Дальше произошло то, чего и следовало ожидать, однако Гермиона все равно не ожидала. Майкл вздрогнул, резко развернулся лицом к девушке, его руки схватили ее за талию. Гермиона оказалась зажата между стеной и горячим, словно слиток металла в горне, телом парня. Жаркое дыхание обожгло ее лицо, и, прежде чем она смогла что-либо сделать, требовательный рот страстно и яростно впился в ее губы.
Возможно, это было бы даже приятно, если бы Гермиона отчаянно не хотела бы вырваться, убежать, спрятаться. Животный ужас охватил все ее тело, она бешено молотила кулаками по широкой груди аврора, только изнемогая еще больше.
Майкл оторвался, наконец, от ее губ, зато тут же впился в шею, спускаясь все ниже и ниже, прямо к груди, целомудренно спрятанной под мантией.
— Нет! Нетнетнетнетнет! — Гермионе казалось, что она кричит, срывая голос, хотя на самом деле это был лишь слабый шепот.
Она задыхалась, захлебывалась словно в вонючем болоте в этом крепком, жестком мужском запахе. Ей хотелось вырваться, убить его, умереть самой... умереть со стыда...
Грубые, мозолистые пальцы рванули полу мантии, несколько пуговиц отлетели в сторону.
Из глаз полились слезы, голова отказывалась соображать, мысли путались, крутясь в вихре ужаса. Гермионе даже не пришло в голову перевоплотиться в волчицу или же попробовать достать волшебную палочку, кошмар происходящего заставил ее оцепенеть.
Одна рука Уолиша пробралась под блузку, другая рванула пояс юбки.
В эту секунду у Гермионы в мозгу будто сверкнула молния, она закричала что есть мочи:
— Гарри! Гарри, помоги! ГАРРИ! — крик превратился в болезненный вой.
— Силенцио! — рявкнул аврор. Вой оборвался.
— Кого ты хотела позвать, Герми? Разве тебе плохо? Тебе здесь плохо? — приятное до этого лицо Майкла исказилось гримасой безумия.
Девушка кивнула, глядя на него расширенными от ужаса и отвращения глазами.
— Тебе плохо здесь?! Здесь? Со мной?! Да, сука?! — аврор замахнулся для удара. Из-под плотно закрытых век Гермионы беспрерывным потоком текли слезы. Она вся скукожилась, полуголая, в разодранной школьной одежде, между каменной стеной и огромным взрослым мужчиной. Девушка ждала удара, но удара не последовало. Вместо этого ее сильно тряхнуло, ощущение тяжелого разгоряченного тела, прижатого к ней, пропало.
Гермиона дрожала у стены, не смея открыть глаза. Лишь слух улавливал отдельные звуки борьбы, хрипы, стоны, треск ломаемых костей... потом все будто погрузилось в вязкий кисель, звуки пропали. Девушка в обмороке съехала по стене на пол.
Глава 19. Тайны
Приятный запах мятного чая и свежих простыней обволакивал тело и разум. Гермиона вздохнула, но не открыла глаза, желая продлить это блаженное чувство покоя и безмятежности. Однако мягкий, негромкий голос заставил ее окончательно проснуться.
-Гермиона...
Девушка чуть нахмурилась, но послушно открыла глаза. К губам тут же прижалось холодное стекло пузырька, в рот полилось горькое, чуть тепловатое зелье. Гермиона закашлялась.
-Ну-ка, тебе надо это выпить. Тебе станет лучше...
Гриффиндорка послушно осушила склянку до дна и еще раз вздохнула. Она наконец подняла взгляд и увидела привычную обстановку больничного крыла и... конечно же, Гарри. Юноша выглядел озабоченным, грустным и растрепанным. Длинные волосы были спутанными и лежали на плечах неровными пучками, между бровей залегла еле заметная, но уже настоящая морщинка, щеки сияли щетиной. Весь он был каким-то усталым и помятым.
-Как ты себя чувствуешь? — в голосе слышалась искренняя забота, любовь и... боль. А еще где-то в глубине зеленых глаз сверкали искры ярости и ненависти, только не к ней, а к...
Воспоминания вспышкой блестнули в мозгу.
"Майкл Уолиш! Аврор!"
Гарри, видя как резко побледнела девушка тут же подскочил к ее кровати, опускаясь рядом на колени.
-Гермиона, все уже хорошо, слышишь! Все нормально! Ты в безопасности! Ты в БЕЗОПАСНОСТИ!
Девушка спрятала лицо в ладонях, однако не заплакала. Глаза оставались сухими.
На крик Гарри в палату ворвалась колдомедик мадам Помфри.
-А ну, выметайтесь-ка отсюда, мистер Поттер! Вам тут не место! Дайте мне осмотреть пациентку!.. — гаркнула она и оттеснила юношу в сторону от кровати.
-Но...
-Уходите, или мне прийдется вызвать директора! Вы своим присутствием мешаете мне, — отрезала колдомедик и тут же более мягко добавила, — Обещаю, я сообщу вам, как только мисс Грейнджер станет лучше. Вы сможете ее навестить... позже. Хорошо?
Гарри ей не ответил, он не отрываясь смотрел на съежившуюся, беззащитную фигурку Гермионы. В памяти плясали образы двухдневной давности, когда он примчался в тот коридор на ее крик и увидел там...
Костяшки пальцев побелели, в глазах заплясала желтизна, глухой рык стремился вырваться из глотки, но юноша пересилил себя.
Гарри резко и глубоко вздохнул, кивком согласился со словами мадам Помфри и пошел к выходу. У самых дверей он остановился, еще раз взглянул на Гермиону и хлопочущую вокруг нее медсестру, прошептал пару слов на латыни и вышел.
Как только дверь за ним закрылась, на всех углах и прикроватных тумбочках появились букеты разнообразных полевых цветов, помещение наполнил глубокий, летний аромат. Мадам Помфри удивленно (а потом, понимающи) посмотрела вслед юноше.
~*~*~
-Я полагаю, он получит по заслугам?
-В полной мере, Гарри. Можешь не сомневаться, — мягко ответил Дамблдор и предложил, — Лимонную дольку?
Небольшая стеклянная вазочка материализовалась прямо из воздуха и зависла у Гарри перед носом. Юноша улыбнулся краешками губ и сказал:
-Нет, спасибо, профессор.
-Я так и думал. Как странно... Практически все отказываются от этого угощения... Почему? — якобы задумчиво пробормотал директор, глаза за стеклами очков задорно блестели.
-Не знаю, сэр. Может быть, они слишком сладкие? — в тон ему высказал предположение Гарри.
-Ты так думаешь? — "удивился" старик, — Знаешь, никто до тебя еще не говорил мне, что мои лимонные дольки слишком сладкие.
-Они их не пробовали.
-И то правда! — Дамблдор весело, совершенно счастливо расхохотался. Если Гарри и удивило такое поведение, то ему ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ.
Через несколько мгновений опять послышался голос юноши:
-Каково будет наказание?
Дамблдор вмиг опять стал серьезным и немного грустным.
-Пять лет.
-Так мало? — Гарри досадливо и злобно скривился.
Старик внимательно и почти строго на него посмотрел:
-Это будет Азкабан, Гарри. Азкабан, а не обычная маггловская тюрьма. Ты понимаешь?
Еще несколько минут молчания. Каждый думал о своем.
-Да, я вас понимаю. Вы правы. Это будет Азкабан...
-Хорошо, что ты понял, Гарри. "Понять" — это даже лучше, чем "принять".
-Лучше?
-Ну... может быть, проще, менее ответственно и потому... наверное, правильнее, — негромко пояснил Дамблдор и тут же продолжил, — О, тебе уже наверное, пора идти. Скоро ужин, я не хочу, чтобы ты опаздал из-за меня.
Гарри встал и подошел к двери.
-Ничего, сэр. Я все равно собирался зайти сейчас к Гермионе. Поужинаю у себя в Комнате, думаю, Добби не откажет принести мне что-нибудь.
-Ну, ладно. Иди.
Директору осталось лишь дождаться кивка, подождать пока за юношей закроется дверь, после чего можно тяжло вздохнуть, снять очки, потереть усталую переносицу и закрыть глаза, поддавшись утомленности и чувствам.
Это было трудное время.
~*~*~
Колдомедик сдержала слово, через три часа в Комнате появился донельзя радостный и почтительный Добби, кланяясь и беспрестанно повторяя "сэр Гарри Поттер, который освободил Добби", домовик передал сообщение мадам Помфри, в котором говорилось, что Гарри "может навестить мисс Грейнджер, если обещает вести себя тихо и не расстраивать пациэнтку".
Не дослушав тираду Добби до конца, Гарри сорвался с места и быстрее ветра понесся в больничное крыло.
С трудом восстановив дыхания, юноша повернул дверную ручку и вошел в палату.
Гермиона полусидела в кровати, ее лицо было немного бледноватым, но спокойным.
-Привет, — негромко сказал Гарри и осторожно сел на стул возле девушки.
-Привет... Как дела? — полушепотом отозвалась она.
Ответом послужило недоумевающее, а потом веселое лицо Гарри. Через мгновение юноша уже громко хохотал. Когда смех прекратился, он мягко и нежно взглянул в глаза девушки и сказал:
-Гермиона, тебе уже лучше, да? Я так рад!
-По чем ты это определил?
-Ну, раз ты опять спрашиваешь как дела у МЕНЯ, значит с тобой уже все в порядке, — лукаво сказал гриффиндорец.
Гермиона тоже рассмеялась.
-Да. ты пожалуй прав. Но ведь твоя... проблема гораздо хуже моей. Моей, как таковой, вообще не существует.
Смех сменился серьезностью.
-Я теперь, как ты мне недавно сказал, в безопасности, мне ничего не грозит. Никто не грозит... — пальцы девушки непроизвольно сжали край одеяла. Этот жест не укрылся от Гарри.
-Да, Гермиона. Он тебе больше никогда не сможет причинить никакого вреда. Он далеко... В Азкабане. Подонка посадили на пять лет, — металлически спокойно и уверенно сообщил юноша.
-Азкабан... Но там так... страшно!.. — пробормотала девушка, нервно сглатывая слюну.
-Он заслужил Азкабан, — жестко, почти злобно, — Эта сволочь заслужила отсидеть с дементорами всю жизнь, но долбаный министр магии решил, что и пяти лет будет достаточно!.. Знаешь, Гермиона... я хочу извиниться.
Брови девушки взлетели вверх.
-За что? Ты же спас меня! Спас от... от того, что хуже смерти.
Плечи гриффиндорки поникли, она повыше натянула одеяло и закуталась в него.
-Я хочу извиниться, — твердо продолжил Гарри, будто не заметив ее слов, — Гермиона, прости меня за то, что пришел так поздно.
-Нет, ты пришел вовремя, Гарри! Еще бы несколько минут и... — она запнулась.
-Еще несколько минут и эта мразь... он бы... Я ХОТЕЛ ЕГО УБИТЬ ТОГДА! Убить! Убить! УБИТЬ!! Разодрать в клочки!
Кровь стукнула в голову, в глазах заплясали языки пламени, руки сами сжались в кулаки, до крови впиваясь ногтями в ладони. Гарри сделал несколько глубоких вдохов, силясь успокоиться. Однако, ярость и жгучая, накаленная до бела ненависть к Майку Уоришу, посмевшему..! Ненависть била в виски, заставляла вздуться мышцы. Гарри почувствовал, что теряет контроль над собой.
Вдруг, мягкая теплая ладошка сжала его запястье, от того места по всему телу будто пробежал эллектрический разрял. Юноша почувствовал, как кровавая пелена сходит с глаз, ярость перестает распирать мазг и тело, словно труха переспелый гриб.
-Гермиона, — прошептал Гарри и тут же повторил низким, нежным голосом, — Гермиона...
В коричневых и блестящих, словно спелый каштан глазах юноша увидел такую же ответную нежность и любовь. Гарри почувствовал, что готов, как бы это банально не звучало, свернуть горы, разметать стотысячную армию, сразиться с Волдемортом и всеми его Пожирателями разом лишь за один ее взгляд, за одно лишь ее легкое, как дуновение летнего ветерка, прикосновение. Он почувствовал, что еще немного и он просто заурчит, как довольный кот, рядом с ней.
-Я бы убил его, Гермиона... и я почти сделал это... — прошептал он, все еще не смея оторвать взгляд от ее лица, — Он почти сдох... Но в самый последний момент прямо из ниоткуда появился Дамблдор. Знаешь, я думал, что в Хогвартсе нельзя аппарировать. Наверное, Дамблдор и впрямь величайший волшебник современности... Появившись прямо за моей спиной, он тут же послал в меня несколько сильных заклинаний. Я не успел среагировать, меня отбросило в сторону от аврора, я не мог пошевелиться... Дамблдор еще немного пошептал над ним, потом создал портал. Не знаю, куда, но думаю, что или в Минестерство, или в Святого Мунго... Если бы я мог, я бы прикончил Уолиша.
Гарри замолчал и наконец отвел глаза в сторону, пальцы Гермионы легонько поглаживали его запястье.
-Он больше никогда не сможет наврелить тебе, Гермиона! — сказал Гарри, — Никогда. И никто больше не сможет! НИКТО. Я не позволю, — чуть тише, но уверенно и твердо закончил он.
Девушка не нашлась, что возразить или просто ответить. Вид Гарри явно указывал на то, что это не пустые обещания. Это одновременно и пугало, и приносило чувство благодарности к нему.
От какой-либо реакции на только что услышанно Гермиону как всегда освободила мадам Помфри, ворвавшаяся в палату с грозным лицом.
-Молодой человек! Я же сказа "десять минут"! А вы уже сколько здесь сидите?! А ну кыш отсюда!
-Пока, Гермиона, — пробормотал Гарри, улыбаясь, и ловко прошмыгнул мимо целительницы, по пути наколдовывая букетики свежих, влажных лилий.
~*~*~
Гермиона поправилась через несколько дней. Однокурсникам ее отсутствие объяснили как несчастный случай в библиотеке ("на мисс Грейнджер упал книжный стеллаж" сказала МакГоннагал), студенты только качали головами и говорили: "Чего и следовало ожидать! Слишком много времени она проводит в этой библиотеке!"
Практически никто не заметил внезапного исчезновения аврора Уолиша, а кто заметил, тот не придал этому факту особого внимания. В Минестерстве дело решили не предавать огласке по причине, как они официально сказали Дамблдору, нежелания опозорить лучшую студентку Хогвартса за последние пол века. Хотя, вернее сказать, они просто не хотели, чтобы на кого-нибудь из доблестных министерских авроров пала тень.
На том дело и закончилось.
Каждое утро можно было увидеть в больничном крыле Гарри Поттера. Он был молчалив и хмур. После пары не слишком приятных заклятий, бывших ответом на вопросы типа "Как дела Гарри? А что ты тут делаешь?", студенты перестали беспокоить юношу. Обычно Гарри заходил в палату, садился рядом с кроватью Гермионы, говорил несколько негромких фраз и уходил, не забыв перед этим наколдовать кучу букетов по всему помещению (цветы каждый раз были разными). Пару раз зашел Рон, но пробыл не слишком долго (под дверью больничного крыла "поскуливала" очередная его девушка).
После выписки Гермионы, Гарри сопровождал ее везде, куда бы она не пошла. Впрочем, настолько незаметно, что только сама девушка знала (догадывалась) о его присутствиии. Это было так ненавязчиво и одновременно так успокаивающе, что Гермиона только рада была. Мадам Помфри добрая женщина, она залечила все синяки и ссадины на теле гриффиндорки, однако вылечить страх в ее душе целительница не могла. Девушка старалась не попадаться на глаза ни одному из авроров, патрулировавших школьные коридоры, тем более, что Уолиш был не единственным, кому приглянулась не бросская на первый взгляд гриффиндорка. Конечно, молодые "охранники" проявляли симпатию ко многим девушкам Хогвартса (многие из которых, к слову сказать, были очень даже не прочь), однако в отличии от других студенток мисс Грейджер явно не горела желанием таких отношений.
Гермиона стала скрытной, неразговорчивой и, вообще, очень тихой. Нет, на уроках по прежнему "пальма первенства" по ответам на все вопросы оставалась за ней (Гарри не собирался отнимать у нее титул "Самой Великой Выскочки", как ее называл Снейп). Девушка перестала общаться со многими студентами, мало появлялась в Большом зале и в гостиной. На все расспросы Гермиона резко и сухо отвечала: "Я занимаюсь. Готовлюсь к ЖАБА. В библиотеке". Обычно после такого от гриффиндорки отставали даже самые прилипучие и любопытные.
