Вид на сельскую местность из окна небоскреба

— Да ладно вам, Петрович, прибедняться, — сказал Артем, — вы ведь еще полувековой юбилей не отметили.

— Полвека — это не половина жизни, а где-то две трети, — грустно улыбнулся Чебуреков, — а вообще, да! Каждый возраст хорош по-своему. Только в юности не хватает мудрости, а в старости — бодрости. А так — очень даже грех жаловаться. Помните, что Островский говорил про жизнь, которая дается человеку только один раз?

— Где же тут забудешь! — вздохнул парень, — в школе всех заколебали Павкой Корчагиным.

— Так вот, Артем Федорович! — допил чай и поставил пустую чашку на стол Чебуреков, — Островский хотел этой фразой сказать совсем другое. "Если бы у меня была возможность выбирать, я бы другую жизнь прожил вовсе не так". Беда только в том, что нам никто не предложит такого выбора. Только и норовят, как бы сократить этот самый миг между прошлым и будущим... я пойду, пожалуй. Ребята, не надо меня провожать, не люблю я проводов.

После ухода кандидата в депутаты в доме повисла напряженная пауза.

— Забавный дядечка, — наконец произнесла Надя, — Артем, ведь это все из-за меня! Это я виновата в твоих проблемах — в глазах твоего Петровича просто нарисовано было осуждение!

— Успокойся! — дунул Артем ей в лицо, — проблема с этими дагами была. И не мне, так кому-то другому пришлось бы ее решать. Будем надеяться на справедливость бывшего "самого гуманного суда в мире".

Тем временем участковый с лейтенантом Васильевой шерстили местных недорослей, которые не для протоколу удивлялись, с чего это капитан Авраменко такой странный сегодня? Про обед у Пешеходовых пришлось забыть, надеясь лишь на ужин у Артема — что поделаешь, служба. Татьяна молча подпрыгивала на переднем сиденье "бобика" и думала о чем-то своем. Капитан ей не мешал, ровно как его чувства не мешали ему. Он думал о том, как найти всю эту ребятню поодиночке и опросить. Желательно, до девяти вечера.

С молодым Лещинским им повезло. Серега получил недавно права, поэтому с чувством собственной значимости валялся под отцовским "фордом" и ковырялся в его внутренностях. Когда он вылез из-под автомобиля, его испачканное отработкой лицо довольно сияло. Но как только он увидел гостей, все удовольствие покинуло его.

— Здравствуйте, Олег Николаевич! — произнес он, — вы к кому: ко мне или к батьке?

— Здорово! — буркнул Авраменко, — а что, и батька твой что-то натворил?

Серега пожал плечами. У них с отцом натуры были одинаковые: любили выпить и были не дураки подраться. Но трезвые производили исключительно положительное впечатление.

— Мусу херачили сегодня? — спросил участковый, позабыв, что с ним очаровательная коллега.

— Ага! — глупо улыбнулся Лещинский.

— А нафига? — включилась в игру Татьяна. Капитан посмотрел на нее с одобрением. Серега — с обожанием. Красивых женщин любят все, даже когда они ругаются и грозят пистолетом.

— Так он сказал, что резал русских, как баранов, и резать будет! — недовольно поморщился парень, — ну, мы ему и показали "баранов". Небось меня в ихнем Дагестане сразу бы зарезали.

— Ну, так и его зарезали, — терпеливо сказал Авраменко, — не правда ли?

— Туда ему и дорога! — буркнул Сергей.

На самом деле, у него до сих пор из памяти не выветривалась картина, как хладнокровно "Век воли не видать" подрезал этого черного. Пару раз парень даже блеванул за сараем.

— Ярошевич говорит, что это он пырнул Мусу, — задавал наводящие вопросы капитан.

— Так не я же!

— А нож где он взял? — допытывалась Татьяна.

Сергей поковырялся в своей памяти.

— Так нож Муса и вытянул, — сказал он, — хотел резать Антона.

— Уф! — вытер пот со лба участковый, — а из-за чего хоть спор начался?

Лещинский вновь совершил мысленное путешествие во времени, вспоминая первопричины и исторические предпосылки. Милиционеры ему не мешали. Татьяна записывала показания в протокол, а капитан решил это дело перекурить.

— Да вроде "Век воли не видать" сказал дагу, что такого... такого хамства они бы у себя со стороны русских не потерпели бы. Точно, не ручаюсь за слова, но смысл такой был, — Сергей покраснел, — а тот сказал. Что русские у них на цырлах ходят. И всегда ходить будут.

— А что потом? — спросила Татьяна, думая о том, как пишется слово "цырлах", — что потом было.

— Ну... потом Антон дал этому дагу в ухо! — со знанием дела, смакуя, пояснил Лещинский, — качественно дал. Тот полетел со всех четырех. А вот потом он нож достал.

— Ясно! — вздохнул капитан, — нарвался на "необходимую самооборону"!

— Кто? — не поняла Васильева.

— Да оба! — махнул рукой участковый, — а ты еще такие ножи у кого-нибудь видел?

Парень пожал плечами.

— Да у нас как-то не в почете это, — сказал он, — вы ведь сами знаете.

Участковый знал. Знал, что в качестве подсобного средства при бытовухе используется обычный кухонный нож. Чтобы когда-нибудь пырнули стилетом или финкой — такого не бывало в районе. Русский человек, он ведь отходчивый, а вот в гневе хватается за первое попавшееся. Кухонный нож и есть — это первое попавшееся. В Петровске случалось пару разборок с применением нестандартного вооружения: арматурных прутьев и залитых свинцом пластиковых труб. Несколько раз палили из пистолета, случалось, но спецножей не использовали. А здесь этот ножик успел засветиться аж два раза.

Задав еще несколько незначительных вопросов, Авраменко посоветовал Лещинскому сидеть тише воды ниже травы, тогда может все и обойдется. И его не будут привлекать как соучастника. Серега пообещал пересмотреть свое жизненное кредо. Он с регулярностью раз в месяц давал подобные обещания, так что Авраменко знал — на две недели его точно хватит. С учетом летального исхода, от силы на месяц.

Остальных свидетелей отловить было не так просто. Ивана Жлобича нашли в трех километрах вверх по реке — он вместе с палаткой и удочками расположился там надолго. Недоумевая, как его обнаружили, он тупо подтвердил показания Лещинского и от себя добавил, что нож у Мусы он видел неоднократно.

— Батя мой на охоту с ними постоянно ходит и меня иногда берет. Я однажды на номере стоял, так Муса кабана подстрелил и этим ножом потрошил. Шикарно стреляет... стрелял, гад!

— Бля! — выдохнул участковый, — но на охоту вы по лицензии хоть ходили?

— Конечно! — побожился Жлобич, — папка без лицензии только если зайца подстрелит когда... а так всегда покупают. У этих дагов денег немеряно, а охотиться страсть как любят!

Мишка Веремейчик по кличке "Варяг" жил вообще в другой деревне, километрах в десяти от Березовки. Он, чтобы забыть кошмары сегодняшнего дня, выпросил у матери стакан самогона и лег спать. Пришлось дознавателям беседовать с полупьяным подростком. Но, тем не менее, информация подтвердилась. Муса попросту нарвался. Дело можно было бы закрывать и отправлять прямиком в суд, минуя такую важную птицу, как следователь, если бы не одна непонятка. Нож Мусы, чудодейственным образом перенесшийся из спальни Надежды Пешеходовой обратно в руки владельца.

Ясно было только одно. Надо выдергивать Дядю Федора с рыбалки и отправлять его в вышеуказанную спальню. Пусть пошаманит там и попытается ответить на этот вопрос. Хотя бы попытается. На часах было восемь вечера.

— Едем, Татьяна, разыскивать наше светило в области судебной медицины. Нам срочно понадобился эксперт.

— Как скажете, Олег Николаевич, — зарделась девушка, — а что вы хотите проверить?

— Комнату той девушки, на которую сегодня ночью было совершено покушение. Авось наш Дядя Федор обнаружит что-нибудь интересное...

— А почему вы сразу его не направили туда? — невинным голоском осведомилась она.

— А потому, Танечка, что капитан Авраменко, однофамилец известного фантаста и по совместительству участковый в этом сраном околотке, попросту лоханулся! — смотря вперед себя, капитан помолчал. Ему было стыдно, точно он обгадился в присутствии этого милого лейтенанта.

Девушка наверное прочувствовала ситуацию (ох уж эти девушки), и положила свою ладонь на его лапищу. Лапища, как мы уже упоминали, лежала на руле "бобика", несущегося по гравейке со скоростью шестьдесят километров в час. От неожиданности эта лапища дернулась, и "бобик" совершил на дороге резкий маневр вправо, абсолютно не делающий чести опытному водителю. Татьяну бросило на капитана, но он уже успел сориентироваться и вдарить по тормозам.

— Прошу прощения, — пробормотал Авраменко, вылезая из машины.

Он сошел с дороги и спустился вниз — к речке. Происшествие это случилось как раз напротив постоянного места ночевок авантюристов всякого толка: рыбаков, охотников и просто любителей попить водки на природе. Неподалеку от воды располагалось кострище, обнесенное глыбами песчаника, а вокруг кострища стояло несколько скамеек. На одну из них капитан положил фуражку и китель, а сам принялся умываться. Умывался он долго, с наслаждением смывая с себя соль засохшего пота, фыркая и отплевываясь. Когда же Авраменко повернулся к скамейкам, то обнаружил там сидящую Татьяну.

— Ради бога, извините! — сконфужено произнесла она, — я неправильно выбрала момент, чтобы пожалеть одинокого, в конец задолбанного участкового.

— Что "задолбанного", так это точно! — проворчал Олег Николаевич, — ты не против, если мы здесь задержимся на пяток минут? Хочу спокойно перекурить.

Девушка рассмеялась и сказала, что не возражает. Пока капитан курил, она осмотрела окрестности этого импровизированного "бивака", хлебнула воды из родника, расположенного рядом, а также сбегала по неотложным делам в кустики. После перекура Авраменко вновь уселся за руль, и "бобик" покатил дальше по дороге.

Словно знак свыше, неподалеку от Березовки, на той самой дороге вдоль реки обнаружился и Дядя Федор. Судмедэксперт с видом заправского рыбака сидел под раскидистой ольхой и дремал. Один из поплавков дергался с сумасшедшей скоростью, а второго вовсе не было видно.

— Ни рыбки вам, ни чешуи! — саркастически произнес Авраменко, — лягушки скоро в воду столкнут.

— А? Чего? — встрепенулся незадачливый рыбак, — что, уже вечер?

От него явно несло водкой и тиной — этими двумя непременными атрибутами любителя рыбной ловли. Вместо толкового ответа, капитан достал удочку, где в агонии отплясывал поплавок. Подсекать уже было бессмысленно — рыбка бы зашлась от хохота.

— С добычей вас! — поздравил участковый судмедэксперта. На крючке болтался крохотный пескарик. Очевидно, под "форелью" рыбак понимал именно пескарей.

— А на второй? — спросил Дядя Федор, хватая удилище сам. На второй не было ничего: ни крючка, ни грузила, ни поплавка. Одна голая леса.

— Феномен! — пробормотал рыбак, — интересно, а где все остальное?

— Давай-ка, мы с тобой, Дядя Федор, проедем в одно симпатичное местечко, где ты поломаешь голову над другим феноменом, — сказал Авраменко.

Судмедэксперт пожал плечами. Рыбалка сегодня, определенно, не заладилась. Значит, отложим ее в сторону. Хлебнув из металлической фляжки добрый глоток водки, он бросил в пасть кусок мускатного ореха (для отбития запаха) и заявил, что готов ехать к самому черту на рога, чтобы узнать, какая сука ему их наставила. Таню это заявление весьма позабавило, но тут с ними по рации связался Пирогов и сообщил, что обе жертвы чувствуют себя превосходно. Мустафа лежит в районной больнице, а Муса в районном же морге. Николай также сказал, что его срочно перебрасывают на другое дело, так что сладкой парочке капитан-лейтенант придется расхлебывать березовскую кашу самим.

Тепло отозвавшись о служебно-розыскных способностях старшего лейтенанта, Авраменко посоветовал ему запасаться патронами. При первом же посещении Петровска он вызовет его на дуэль.

— По какому поводу? — поинтересовался Пирогов.

— По поводу чрезмерной наглости! — объяснил участковый, — где ты видал, чтобы участковый дела об убийстве расследовал в одиночку?

— Ну, во-первых в "Сельском детективе", а во-вторых, ты не в одиночку. С тобой Дядя Федор и лейтенант Васильева, — Пирогов кашлянул и чуть тише добавил, — тут одного из местных боссов подстрелили. Кобренкова.

— Что делается? — вздохнул после окончания разговора Дядя Федор, — в райцентре стреляют, на районе поножовщина. Водки выпить некогда.

К Пешеходовым приехали почти в девять вечера.

— Обед боров доедает! — сказала Галина Петровна, укоризненно глядя на опергруппу.

— Извини, Галка, дела служебные! — чмокнул тетку в щеку Авраменко, — я надеюсь, ты в Надиной спальне ничего не убирала?

— Что я, детективов не читаю, что ли? — обиделась хозяйка, — я даже и не поняла сначала, почему вы сразу к нам не заехали.

Авраменко жестоко покраснел.

— Похоже, что только я один не читаю детективов, — сказал он, перебирая пуговицы на кителе, — но все же, мы приехали. Вот они — мы. Галочка, покажи пожалуйста Дяде Федору комнату Нади.

Пока судмедэксперт священнодействовал в спальне девушки, Галина Петровна уговорила остальных членов группы попить чайку. Чай был предложен и Дяде Федору, но тот отговорился, что вот уже тридцать лет, как не берет в рот ничего, легче портвейна. Портвейна в доме не держали, поэтому эксперту пришлось удовлетвориться бокалом вермута. Судя по его перекосившейся роже, он охотнее глотнул бы коньяку, но подали то, что было заказано. Надеясь вернуться к коньячному вопросу попозже, Дядя Федор работал не за страх, а за совесть.

На кухне же протекала оживленная беседа. Еще ничто не омрачало настроения беседующих, все были уверены, что "и на этот раз пронесет". Если капитан и не был уверен в этом, то не подавал виду. Вместо этого он рассказывал забавные случаи из своей практики.

— На другом конце Березовки живет одна семья, фамилию которой я по понятным причинам называть не стану. Семья по нашим меркам вполне неплохая, только вот муж иногда запивает. Ну, кто сейчас не пьет — разве что больной. И вот, получает мужик как-то зарплату, приходит домой навеселе и ложится спать. Дело было в пятницу. Зарплату он своей половине, как запивает, не отдает. Просыпается — вечер, но еще магазин открыт. Только вот проблема — бежать лень. Да и далеко. А башка трещит, жуть. И знает мужик: жена буквально позавчера купила десяток бутылок вина. Для какой-то, только ей одной понятной цели. Просит он ее, как человека: продай ты мне одну бутылку вина. Та тоже не запирается, мол, отчего не продать, ты ведь мне все-таки муж. Да и смотреть больно, как ты мучаешься. Только цена бутылки — двадцать тысяч рублей. Муж смотрит на нее: ты чего, в магазине ведь по две. Она отвечает, что дополнительная накрутка за сервис. Делать нечего. Вот не было бы денег — можно было бы и в магазин тащиться. А так ведь вино рядом — за стенкой. Да и деньги не абы куда отдавать — бабе родной. Выматерился мужик, достал серенькую, дает ей. Она ему приносит бутылку, он выпивает. Снова засыпает. Просыпается — второй час ночи. Похмелиться охота — еще сильнее, чем в прошлый раз. Будит жену, сует двадцадку — продай еще одну. Нет, отвечает та. Ночью у нас дороже. Пятьдесят тысяч. Тариф такой. Как вы думаете, купил мужик у жены бутылку?