Часть 2. Первый день весны

— Значит, не я, у меня четыре с половиной, — отметил Кантор. — Да и мечом я толком не владею. Что за ерунда получается? Я должен сидеть и молча злиться, а кто-то другой должен взять твой меч и пойти крошить врагов? А как он сможет?

— Он будет в невменяемом состоянии. В таком состоянии любой сможет. Шеллар как-то даже готовил специальную группу стихийных оборотней для покушения на комиссию, только кто-то его предал...

— Так вот оно что! — Кантор обрадовано прищелкнул пальцами. — Я понял! В зале будет сидеть какой-то псих, и я его должен активировать. Судя по тому, что мне следует молча злиться, его величество ожидает от меня эманации. И знаешь, что я тебе скажу, Элмар? Будете вы этой эманации ждать до второго пришествия эльфов. Во-первых, я не могу этого сделать по заказу, а во-вторых, я ношу амулет. Так что все твои душераздирающие истории ничего бы не дали, хоть ты разорвись.

— Так что, ничего не выйдет? — упавшим голосом спросил Элмар. — Ты не сможешь ничем помочь?

Кантор молча полез за ворот рубашки, снял с шеи амулет и протянул ему.

— Пусть у тебя побудет. Я попробую. Но это только ради нее. Потому, что вы ее друзья. Чтобы я мог с чистой совестью смотреть ей в глаза, если она вернется. И передай своему никакому королю, что легче всего я эманирую на музыку. А чтобы довести меня до белого каления, достаточно исполнить государственный гимн Мистралии.

— Спасибо, — растрогано произнес Элмар, пряча амулет в карман.

— Нет-нет, — остановил его Кантор. — Надень на себя.

— Зачем?

— Ты что, не понимаешь? Эманация пойдет на весь зал. Все взбесятся, как стая голодных анкрусов. Пусть хоть один человек в зале будет в своем уме. Вдруг что-то пойдет не так и потребуется вмешаться. Или отдай королю, а то опять в обморок хлопнется. А теперь пойдем.

— Но еще рано, — удивился Элмар, надевая амулет.

— Нам еще надо зайти ко мне в гостиницу. Ты же не думаешь, что я на такое опасное мероприятие пойду без кольчуги?

Глава 7.

— Нам сюда, — Элмар указал на места во главе стола, рядом с королевским креслом.

— Ого! Я становлюсь важной персоной! — хмыкнул Кантор. — Не больно ли много мне чести?

— Король сказал — посадить тебя рядом со мной. А мое место по правую руку от него. Раз он сказал, значит, так надо. Иди садись, а я поищу его и скажу про гимн Мистралии, пусть распорядится.

Кантор занял свое место и огляделся. Банкетный зал королевского дворца был сегодня скромно украшен траурными ленточками и венками из сушеных полевых цветов. Венков было ровно пятьдесят штук. Высокие стрельчатые окна были занавешены тяжелыми темными шторами, и это еще больше усиливало похоронное настроение, царившее в зале. Кантор сразу уловил это настроение. То ли потому, что выпил, то ли его способности резко обострились из-за того, что он так долго носил амулет и не пользовался ими. То ли просто так совпало.

А еще он уловил ненависть. Родители и женихи, братья и сестры, подружки и любовники — все они источали плотные и тяжелые, как эти шторы на окнах, волны ненависти.

Столы стояли вдоль трех стен, а в центре зала, на небольшом возвышении, стоял отдельный стол, за которым сидели шесть членов Комиссии. Интересно, зачем это их так отдельно от всех отсадили? Чтобы гости морды не набили? Так ведь бедные граждане, наверное, и этого не могут. А может, просто никто не хочет сидеть рядом с такими засранцами? Вот их и посадили отдельно. Вон тот симпатяга, наверное, и есть тот самый Хаббард. А толстяк — иерарх Хлафиус. Воин с мечом — герцог Браско. В мантии мага — мэтр Альви. С золотой цепью на пузе — негоциант Ваир. И оставшийся — барон Горт. Запомним на всякий случай, как они выглядят, вдруг еще понадобится. Хотя интереснее было бы посмотреть на сволочную графиню, которая, собственно, и является главной виновницей.

На лестнице мелькнула голова Элмара, торчащая на локоть поверх других, и Кантор тут же обернулся, присматриваясь. Рядом с Элмаром он сразу заметил еще одну знакомую фигуру, все в том же традиционном черном камзоле. Носил бы что-нибудь посветлее, что ли, и так ведь худой и длинный, как жердь... Хотя сегодня вроде так не выглядит... Ну конечно, кольчугу надел. Что ж это он тут такое затеял, что без кольчуги и приходить не стоит? Интересно, кто из гостей должен будет взять меч Элмара? И что с этим кем-то должно произойти?

— Могу я посмотреть на ваше приглашение? — сказали у него за спиной. Кантор обернулся и с интересом уставился на господина Хаббарда, не вставая и не приветствуя.

— Можете, — сказал он. — И может быть, даже посмотрите, если я покажу. А зачем? И кто вы вообще такой?

— Я Глава Комиссии по отбору, — терпеливо пояснил Хаббард. — И я имею право проверять приглашения. Я вас что-то не припоминаю.

— Я вас тоже, — нагло усмехнулся Кантор, но приглашение все-таки показал. Глава Комиссии внимательно прочел имена и поинтересовался:

— Кем вы приходитесь жертве?

— Внебрачным сыном, — так же нагло усмехаясь, заявил Кантор. — Что, так непонятно, что родственников у переселенцев быть не может? Я ее любовник. И верните мне приглашение, вдруг еще кто-то захочет посмотреть.

— Дон Диего Тенорио — ваше настоящее имя?

— Конечно, — нахально соврал Кантор, который, чтобы не утруждать себя поисками фамилии вписал в приглашение имя того самого ревнивого мужа из классической драмы. — И я так же ревнив.

— Чем вы занимаетесь? — продолжал допытываться настырный господин.

— Частная охрана, — небрежно бросил Кантор. — А что, допрашивать гостей вы тоже имеете право? Я обязан вам отвечать? Или я могу послать вас куда подальше?

— У меня к вам есть разговор, — сказал господин Хаббард, не ответив на вопрос. — Деловой. Не желаете поговорить?

— Говорите.

— Пройдемте в сторонку.

— Да нет, говорите здесь, если вам так уж надо.

Глава Комиссии присел на соседний стул и тихонько доверительно спросил:

— Сколько вам платит король?

— Король мне не платит, — так же негромко и доверительно отозвался Кантор. — А я могу с него что-то потребовать? Мне какая-то компенсация положена, или что? Было бы неплохо, а то я на днях здорово проигрался...

— Вы меня отлично понимаете. Весь город знает, что любовник Ольги — убийца. Поэтому я и спрашиваю: сколько вам заплатили, чтобы вы с нами разделались? Мы заплатим вчетверо, если вы разорвете этот контракт и поработаете на нас.

— Я не работаю, — отозвался Кантор. — Я на пенсии. И меня никто не нанимал. Сюда я пришел исключительно пожрать на халяву. Да и как, интересно, кто-то может нанять убийцу? Даже король?

— Значит, кровная месть по мистралийским обычаям? Или все можно как-то уладить?

— Можно, — согласился Кантор. — Если она вернется, я все забуду... скажем, за пять штук.

— А если нет?

— Я посоветуюсь с братьями. Такие вещи, как объявление кровной мести, нельзя решать в обход старших мужчин семьи. Но я сомневаюсь, что братья захотят поднимать задницы из-за моего мимолетного увлечения, так что, скорее всего, договориться будет реально. В любом случае, о нашем решении я вам сообщу. Или пришлю старшего брата, с ним и договаривайтесь.

— Так просто?

— А что вы хотели? Чтобы я вам тут танец с кинжалами исполнил? Или думаете, я вас прямо сейчас начну резать при сотне свидетелей? Так не делается у порядочных людей. Кровная месть объявляется публично, от имени всей семьи, чтобы объект мести мог как-то принять ответные меры и чтобы никто не сказал, что его убили подло и коварно. Это целый ритуал... да что я вам рассказываю, вы все равно не поймете. У вас все?

— Приятно было познакомиться, — мило улыбнулся господин Хаббард, возвращая Кантору приглашение, и направился к креслу, в которое как раз приземлялся его величество Шеллар III. Он наклонился к королю — хотя там особенно и не надо было наклоняться — и тихонько что-то сказал. Король недовольно посмотрел на него, встал и они вместе отошли в сторонку. Кантор с интересом прислушался.

— Что вам угодно, господин Хаббард? — недовольно спросил король. — Мы же обо всем договорились.

— Что здесь делает этот бандит? — напрямик спросил Хаббард.

— То же, что и все гости. А что вас смущает?

— Это вы его сюда позвали?

— Так же, как и всех прочих гостей. Почему его должны были обойти? У жертвы больше никого не было.

— И ради этого вы приволокли его аж из Мистралии? Так-то вы держите слово?

— Я держу слово, — оскорбленно задрал подбородок король. — Все будет так, как договорились. И никто его не тащил из Мистралии, у них с Ольгой было назначено свидание на сегодня у нее дома.

— Припоминаю, — издевательски произнес Хаббард. — Вы, кажется, обещали, что в кабинете вы будете один. Только сдается мне, что мы не дойдем до кабинета. Мастер же вы давать обтекаемые клятвы!

— Он вас не тронет, — резко оборвал его король. — Поклясться не могу, так как от меня это не зависит, но предполагаю. Он профессионал, он не полезет на рожон при толпе свидетелей. Если он пожелает вас убить — а это зависит только от его желания, ведь нанять или приказать ему никто не может — то он это сделает не сегодня и не сейчас, а в правильное время и в правильном месте, да так, что никто никогда и не узнает, отчего вы умерли. Экий вы трус, господин Хаббард! А когда вы ставили его девушку в список, вы разве не знали, что он убийца? Что ж вы тогда не боялись?

— Я вам не верю, — заявил Хаббард. — Ни единому слову. Вы его позвали с какой-то целью. Зачем?

— Не хотите — не верьте, — пожал плечами король. — Я не нанимался вам доказывать что бы то ни было. Прислушайтесь к собственному здравому смыслу. И он вам подскажет, что сегодня этот парень вам ничего не сделает. Он пришел без оружия, и вокруг полно свидетелей. А уж что будет через неделю, через луну и позже — это меня никоим образом не касается. Разбирайтесь сами.

— Полагаете, я поверю, что его случайно посадили рядом с Элмаром, который сегодня что-то подозрительно короткий меч нацепил?

— Господин Хаббард, — устало вздохнул король. — Должен сказать, что вы меня достали вашими беспочвенными подозрениями. Как вы будете править страной с такой манией преследования? Этот человек — стрелок, он вообще не владеет мечом. Но если вам уж так боязно, я его пересажу. А выгонять гостей из зала — дурной тон и полнейшее свинство. Раз пригласили — будет присутствовать. Вопрос исчерпан?

— Пересадите, — согласился глава Комиссии. — А с остальным мы, действительно, сами разберемся. И, если не секрет, как вам удалось заменить Ванду Красс? Эта девчушка, что ее заменила, действительно самоубийца или вы ее как-то иначе уговорили?

— Как-то иначе, — тяжко вздохнул король. — И мне это обойдется в такое... впрочем, это не ваше дело. Чего это я с вами откровенничаю, по привычке, наверное... Вернитесь на свое место, пора начинать.

Король куда-то отошел, зато вернулся Элмар, уселся на свое место и сообщил:

— Все в порядке, гимн будет. А о чем это с тобой Хаббард беседовал?

— О классической драматургии, — серьезно ответил Кантор. — Сам не понимаешь?

— Что, прощупывал, не собираешься ли ты ему что-нибудь сделать?

— А как же.

— И что ты ему сказал?

— Объяснил суть некоторых милых обычаев моей родины.

— В смысле кровной мести?

— Ну да. Сказал, что у меня есть старшие братья и мне надо спросить их разрешения, прежде чем объявлять кровную месть.

Элмар улыбнулся и поинтересовался:

— А на самом деле у тебя есть кто-нибудь?

— Братьев точно нет. А насчет всего остального... сам понимаешь.

— Понятно... — Элмар оглядел зал. — Что-то Жак запаздывает...

— Жак — это тоже Ольгин друг? А он тоже должен присутствовать?

— Он тоже приглашен. А, ты же не знаешь... Его девушки тоже попали в список. Все четыре.

— У него их четыре? — поразился Кантор. — Ай да парень...

— Да нет, ты не подумай, что он такой уж бабник... Просто у него так получается. Тереза — она немного... как бы тебе сказать... Не совсем нормальная. Над ней когда-то надругались, и с тех пор она не может... с мужчинами. Жак ее уже второй год обихаживает, но пока добился только того, что она его перестала бояться. А большего пока не получается. А трахаться-то ему с кем-то надо. А заводить постоянную любовницу — Тереза подумает, что он ее разлюбил. Вот он и крутит постоянно с несколькими, чтобы ни с кем не заводить серьезных отношений. А так он... да познакомишься, сам увидишь.

— Жак — это тот, что был тогда у тебя, когда я приходил к Азиль? — уточнил Кантор. — Симпатичный парень с зелеными глазами? А Тереза — девушка, что сидела рядом с ним?

— Да, — кивнул Элмар. — А ты что, всех запомнил?

— Разумеется. Элмар, а почему он меня так испугался?

— А что, заметно было?

— Я почувствовал. Он что-то обо мне знает такое, чтобы бояться? Или просто потому, что я убийца?

— Нет, — засмеялся Элмар. — Просто потому, что ты мистралиец. Он вас почему-то боится.

— Почему?

— Не знаю, — сказал Элмар, и Кантор тут же почувствовал, что первый паладин откровенно врет. Уличить его в неподобающем поведении не удалось — подошел распорядитель церемоний и, рассыпаясь в извинениях, попросил Кантора пересесть на одно место дальше. А пока он пересаживался, подошел король и отозвал в сторонку Элмара. Кантор не удержался и снова прислушался. Разговор был предельно кратким.

— Когда начнутся речи, считай выступающих, — сказал король. — Первыми выступают дворяне, пятнадцать человек. Когда пятнадцатый закончит, быстро и незаметно передвинь меч на правую сторону. Все понятно?

— Понятно, — кивнул Элмар.

— Я распорядился, чтобы нам с тобой наливали из вон того графина. Так что, будь добр, не ори на весь зал, что тебе вместо вина компот налили, а сделай вид, что так и надо. И ничего другого не пей. Понятно?

— Понятно, — вздохнул Элмар.

— Когда начнется, проследи, чтобы в зале никто не пострадал, как ты обещал. А также, чтобы исполнителю никто не помешал. Стража мешать не будет, я предупредил Красса, но вдруг гости что-то не так поймут. Ты надел амулет?

— Надел. Шеллар, может, лучше ты сам его наденешь? Не доведите боги, с тобой что случится...

— У меня свой есть. Где Жак?

— Откуда я знаю?

— Иди на место.

Справа от Кантора тяжело скрипнул стул, и он обернулся на звук. Рядом с ним усаживался здоровенный, под стать Элмару, крепыш, распространявший вокруг себя отчетливый запах алкоголя. Судя по его неловким движениям, он был уже изрядно пьян, и, судя по состоянию его костюма и прически, не первый день. Он повернулся, удивленно посмотрел на Кантора, как бы не понимая, откуда он тут взялся, и печально представился:

— Барон Палмер, восемьдесят третий паладин.

— Дон Диего Тенорио, — ответил Кантор, чтобы не показаться невежливым. К счастью, продолжать разговор с пьяным восемьдесят третьим паладином не пришлось. Распорядитель церемоний объявил о начале и попросил всех занять свои места. Все разговоры в зале прервались, гости засуетились, задвигали стульями и стали спешно рассаживаться. Рядом с Палмером разместилось небольшое семейство — пожилой мужчина с двумя девицами, напротив Кантора — две супружеские четы, богато одетые и явно заплаканные, чуть дальше — еще одно семейство... Ай-яй-яй, они что, сдурели — детей сюда притащить? Да еще таких мелких! Вот уж детки насмотрятся...