Нечаянный подарок богов

Комната мага встретила нежданных гостей полной темнотой. Сперва Кугар решил, что Юзилан спит, но потом разглядел смутно сереющий на фоне забранного решеткой окна сгорбленный силуэт. Несмотря на поздний час, маг и не думал ложиться, а просто сидел в кресле, погруженный в невеселые мысли.

— Ну, здравствуй, — сказала Уинрин, едва переступив порог. О-Рэлли же окинув взглядом пропитанную тоской комнату, несколько раз прищелкнул пальцами, зажигая магические светлячки по углам помещения.

— Жалкое зрелище, — сморщив аристократический носик, сказала драконесса, разглядев мага как следует. — Вы, люди, такие...

Чем она хотела закончить так многозначительно начавшуюся фразу, так и осталось загадкой. Безразличный, казалось бы, ко всему Юзилан оборвал ее с удивившей всех злостью:

— Себя вспомни, тварь! — сквозь зубы прошипел он. В тусклых глазах мага полыхнуло едва сдерживаемое пламя ярости.

Уинрин на мгновение оторопела.

— А-а-а, — справившись с собой, ухмыльнулась она. — Так уже лучше. Значит, не все еще потеряно.

Дальнейшее произошло слишком быстро, чтобы кто-то смог воспротивиться или помешать.

Уинрин шагнула к магу, наклонилась и грубо поцеловала его в губы. Парень дернулся прочь, но тонкая девичья рука, которую, казалось, так легко сломать, с нечеловеческой силой удержала его на месте.

Секунда... другая... поцелуй все длился и длился. Когда прошел первый шок, Кугар с опаской покосился на О-Рэлли: как-то он воспримет такое? Но волнения были напрасны, дракон спокойно наблюдал, за происходящим. Ни тени недовольства не мелькнуло на его лице.

Спустя несколько минут, показавшихся страдающему от неловкости ситуации Кугару вечностью, драконесса прервала поцелуй и отпустила мага и тот, лишенный опоры, тряпичной куклой осел в кресле.

— Что с ним? — не на шутку встревожился принц. — Что ты сделала?!

— А не поздно спохватился? — ехидно прищурилась Уинрин и, видя, что приготовившийся к бою принц иронии не оценил, добавила: — Это нормально. Нелегко справиться с волшебством после долгого перерыва. Тем более, с драконьим.

— А... ? Э-э-э...? — растерялся Кугар.

— Драконы держат свое слово, — холодно пояснил О-Рэлли. — Мы обещали вернуть ему магию, и моя Пара только что это сделала.

— Да, — поджав губы, согласилась драконесса. — Хотя этот мальчишка не заслужил такого подарка.

— Не вам судить, — возразил Кугар и тут же, чтобы не разжигать спор, спросил, меняя тему: — Кстати, а вы знаете, что случилось тогда, в горах? Я помню только яркую вспышку. Очнулся один, уже здесь, в замке. До сих пор не знаю, что сталось с остальными.

— А искать не пытался? — язвительно спросила Уинрин. — Или был так занят этой глупой войной, что наплевал на соратников, которые пошли на предательство своей страны, чтобы помочь тебе уничтожить Амниллию?

Такого, совершенно незаслуженного удара, Кугар никак не ожидал. Он всегда чувствовал ответственность за доверившихся ему людей и никогда не пренебрегал обязанностями предводителя. Не стали исключением и Родогар с Иламиром и Юзиланом, несмотря на то, что все трое были подданными Сеерринга. И он пытался искать... только что-то он мог сделать? Отыскать отрядников мог бы маг, но это потребовало бы времени, несколько дней, не меньше, а все маги Регалии были заняты более важными вещами и не могли отвлекаться на поиски четырех человек, когда речь шла о сотнях и тысячах.

Принц шумно выдохнул. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с собой и не наговорить драконессе гадостей в ответ.

— Ты бы их и не нашел, — как ни в чем не бывало, сказал О-Рэлли. — Вмешались Боги и мы все оказались там, где были нужнее всего.

— Боги? — с трудом воспринимая слова дракона, нахмурился Кугар. — Какие боги? Зачем им...

— Не знаю. И знать не хочу, — отрезал О-Рэлли.

На несколько минут в комнате воцарилось молчание, а потом Уинрин тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, сказала:

— А я вот хотела бы знать, что произошло с Дашей и Кастом...

— Что? — удивился Кугар. Да и О-Рэлли глянул на Пару непонимающе.

— Даша — иномирянка, ее судьба не должна, не может быть связана с нашим миром! Это противоестественно!

— И что? — не понял Кугар. — Если действительно вмешались боги, им ничего не стоило вернуть девушку в ее мир.

— Идиот! — раздраженно рыкнула Уинрин. — Боги слишком привязаны к своему, нашему миру, им закрыт путь в другие миры. Да у тебя больше шансов попасть в другой мир, чем у самого могущественного Бога!

— А... — растерялся Кугар. — Как же ирайзы?

— Дважды идиот, — высокомерно поморщилась драконесса. — Забыл, как ненавидят ирайзов? Ненавидят все: люди, драконы, эльфы, гоулины, орки, тролли...

— И?

— Они отверженные, — сжалился над принцем О-Рэлли. — Наш мир не держит ни их, ни их напарников. Именно поэтому они могут уходить.

— А приходить? Они же возвращаются?

О-Рэлли и Уинрин переглянулись.

— Это не то, о чем тебе стоит сейчас беспокоиться, — сказала драконесса. — Твой волшебник получил магию, но чтобы восстановиться, ему понадобится время и много усилий. Когда он придет в себя, ему придется заново учиться всему, с самых основ, потому что его уровень сейчас на уровне двухлетнего ребенка. И весь его старый опыт тут не поможет, потому что драконья магия отличается от людской, как земля и небо.

Кугар бросил тревожный взгляд на продолжающего пребывать в бессознательном состоянии мага.

— Но ведь он поправится?

— От него самого зависит, — отрезала Уинрин. — Если захочет — станет даже сильнее, чем раньше.

— Нам пора, скоро рассвет, — напомнил О-Рэлли. — Отдай ему амулет.

Уинрин нахмурилась, но послушно стянула с шеи подвеску на короткой витой цепочке: дракон, распахнувший крылья, словно рвущийся в небо, выполненный из странного, поблескивающего разноцветными искрами металла.

Кугар вопросительно посмотрел сперва на Уинрин, потом на О-Рэлли.

— Что это?

— Мы обещали не только помочь волшебнику. Мы обещали помочь Регалии...

— Но война уже почти закончена. Мы сами... — попытался перебить Кугар, но О-Рэлли не позволил:

— Да, вы справились сами, но обещание было дано. Поэтому мы даем тебе амулет вызова. Не важно, сколько лет пройдет, ты сможешь воспользоваться им и призвать на помощь драконов.

— Но только один раз, — вмешалась драконесса.

Выглядела она очень недовольной. Сама мысль о том, что она что-то должна и не кому-нибудь, а человеку, доводила ее до бешенства.

— А если я... умру до того, как призову? Война кончилась, и я надеюсь, новая случится не скоро...

— Амулет перейдет твоим детям, но только твоим по крови. Никто другой даже не увидит его.

— Да, — криво усмехнувшись, подтвердил О-Рэлли. — Зная, как любят люди брать чужое, мы специально наложили на него именно такое заклинание.

— Хватит, — вдруг зло бросила Уинрин. — Больше нам здесь делать нечего. Учить его жить — не твоя забота.

О-Рэлли пожал плечами и двинулся к выходу. Уинрин нагнала его и вцепилась в локоть. Кугару показалось, что драконесса что-то сказала бывшему отряднику, но было слишком далеко, чтобы услышать, да и не очень его это интересовало. Проводив взглядом драконов, принц уставился на кулон в своей руке. Вблизи было ясно, что сделан он руками нелюдей. Люди просто неспособны сотворить такое.

— Меня уже не нужно учить, — прошептал Кугар, разглядывая узор, змеившийся по краю кулона. — Амниллия была слишком хорошей наставницей.

Он не отдавал себе в этом отчета, но в голосе принца звучала настоящая горечь и почти звериная тоска. Тоска по погибшим друзьям и близким, разрушенным жизням, несбывшимся мечтам...

Много-много лет спустя.

— Кайшари, солнышко, тебе давно пора спать! — устало воскликнула молодая женщина. Она вот уже пять минут пыталась загнать в кровать расшалившуюся дочку, но та, смеясь, убегала от нее.

— Расскажешь сказку? — требовательно спросила девочка, остановившись на секунду.

— Какую тебе? — невольно улыбаясь, спросила женщина. Несмотря на то, что дочка порой была сущим наказанием, на нее просто невозможно было долго сердиться.

— Про Даайше! Про Даайше! — бегая вокруг матери кругами, закричал ребенок.

— Я же вчера ее тебе рассказывала, — засмеялась женщина. — Может другую?

Откровенно говоря, сказка была не то, чтобы детской... сложная и страшная, больше похожая на легенду. Но вчера Кайшари, наслушавшись на улице восторженных реплик о предстоящем празднике Даайше, задала простой вопрос: "Кто она? Почему этот день — праздник?" Женщина не стала хитрить и рассказала. Кто ж знал, что семилетней непоседе так понравится эта жутковатая, если уж говорить откровенно, история.

— Нет! — возмутилась Кайшари и потребовала: — Про Даайше!

— Ладно, — преувеличенно тяжело вздохнув, сдалась женщина. — Про Даайше, так про Даайше... Быстро ложись в кровать!

Кайшари проворно скинула с себя одежду, рыбкой нырнула в кровать и вытянулась под одеялом, как статуэтка. Широко распахнутые глаза блестели от нетерпения и любопытства.

— Закрывай глаза, — напомнила девочке мама.

Кайшари послушно и очень старательно зажмурилась и женщина, выждав пару секунд, начала рассказ. Эту сказку знали в Регалии и взрослые, и дети, потому что речь в ней шла о всеми любимой богине Даайше, покровительнице слабых и несправедливо обиженных.

— Это случилось давным-давно, в те страшные годы, когда шла война с Сееррингом, — присев на краешек детской кровати, негромко начала рассказывать женщина. — Это сейчас мы живем в мире и почти не вспоминаем, что происходило тогда, но то время было страшным для Регалии... Воины Сеерринга, как бездушные призраки бродили по нашим землям, уничтожая все на своем пути. Мы пытались отстоять свою землю, но ничего не смогли сделать, потому что на стороне Сеерринга был монстр — огромный, черный дракон, не ведающий ни страха, ни жалости. По приказу правившей тогда в Сеерринге принцессы Амниллии он жег города, села, укрепленные замки, убивал людей, не щадя никого...

Женщина замолчала ненадолго, чтобы перевести дыхание и Кайшари тут же потребовала:

— Дальше! Рассказывай дальше!

— Дальше, дальше, — улыбнулась ее мама и продолжила рассказ: — Самые сильные маги Регалии отчаянно искали способ победить дракона, но не находили... Погибших становилось все больше и больше, а те, кому удалось выжить, в ужасе покидали земли, на которых жили испокон века, надеясь спастись в соседних королевствах. Правивший тогда король Тинлер и его брат, принц Кугар были в отчаянии: Регалия проигрывала войну, но сдаться они не могли, понимали, что ждет страну, если ей будет править Амниллия. Кугар, младший принц, отринув гордость и честь, даже отправился в Сеерринг, притворившись вольным наемником, в надежде приблизиться к Амниллии и найти способ убить ее. Но таких возможностей не появлялось: Амниллия всегда была очень осторожна и уничтожала людей при малейшем подозрении в предательстве...

И вот тогда, когда казалось, что ничто уже не спасет Регалию от завоевания, в дело внезапно вмешались Боги. Могущественные, непостижимые сущности, живое воплощение высших сил, властители природы, для которых по-настоящему имело значение только Высшее равновесие, равновесие хаоса и порядка, жизни и смерти, добра и зла... Непрекращающаяся несколько лет война, многочисленные, никому не нужные смерти нарушали его, раскачивали само мироздание, впуская в мир слишком много зла, жажды мести, рожденных в душах тех, кто пострадал от чужой несправедливости и жестокости. Даже Шасторет, Бог хаоса, разрушения и смерти признавал это и поддерживал остальных в стремлении восстановить Изначальный порядок.

Долго думали Боги, как это сделать, но вот беда — не было среди них никого, кто мыслил бы как человек. Для них, высших сущностей существовал только один способ остановить войну — уничтожить одно из воюющих королевств, не разбираясь, кто прав, кто виноват, кто все это затеял и для чего... При этом Сеерринг или Регалию — все равно. Боги просто не видели разницы. Надежды и чаяния людей были очень далеки от них, непонятны.

Посовещавшись, Боги решили, что нужен еще один Бог, который будет мыслить, как человек. Тот, кто сможет судить справедливо, присматривать за людьми и не давать им переходить грань.

Объединив силы, они создали Даайше...

— Как это — создали? — перебила Кайшари, которая слушала рассказ, затаив дыхание. Лицо у нее при этом было непривычно серьезное и даже как будто грустное. Женщина и не знала, что ее яркая, солнечная дочка может быть такой серьезной.

— Ну... — замялась женщина. — Я не знаю. Они же Боги, они и не такое могут.

На лице девочки отразилось сомнение. Несмотря на юный возраст, она уже знала, что дети рождаются у мам, когда они выходят замуж за пап. А тут — просто создали. Странно, непонятно и отчего-то грустно.

— Будешь слушать дальше? — спросила мама.

— Да! — воскликнула Кайшари.

— Хорошо, — улыбнулась женщина. — Так вот, Боги создали Даайше и послали ее к людям, чтобы она нашла виноватых и придумала, как остановить войну. И все шло хорошо, пока сын Шасторета, Касторет, страшное чудовище...

— Стра-а-ашное? — шепотом спросила Кайшари.

— Да, страшное-страшное чудовище, — так же шепотом ответила ее мама. — Порождение подземного мира, которое одним своим взглядом могло убить человека, а прикосновением — разрушить гору! Он странствовал по миру, неприкаянный, сея вокруг себя смерть и разрушения...

Женщина сделала выразительную паузу, а потом продолжила:

— И вот, волею случая, в одном из своих странствий, Касторет встретил Даайше. Та была так добра и прекрасна, что он влюбился в нее с первого взгляда и тут же захотел сделать своей женой. Даайше сперва рассердилась и попыталась убедить Касторета, что так нельзя, что она должна остановить войну... но Касторет был непреклонен. Тогда Даайше попробовала сбежать — демон пришел в дикую ярость и пригрозил, что уничтожит оба королевства, сотрет с лица земли вместе со всеми людьми, которые их населяют, если она попытается сбежать снова. А вот если Даайше согласится стать его женой и жить вместе с ним в пещерах его отца, Шасторета, то он сам остановит войну между Сееррингом и Регалией...

Добрая Богиня не колебалась. Заливаясь горькими слезами, она согласилась стать женой чудовища, чтобы спасти людей от гибели.

Тяжело ей было привыкнуть к новой жизни, но Касторет, каким бы чудовищем он ни был, по-настоящему любил свою жену. Он, как мог, помогал ей освоиться, исполнял любое желание, любой каприз... кроме одного — отпустить Даайше на поверхность он отказывался. Боялся грозный демон, что не захочет любимая возвращаться...

Много прошло времени, привязалась Даайше к мужу, полюбила его... Одно только печалило Богиню — невозможность увидеть чистое голубое небо над головой, почувствовать дуновение свежего ветра на лице, посмотреть на людей, убедиться своими глазами, что ее жертва не была напрасной... И однажды Касторет уступил: позволил Даайше выйти на поверхность, взяв обещание вернуться до захода солнца.