Новатерра-2. Часть 3. Пришелец

А Глейзеров не унимался.

— Чем же занимается наш соотечественник в отпуске или на пенсии? Дачей! Дачей, где он днем вкалывает не разгибаясь под палящим солнцем, а вечером опять же дует водку. И после водки лезет в баню, под резонансный удар агрессивных сред...

Алина выразительно взглянула на супруга и заговорщицки улыбнулась, видимо, припомнила парную в трактире, после которой чуть не стала живым товаром. А он лишь закатил глаза в ответ — бани не будет! В череде прочих сомнительных благ и услуг.

— ...А кто не испытывает потребности в загородном, мягко выражаясь, отдыхе, едет на курорт. Что же это за курорт, товарищи? Это морское побережье! Это круговорот сомнительных развлечений. Это солёная вода, щедро сдобренная биологическими и техногенными отходами. Это обжигающие солнечные лучи самого широкого спектра — прямой путь к онкологическим заболеваниям, необратимым изменениям в мозговых тканях и даже генным мутациям. И лишь малая часть наиболее разумных граждан отправляется сюда, где к их услугам спокойная доброжелательная атмосфера, консультации опытных специалистов, чистейший воздух, здоровая сбалансированная пища, продуманные комплексы оздоровительных упражнений, а главное — бесценная вода, носитель информации обо всём и вся, основа жизни на Земле! Не побоюсь, товарищи, заявить вам прямо и категорично: если бы каждый россиянин раз в году хотя бы две-три недели проводил в этих благословенных самим Господом местах, судьба нашего народа, нашей страны, а значит, и мира в целом, очень возможно, сложилась бы совершенно иначе, гораздо лучше, чем это в действительности было до Чумы!..

Вот всё и встало на свои места! — с иронией подумал гетман. Теперь понятно, с какой целью пантюркисты так упорно лезли на Кавказ. За минеральными водами! Однако Анатолий Маркович еще поскромничал. Что там судьба цивилизации? Понты! Судьба Вселенной! Дух-Абсолют ищет Гармонию? Дебил он абсолютно душный! Вот она! В готовом виде. Попил водички, прогулялся, искупался, мяска отварил, — и вся Гармония! Весь ху... ну, в смысле, Хаос, до копейки.

Гетман не заметил, как отвлёкся от терзавших его душу подозрений. То ли завораживающий голос директора, то ли пронзительный взгляд бесцветных глаз фигуристой вампирши, то ли усталость, накопившаяся в нём за дни похода, то ли нахлынувшее раздражение пустопорожней болтовней, но что-то ввело его в состояние глубокой отрешённости, изменённого сознания, если угодно, транса, когда палитра мироощущения как будто затуманивается, а мысль, прямая, словно шест Сергея Бубки, сосредоточена лишь на одном объекте. Каком именно? Да всё равно! Случайно выбранном из множества себе подобных. Или целенаправленно подсунутом, к примеру, с тем, чтобы отвлечь внимание от нарастающей угрозы...

Переваривая в голове микс возникших подозрений, гетман сосредоточился на хрустальном графине мало не ведёрной емкости, нацедил в стакан здешнего сокровища, сделал приличный глоток и вдруг оглушительно икнул, да так, что чуть было не изверг диафрагму брюшной полости прямо на стол для совещаний. Конфузливо оглядел собравшихся. Директор странного дома отдыха тактично не заметил его неловкости, друзья и супруга хихикали, Алёнка что-то сочувственно шептала и крестилась.

— Говорил же тебе, Саныч, не пей, козлёночком станешь! — улыбнулся Константин.

А Кучинский понёс какую-то ахинею насчёт рефлекторного судорожного сокращения сухожильно-мышечной грудобрюшной преграды в результате раздражения желудка агрессивными газами, жидкостями и твёрдой пищевой субстанцией.

Бальнеолог Глейзеров обернулся к учёному изуверу с улыбкой на устах, но взгляд его показался гетману колючим, недобрым и настороженным.

— Товарищ имеет честь принадлежать к благородному медицинскому сословию?

— Товарищ до Чумы имел честь... — начал было Док.

Но гетман перебил.

Вернее, чуть не перебил... коленную чашечку Шаталина резким 'подстольным' пинком.

— Товарищ до Чумы, — продолжил он за Дока, кивнув на Кучинского, — имел честь работать шофёром 'Скорой помощи', вот и нахватался у представителей благородного сословия... Впрочем, смазывать ссадины йодом и лечить синяки медным пятаком наш товарищ способен вполне квалифицированно, за что имеет честь состоять при экспедиции внештатным санинструктором... Кстати, Анатолий Маркович, не поможете ли от щедрот своих каким-никаким руководством по оказанию первой помощи? Мы бы купили за любые деньги, а то у нашего товарища в саквояже на случай травм да хворей только Библия и Правила дорожного движения.

— Конечно-конечно, дорогие товарищи! — подхватился Глейзеров. — Литературой вас снабдим, не сомневайтесь! Правда, она у нас довольно специфична, по организации санаторно-курортного лечения и бальнеологии, то есть по проблематике происхождения, физико-химических свойств и лечебно-профилактического применения минеральных вод, в целительности которых вы, товарищи, сегодня убедитесь сами!

— Не сомневаюсь... — буркнул под нос гетман.

Он в очередной раз икнул, поднялся из-за стола и, не слушая более директора, прошёлся по просторному апартаменту, не преминув из-за спины хозяина продемонстрировать заезжему медперсоналу свой литой кулак и змейку на губах. И тут же убедился, насколько специфична литература на книжных полках претенциозного мебельного гарнитура. Великий Гетман всех времён и народов, Лучший Друг новоросских лекарей, ведущий специалист по терапии медным пятаком и клизмой, он глядел на старые печатные издания и не мог понять, как сочетается, кроме поэтической рифмы, бальнеология с трансплантологией, до какой степени важна в доме отдыха проблематика регенерации камбиальных (стволовых) клеток эпителия и каково прикладное значение анестезирующих средств в самом продвинутом санаторно-курортном хозяйстве... Ох, странное это хозяйство, до чего же странное! А главное, какое-то недоброе, совсем не доброе...

Но ещё больше недобрых предощущений гетману добавил взгляд на хозяйство с высоты третьего этажа, из-за плотных штор апартамента. Он содрогнулся, рассмотрев сквозь широкий просвет между тополями настоящую техническую территорию войсковой части — ряд боксов под шиферным навесом, в которых затаились как минимум две боевые машины разведывательного дозора (БРДМ) под свежей деформирующей раскраской, с далеко не муляжами пулеметов в поворотных башнях. На открытой площадке чёрным лаком отсвечивали Mercedes Gelendewagen и ещё какой-то джип, мало ассоциировавшиеся с горемычным прозябанием бальнеологов. С краю бетонированной поляны, близ плотной живой изгороди, высился рукотворный холм, а рядом группа крепких мужчин споро возводила ему пару — натягивала маскировочную сеть на КамАЗ, типичный автозак. В сочетании с БРДМ столь специфический автомобиль живо напомнил гетману эпизод отгремевшей войны на Кавказе, когда его парашютно-десантная рота волею кого-то из мудрых полководцев была выделена для боевого прикрытия очередного этапа пленённых пантюркистов...

Мысли о невесёлой судьбе военнопленных навевало и здание на противостоящей 'холмам' стороне площадки, причём в связи даже не с фильтрационным лагерем Южного фронта и не с изолятором военной контрразведки, но с комбинатом смерти близ железнодорожной станции Треблинка в Варшавском воеводстве оккупированной Польши, где за годы второй мировой войны нацистами было уничтожено более восьмисот тысяч узников. Не будь здесь автозака и БРДМ, не будь приземистый кирпичный домик с толстой высокой трубой обнесён частым двухрядным забором из колючей проволоки, не будь внутри периметра вышки с поворотным прожектором, не будь на этой самой вышке часового с карабином, строение смело можно было принять за котельную. А так... То ли уголь и дрова в Предкавказье на вес золота и требуют столь серьёзной охраны, то ли сомнительные бальнеологи в хирургических одеждах, начитавшись очень-очень специфичных книжек, сжигают там вовсе не отходы производства минеральной воды!

С каждой минутой гетмана всё более охватывала нешуточная тревога. Прохаживаясь вдоль мебельного гарнитура-стенки, он обратил внимание на стенд с наградами — кубками, почётными грамотами, вымпелами, флажками, памятными медалями. Особо бросилась в глаза затейливая грамота с сургучной печатью на шнурке, выполненная чёрным готическим письмом по серебряному фону. Коммунистическим ещё Минздравом награждён был лучший трудовой коллектив отрасли — персонал комплексного регионального центра Института нейрохирургии им. Н.Н.Бурденко Академии медицинских наук СССР. И что она делает в заштатном санатории?! Или..?

Гетман детально рассмотрел остальные регалии. Во всех до единой упоминался именно этот адресат.

Ах, вот оно что! Санаторий, говорите, дорогой товарищ управляющий лучшим трудовым коллективом отрасли? Водичка, коровки, огородик, свежий воздух, отдыхающие, да? Гостей встречаем, угрожая всеми прелестями дантовского ада, пока ни выясняется, что они в здешних краях — никто, которых звать никак, а главное, никем не ожидаемы... Автозаки маскируем, встречая гостей, сами выряжаемся в нарочито партикулярное платье... А паркет-то у нас из массива драгоценного самшита! На 'Мерседесах' класса G раскатываем! Хватает средств и на кирпичную стену, и на электризуемые заграждения, и на боевые машины, и на оружие, и на связь — вон, радиотелефон на столе, надо полагать, не для проформы валяется. И охраняемая котельная уж больно смахивает на тюрьму и морг одновременно!

Частицы смальты наконец сложились в цельное мозаичное полотно.

Угроза!

Они прибыли на чужой пир!

В качестве экзотического блюда...

В голове гетмана чередой высветилась галерея образов: старые маразматики, жаждущие омоложения; миллиардные капиталы; убийцы в белых халатах; асоциальные элементы в качестве исходного материала; подпольная операционная по разделке человеческих заготовок на узлы и агрегаты; крематорий для сжигания отходов производства... И целая партия бесплатных агнцев на заклание! Ни у одного из которых даже не спросили имени... Да и то верно — зачем?!

— Вот, значит, как оно... — пробормотал гетман.

И, вероятно, попал в тему разговора, оставшегося вне поля его внимания, потому что директор с готовностью подтвердил:

— Именно так дело и обстоит, уверяю вас!

Пронзительно взвизгнул сигнал вызова, Глейзеров воскликнул: 'Ну, наконец-то Осип Ефимович соблаговолил!', извинился перед гостями и что-то укоризненно затараторил в трубку. Гетман недобро усмехнулся, оглядел друзей и проворчал под нос:

— Кажется, нас приглашают на бойню. Увы, не на экскурсию...

— Ну, вот всё и улажено! — отключившись, потёр ладони Глейзеров. — Извините, товарищи, что пришлось заставить вас ждать, поймите правильно, хозяйство у нас хлипкое...

— Да и мы без приглашения, — улыбнулась Алина.

— Что вы, что вы, милостивая государыня, таким гостям мы всегда рады!

Каким? — в очередной раз подумал гетман. Здоровым с виду, явно неосведомѓлённым, а главное, таким, кого никто нигде не ждёт и, разумеется, разыскивать не станет, то есть факти-чески бесплатному сырью? Хоть бы спросил: откуда? кто? зачем? чем ещё дышит этот мир после Чумы?! А то — издалека? проездом? не встречают? Ну и, дескать, славно! Только что руки не потёр... Стареешь, брат, — сказал бы Док. Даже с учётом регулярного заплыва в целительных кавказских минеральных водах... Долгая безнаказанность всегда и всюду вела к потере бдительности. А та уже — ко многому другому. К чему конкретно, скоро убедишься сам!..

— Прошу, товарищи! — директор встал и предложил Алине руку. — Сейѓчас я покажу ваши скромные временные жилища, мы отужинаем милостью моего бесценного коллеги-хозяйственника, а после настоятельно рекоѓмендую испытать на себе животворящую силу благословенных струй нашеѓго природного сокровища. Прошу за нами!

Нет проблем! Тактично пропустив вперед Марию-Магдалину и, в свою очередь, предложив руку Алёнке, гетман придержал Серёгу Богачёва и Кучинского.

— Серый, от этой биксы — ни на шаг!

— Ты чё, братан?! Она меня сожрёт!

— Вот-вот, я потому и говорю... Если надумает чудить, бросай в нокаѓут.

— Гоп-стоп удумал, Старый?

— Там видно будет... Догоняй её! Александр Петрович, где волшебный чемоданчик? Только не говори — в багаже!

— Обижаете, товарищ полковник! — Кучинский поднял саквояж на уровень груди. — Я как чувствовал! Что-то мне сразу не понравилось, фальшь какая-то...

— Ну, по фальши ты у нас специалист.

— Это уж точно... Сделаем в лучшем виде, товарищ полковник!

— Ты, дедушка, ещё каблуками щёлкни, шофер 'Скорой помощи'! Беги, клиента я тебе обеспечу.

— Па, а почему этот старичок так себя ведёт? — спросила Алёнка, когда окрылённый изувер умчался вниз по лестнице.

— Петрович?

— Нет, па, что ты! Дядя Саша хороший, только ты его почему-то не любишь совсем.

— Я люблю, девочка, тебя, — улыбнулся гетман и косѓнулся губами её щеки. — И Алину. Что же до остальных... Ладно, всё, мы с тобой только позавчера об этом говорили, да и не о чувствах речь! Ты имела в виду Анатолия Марковича?

Алёнка согласно кивнула в ответ.

— И как же он себя ведёт?

— Неправильно! Он смотрит так, как будто хочет нас убить. А ма почему-то взяла его под руку. Разве так можно?!

— Можно, прелесть моя, — вздохнул гетман. — А иногда, как, например, сегодня, даже нужно. Таковы общепринятые нормы приличия, если угодно, протокольный этикет. Помнишь, к нам в гости приезжал Первый Анахорет отец Максимилиан и целовал тебе руку?

— Не только руку, — Алёнка густо покраснела и опустила длинные ресницы.

— Вот-вот! Но ведь это совсем не означает, что ты изменила своеѓму... ну, мне, или святой отец попытался нанести нам с тобой оскорѓбление. Так принято, девочка, и ни Алина, ни Анатолий Маркович ниѓчуть не преступили норм приличия, поверь мне.

Девушка вдруг остановилась и поглядела прямо отчиму в глаза.

— И ты поверь мне, па, Анатолий Маркович — не очень хороший человек. Наоборот, очень плохой. Не верь ему! Я чувствую...

— Я тоже, — гетман привлёк девушку к себе и чуть слышно прошептал на ухо. — Мы очень скоро разберёмся и с Анатолием Марковичем, и с этим вертепом, а ты, моя хорошая, ничего не бойся и ничему не удивляйся. Мы — на войне.

— Война, — вздохнула юная красавица. — А когда же будет мир, па?

— Думаю, никогда. Уж так устроен этот Мир, что в мире жить он не способен.

— В нём нет Гармонии, да, па? — во взгляде Алёнки снова разверѓнулась ширь Вселенной.

Гетман, как и много раз до этого, похолодел, но всё-таки нашёл в себе силы ответить.

— Есть, любовь моя. Гармония — это мы, наши с тобой отношения. Вопрос сейчас лишь в том, надол... хм, — осёкся он, по счастью, не договорив. — Надо идти, девочка, нас уже, наверное, заждаѓлись там, внизу.

Глейзеров, с мастерством завзятого ботаника расписав гостям изыски местной флоры — перед вами, товарищи, дерево граб! неужто не слышали?! ой, многое потеряли! — привёл их к мрачной, серой 'хрущёвке' с решётками на окнах всех четырёх этажей.

— Вы уж простите, дорогие товарищи, но лечебно-оздоровительные корпуса выгорели в день Катастрофы, а наших скромных сил и средств хватило лишь на восстановление гостиницы для вахтового персонала, так что особого комфорта не гарантирую.