого костяка, так и тех, кто примкнул позже, но все равно стал его частью. Этими касаниями Фэт забирал их раны. Один за другим бойцы выздоравливали. Или... нет, Реос забирал их раны себе и в итоге стал черно-фиолетовым от крови и израненной плоти. Каким чудом он смог остаться на ногах, не представляю.

Глава 46. Исцеление

Что делать? Как помочь? Признаться честно, я растерялась. Столько ран и как лечить? Я не медик!

— Надо смыть яд твари! Текучая вода! — первым рявкнул Гилселай, отчаянно сверкая глазами.

Понимая, что до речки, как главной единицы текучей воды в районе, никому быстро израненного фейри не уволочь, я скомандовала:

— Тащи его в ванную, надо открыть душ!

Фейсаль сорвала с дивана плотное покрывало, перебросила его бывшему призраку. Тот поймал на лету и, чтобы не касаться ядовитых ран, одним махом укутал шефа, подхватил и потащил туда, куда ему указали. Я рванула вперед и крутанула вентиль.

— Только ледяная, нельзя греть! — выдал Реос, управляя лечением, как своим райдэлем.

Слова фэт почти выплевывал из себя, стремительно теряя силы.

Нельзя, так нельзя! Не мне под ледяным душем стоять, в закаливание играя, так что все по желанию клиента! Гилселай сгрузил его в ванную и, придерживая шатающегося фэта одной рукой, второй сдернул покрывало. Отбросил прочь. Сам остался рядом, продолжая цеплять Реоса за плечо там, где ни крови, ни ран, ни яда твари не было. Вроде бы поддерживал лишь слегка, но зная, насколько у этих воздушных с виду красавчиков стальная хватка, я могла быть уверена, что помощь бывшего призрака более, чем существенна. Раз класть его было нельзя, будем купать стоя.

Мне самой больно бывало часто. Но то, что сейчас испытывал Реос Квадэ, оно было на много порядков выше, запредельная невыносимая мука. Его словно сжигали заживо, но не огнем, а чем-то едким, как кислота. Я бы уже давно орала, срывая голос от ничтожной части этой боли, а Реос даже не изменился в лице.

И одна легкая рана, нанесенная той невообразимой тварью, неведомо откуда выползшей в мир единорогов, была верным абонементом в ад мучений. Это для меня невообразимой, а фейри точно знали, с кем столкнулись и как мерзость следует бить и что с одного удара она не окочурится, а вот смертельно-опасных проблем принесет валом. Но если ее не остановить, проблем будет еще больше.

Реос, зная, что будет испытывать, забрал боль всей команды без надежды на немедленное чудо исцеления. Просто взял, не торгуясь, не рассуждая, одной единой волей, потому что именно в этом был его долг командира. И как бы ни рвались члены райдэля, пойти против воли фэта не могли. Это не наша субординация и правила, в этих правилах, приравненных к закону, куда больше магии, через которую переступить при всем желании.

Ледяной душ постепенно действительно смывал с тела яд чудовищного монстра, мало-помалу вымывая его и из открытых ран. Но что делать с той громадной дозой, что угодила в кровь и сейчас отравляла Реоса? Забрать ее у других фэт мог, но избавиться сам — нет. И все мои спреи, перекись, губки и прочие медицинские запасы не могли помочь. От глобального ощущения собственного бессилия сводило зубы. И камешка для исцеления, какой единороги подогнали гному, у меня под рукой не было. И раз подогнали только Жоре, значит для сидов у белогривых целительных примочек под ногами не имелось. Хорошо еще дразы не пострадали, потому как повышенной мобильностью обладали и тварь их достать не смогла.

— Эй, дивные лошадки, помогите Реосу, пожалуйста! Я вам еще зерна куплю какого захотите, — от бессилия начала шептать я, не надеясь на ответ, просто потому, что не делать ничего, чувствуя чужую муку, не могла. Да, приятным, добрым и светлым фэт райдэля не был. Но, наверное, командир таких нравных созданий и не должен быть душкой-лапочкой, на шею дружно сядут и ноги свесят. И ко мне Реос две трети времени относился, как к созданию даже не второго, а третьего и ниже сорта. Но никакое мое уязвленное самолюбие, обиды и ЧСВ не стоило ТАКОЙ боли. Даже на минуту не стоили, а это все длилось и длилось и конца не имело! Потому я и шептала какой-то горячечный бред, пытаясь дозваться помощи тех, кто умеет лечить.

Далекое согласное ржание стало мне ответом. Оно раздалось не сразу, будто единороги раздумывали над моей просьбой. Почему они не очень рвались помогать раненому фейри и вообще взаимодействовать с детьми Дану, я не понимала. Вроде как все относятся к светлым созданиям. Условно, конечно, но светлым. И помощь в бою фейри единорогам оказали, пусть до некоторой степени эгоистично.

Конечно, сражались дети Дану в том числе и за свой будущий дом, где нельзя оставлять могучей угрозы. Но фейри бились, разя тварь и не жалея себя, потому я не понимала, что стояло за промедлением единорогов.

А дивные создания все-таки откликнулись на мою просьбу, что-то для себя решили. Потому что я вдруг стала видеть их табун, грациозно несущийся куда-то в пампасы. То есть, через густые травы, каким-то чудом ухитряющиеся не сминаться безжалостно под копытами стада. Зеленый океан расступался, словно вода, и смыкался, стоило единорогам промчаться дальше. Они направлялись к озеру. Точно не пруду, потому что я видела несколько вливающихся в водоем ручейков, пару речушек и одну вполне полноводную, вытекающую из озера.

Единороги врезались в воду, вздымая вихри серебристых брызг. Они купались, пили и, кажется, впитывали влагу всеми своими белоснежными, искрящимися первым снегом шкурами. Длилась эта странная водная процедура не более нескольких минут, и вот уже табун понесся куда-то, но в обратном ли направлении или в ином, я сказать точно не смогла, потому что следов за собой волшебные создания не оставляли.

Я смотрела на это и продолжала поливать Реоса ледяным душем. У меня уже у самой задубели до боли пальцы от случайно попадавших на кожу капель. Намокла одежда. Но бросить и уйти, передав душ хотя бы Дейсалю, — это точно было бы предательством. Как моя гречка давала силу фейри, так и ледяной душ с жалкой примесью энергии покровительницы хоть немного, а облегчал муки Квадэ. Он никогда не сказал бы этого, не стал бы просить о помощи, но я не фейри, пусть каким-то чудом и стала этим созданием с их точки зрения. Я все еще людь, логика у меня человеческая и предателем не стану.

Кажется, я отвлеклась, пытаясь изо всех сил игнорировать холод, от которого ломило пальцы. Ржание раздалось совсем рядом. Причем призывное и требовательное. На единорожьем я не знали ни слова, но сам посыл уловила очень четко.

— Нам надо переместить Реоса к порталу. Единороги ждут, — попросила я Гилселая, понимая, что сам фэт не дойдет. Попытаться может, даже попробует ползти, но не дойдет. Это понимал и фейри. Не советуясь, не дожидаясь разрешения Квадэ, он подхватил командира на руки, как большое дитя, и потащил. К счастью, яд внешний я смыть смогла и Гилселай, перемещая немощное начальство, больше не калечился сам.

У самого портала мы не только увидели белоснежный табун, возглавляемым тем самым величественным чудом, раскушавшим овсянку, но и услышали новое ржание-повеление.

— Никак дивным по силам помочь сиду? — видимо обрадовался гном. Остальные же молчали, просто напряженное ожидание-надежда стало осязаемым, вытесняя горькую безнадежную мрачность.

— Клади его на траву и отходи, — перевела я для Гилселая совет единорогов, еще не зная до конца, зачем все это, но ощущая полную уверенность дивных созданий в своем решении.

И тот снова исполнил без лишних слов. Положил бережно и отступил, замерев статуей.

Я присела на корточки к истекающему кровью из ран, отравленных ядом, фэту, положила руку на свободное от травм плечо, изо всех сил стараясь передать по связи покровительства хоть толику сил. И попросила единорогов:

— Мы его принесли. Помогите, пожалуйста!

И табун начал действовать. Они рассеялись полукругом и затем сделали то, что делал бабушкин пес в деревне после купания в речке. Только у единорогов это получилось слаженно, удивительно синхронно, будто они выступали на большой сцене и не в первый раз.

Веер, поток, разбитый на капли, но мощный, как водопад обрушился на Реоса Кваде, траву и пол вокруг, попутно на меня, все еще остающуюся рядом с раненым. И под этим удивительным живительным, все продолжающимся и продолжающимся ливнем раны на теле фейри начали исчезать. Не затягиваться, а словно смываться, как смывались со шкур единорогов их травмы после катания в травах.

Редкое дыхание, в котором каждый вздох был как пытка, сменился легким, едва уловимым, таким, которое перестаешь замечать. Фейри выздоравливал. И еще фэт от макушки до пят после душа 'не-шарко' начал светиться под потоками волшебной влаги. Свет все набирал и набирал интенсивность, а потом полыхнуло так, что пришлось зажмуриться. Но даже сквозь сомкнутые веки я продолжала видеть сияние. А когда проморгалась, единорогов в шаговой доступности уже не было, восхищенно ругался Жора, восторженно чирикали члены райдэля, взахлеб, будто и не дивные создания, а просто люди, жаждущие поделиться нечаянным счастьем друг с другом.

Зрение мое после волшебной вспышки восстановилось значительно быстрее, чем от любого физического оптического трюка. Но когда я все разглядела в деталях, то первые несколько секунд сомневалась в реальности предложенной глазам картинки.

Все герои оставались на своих местах, но Реос стал почти негативом. Не в том плане, что белая кожа фейри сменила окрас на негроидный точно по западной повестке. Нет, он по-прежнему оставался белым, вот только теперь черные пряди его волос тоже стали светлыми. Не белыми, как у альбиносов или цирковых кроликов, но цвета самой благородной платины. И серо-черные глаза фэта стали сине-зелеными.

— Проклятье с наследника династии снято! — восторженно завопил Дейсаль, растеряв всякую сдержанность и надменность.

Фейсаль, Райхо, Вайлэ, Ливелин, Иссель разразились очень гармоничным и сильно напоминающим йодль в стиле 'тро-ло-ло-ло' криком.

Выходит, Реос был не натуральным брюнетом, а проклятым блондином? Мне осталось только изумиться в очередной раз. Вся эта диковинная волшебность порой просто ставила в тупик. Но, наверное, исключительно с непривычки. У нас же, повторюсь, розовые, синие, зеленые и голубые волосы на улицах давно перестали быть редкостью. Каждый самовыражается, как пожелает, и какая разница, с помощью красок и пигментов, или через магию? Кто чем владеет, тот тем и пользуется в меру личных возможностей и вкуса.

Я поежилась от неприятного ощущения холодной мокрой ткани, прилипающей к телу. Волшебная, конечно, вода, сама видела и скрюченные пальцы после душа болеть перестали, но тоже холодная! Никто специально для меня ее подогревать до комфортной комнатной температуры не стал.

Глава 47. Странные узоры

Реос встал, гордо расправляя спину, вскинул блондинистую голову и улыбнулся. Ой! Я даже не поверила своим глазам, чтобы вечно смурной и надменный фейри улыбался так светло и широко. Пусть даже только своему райдэлю. Так ведь и им от начальства ничего, кроме приказов не перепадало, если перебрать мои воспоминания о коллективном взаимодействии группы.

Где-то на периферии радостно ржали единороги, одним махом осуществившие волшебное превращение: исцелив увечного и сняв проклятие. Кажется, эти волшебные создания просто опять били по площадям своим даром. Подправить что-то одно у фейри они не могли, но, снизойдя до моей просьбы то ли в продолжение череды удачных акций по зернообмену, то ли по желанию левого заднего копыта, сделали все разом.

— О, Реос, ты умеешь улыбаться, — выдала я, удивленно отметив непривычное выражение лица обычно мрачноватого фейри. С похоронным видом в стиле 'помер любимый хомячок' он не ходил, но, как правило, был убийственно серьезен.

— Теперь, да, — удивительно спокойно и с чуть заметным удивлением (оно и для него самого стало сюрпризом) признал фэт. — Проклятье более не властно надо мной и моей кровью. Не думал, что даже единороги способны снять старую пелену, сросшуюся с сутью рода и души. Удивлен! И признаю долг.

Я уже хотела было огласить условия прежней договоренности, которую предполагала продленной: 'вы нам здоровье, мы вам зерно и побольше', как Реос продолжил:

— Они желают очищения мира. Нечто, привнесенное извне, должно быть убрано.

— Так портал туда еще не открылся, — пожала я плечами, отметив странную поспешность лошадок. Как работать, если пока плацдарм не обеспечен и кое очищение имеется в виду? Насколько видно отсюда. У них там насчет красот и экологического благолепия все куда лучше, чем здесь. Правда, какие-то слабоубиенные гадости с щупальцами появляются. Этого очищения единороги хотят, чтобы у них там чистку провели, а не к воротам каждого 'микроба' выманивать?

— Врата раскроются и скоро. Условия исполнены, воля богини нерушима.

— Да делать-то что, фейри? — помахивая моей любимой сковородой, деловито уточнил на счет конкретики боевой гном.

— Тебе покуда ждать, нам скоро действовать, — констатировала светловолосая ипостась фэта, так же загадочно, как делала темная.

— Раз скоро, а не немедленно, я еще успею переодеться в сухое, — рассудила я, посчитав, что вполне способна прожить минуть пятнадцать без инструкций, и отправилась в ванную к горячему душу и теплому халатику.

Возражать и составлять мне конкуренцию никто не стал. Они нелюди все выносливые, а я, может, теперь тоже нелюдь, но натурально подмерзаю. То ли еще не настолько лишилась человеческих ощущений, то ли психосоматика вперед настоящих чувств работает. Не важно. Важно, что мокрой я быть не желаю!